2278

Актеры, у которых нет оскара: куда идут работать выпускники СГИК?

Любовь Саранина

Молодые актеры СГИКа сегодня собирают полные залы, ставят моноспектакли по пьесам Коляды и Вырыпаева и снова влюбляют в театр тех, кому душно в стенах самарского драматического. На еженедельных показах, спектаклях в рамках недавнего феста «Театромагия» и публичной сдаче выпускных экзаменов зрителям не хватало мест, но они с радостью довольствовались пыльными ступеньками. Однако после получения диплома большинство из выпускников «кулька», по их же словам, ожидает забвение. На что рассчитывают ребята, поступающие на актерский факультет и что в итоге получают? «Большая деревня» выяснила у сегодняшних выпускников кафедры «Актерское искусство», как студенты намерены вершить самарскую театральную революцию.

Отрыв от производства

Сейчас такой период — в самарских театрах люди не нужны. Они стоят полные под завязку

На театральное отделение ведут разные дороги: кто-то с раннего детства знает, что хочет примкнуть к рядам «профессиональных людей», как называл актеров режиссер Джон Кассаветис, кто-то открывает в себе талант сравнительно поздно. Желающих получить актерское образование объединяют большие надежды на блестящую карьеру и оптимизм в отношении профессии — кое-кто умудряется сохранить их до конца обучения, но большинство уже на первом курсе понимает, что им не готовят блестящей карьеры и громких ролей. Проблема в отсутствии сильных худруков и в самом характере образования: в то время, как академия «Наяновой» изначально ведет набор курса для театра, в СГИК работают по вузовским стандартам.

Андрей Стенькин: В седьмом классе я посмотрел в «драме» Ромео и Джульетту и понял, что могу не хуже. Так и решил стать актером. Подавал документы только в СГИК, поступил как целевик: понимал, что нам, провинциалам, в столицах ловить нечего. Там другой уровень — нужны связи, громкая фамилия. Сейчас понимаю, что можно было рвануть в Екатеринбург, Кемерово, Ярославль. Поступил сюда и думал, будем репетировать с утра до ночи — спектакли, спектакли, спектакли. Но вышло не так. Учеба поначалу расстроила: весь этот геморрой педагогики и тому подобного. После первого курса вообще была мысль, что людей сюда набирают не ради того, чтобы они точно становились актерами, а просто потому, что есть такое направление — «актерское мастерство» и кому-то надо отслушать курс подогнанных под него дисциплин.

Мы не театральный вуз. Даже диплом получаем тогда, когда набор в театры уже закрыт

Экзамены вместо проб

Унификация вузовских стандартов оборачивается не только дополнительными запарами по учебе, но и расхождением со стандартами театральными. Элементарно: пока выпускники профильных универов ищут себе место работы, а сами театры — свежую кровь, студенты кулька все еще сдают госы и защищают диплом.

Василий Яров: Мы же институт культуры, а не театральный вуз. Статус дает о себе знать — наше направление должно считаться с программой всего университета. По итогу мы не только получаем кучу формально лишней, не направленной на нашу профессию информации, но даже заканчиваем обучение позже всех. В профильных вузах люди уже сейчас получают диплом, чтобы у них было время поступить в театр. Пробы начинаются с мая и длятся до окончания сезона, а мы в это время сдаем экзамены. Диплом получим только 2 июля, когда набор уже закроется, а театры уйдут на каникулы. Будем мыкаться, а там как пойдет. Нам еще повезло: дали промежутки, чтобы мы успели где-то попробоваться.

Много актёров, слишком много актрис

Масла в огонь добавляет сегодняшняя кадровая ситуация: вакансий в самарских театрах нет, местные труппы укомплектованы с запасом. В гримерках актрисы спорят за помады, а актеры — за новые костюмы, все вместе они из кожи вон лезут ради получений ролей, которых на всех не хватает. Больше всех, по словам сгиковских небожителей, не повезло девчонкам: в них у сцены нет нужды вообще.

Андрей Стенькин: С девушками у нас на курсе явный перебор — их больше в два раза в то время, как вся серьезная драматургия сегодня строится на парнях и мужских ролях. Например, недавно пришла разнарядка из Ульяновска: предложение было рассчитано на троих парней, все женские роли в театре — уже заняты.

Василий Яров: Театры стоят полные под завязку. Для нашего города у нас слишком много актеров: на наш курс поступало 29 человек, а наборы после нас — еще больше. Понятно, что ни мы, ни вуз в этом не виноваты: мы поступали и хотели работать, но получается, как получается.

Дефицит театров

Идти работать в плохой театр сразу после последнего звонка не хочется. Хороших же сцен в Самаре, как и сцен вообще, — критически мало и те, опять же, уже заняты. Факт, который в последнее время буквально долбит глаза и уши: мыс последней надежды — студия «Грань» — к Самаре не имеет никакого отношения, а перечисление достойных в самом городе заканчивается уже на первом пункте.

Ева Финкельштейн: В Самаре один хороший театр — «СамАрт». Но там, опять же, все забито: мы узнавали — кадры на этот сезон не нужны. К тому же, с приходом нового худрука Павла Маркелова все стало серьезнее, на просмотрах реально проверяют, на что человек способен.

Василий Яров: Единственный местный театр, в котором я бы хотел поработать — «Грань» — и тот не в Самаре, а в Новокуйбышевске. Его художественный руководитель Денис Бокурадзе — очень сильная личность и художник. Сейчас на нашем курсе нет людей, которые не хотели бы учиться у Дениса Сергеевича.

Из Самары не берут

Молодой сегмент в самарских театрах — это некий расходный материал: набирают и используют в массовке на протяжении двух-трех лет

Если пригодиться там, где родился, по ряду причин не выходит, всегда можно пробовать уехать. Для провинциальных актеров тезис не работает: с покорением мегаполисов у лимитчиков туго. Выпускники более прозаических специальностей с билетами в руках ждут отъезда в другие города, где их, конечно же (читай: они так думают), все ждут. Самарские молодые актеры не посыпают голову пеплом, но иллюзий не строят: им ведущим российским сценам дать ничего.

Ева Финкельштейн: Сейчас всем одинаково тяжело. Моя мечта, например, — поработать с Юрием Бутусовым или Иваном Вырыпаевым. Но левые ребята из Самары никому не сдались — там ни девушки, ни парни, ни собаки из провинции не нужны. Когда ты учишься в Москве, к тебе изначально присматриваются. Когда ты едешь на кастинг и никто не знает, у кого ты учился в Самаре, — кто тебя возьмет? Это не вина института или педагогов — это просто данность. Тебе никто не запрещает ездить и пробоваться. Еще есть вариант стать актрисой озвучки в мультфильмах. Но даже в этом случае сразу ничего не выйдет: нужно поиграть в театре, чтобы тебя услышали и пригласили. Ходить же по кастингам, снова рассказывать, кто ты, — это задача для «сорвиголов». Для меня это ужасный, в какой-то мере унизительный вариант.

Театральная дедовщина

Окей, ты попал в театр. Чаще всего, по словам ребят, на этом пополнение списка твоих заслуг может закончиться на пару лет, а то и больше. Причина — устоявшаяся почти в каждом театре иерархия, согласно которой старожилы играют до пенсии, а молодые протирают штаны до наступления пенсии первых.

Василий Яров: У нас очень мало шансов состояться: по сути, мы просто пытаемся выживать. Половина людей с курса, возможно, вообще никогда не будет работать в театре. Хотя, конечно, нельзя сказать, что наш курс обделен предложениями — не нам жаловаться. Еще одна причина — положение молодняка в театрах: создается впечатление, что это некий расходный материал, его набирают и используют в массовке на протяжении двух-трех лет. Это страшно: человек выпустился за пару лет до тебя, работал перед тобой на сцене, был примером, а устроился в театр — и сидит на лавке. Не может быть такого, чтобы он не заслужил ролей. Но в итоге ждать их приходится лет по десять, а то и того больше из-за сложившейся иерархии. В этом плане выделяется тольяттинский театр «Дилижанс». Тамошние актеры — ребята до 30 лет, каждый из которых влияет на репертуарную политику.

Любительский театр как выход

Варианты у местных актеров такие же, как и у всех: уезжать или оставаться. Без питерообразных мечтаний у актеров не обошлось, но и возможность продолжения работы в провинции они не отрицают. Главное, в унисон говорят они, найти единомышленников и начать делать хоть что-то— пусть и совсем незначительное. В актерской среде, как оказалось, работать тоже не круто, поэтому каждый из выпускников видит спасение в создании своего любительского театра.

Раздражает, когда говорят, что «любительский» — это про тех, кто не умеет, но все равно занимается.

Василий Яров: На протяжении всей учебы моей целью было перебраться в Петербург — работать и учиться. Сейчас понимаю, что если кому-то стремно оставаться в Самаре — пусть уезжает. Для себя я решил, что дело не только в питерском дипломе: состояться в профессии, делать свои проекты можно и без питерской корки.

Андрей Стенькин: Если бы я хотел остаться в Самаре, то однозначно создавал бы свою актерскую школу с привозными педагогами или свой театр, пусть и непрофессиональный. Раздражает, когда говорят, что «любительский» — это про тех, кто не умеет, но все равно занимается. Любительский театр — это про любовь. Когда актеры, пусть и не профессиональные, любят свою работу — спектакль всегда выйдет хорошим. Так, всегда приятно смотреть на саратовский театр «Грани» — там ребята горят своим делом. С большими академическими театрами же зачастую наоборот — выходят актеры с пустыми глазами и гоняют комедии. На них и ходят только публика «для галочки» — завсегдатаи буфетов.

Без радикальных мер

Несмотря на не самые оптимистичные реалии и прогнозы, по мнению самих сгиковцев, прекращать набор по их направлению — тоже нельзя. «Кулек» во все времена держался именно на актерской школе, которую сегодня нужно реформировать, а не упразднять за ненадобностью.

Андрей Стенькин: Тем не менее, наряду с хореографами мы — вузовский столп. Если не будет нас, то что будет с универом? Мы любим институт, но живем без розовых очков. С вузом почти та же схема, что и с родителями: ты, конечно, выбираешь его, но вслепую — поступаешь и любишь его со всеми тараканами. В конце концов, у всех была возможность перепоступить в ту же «Наяновку»: там набирали актеров через год после нас. Из всей группы туда ушёл только один наш одногруппник — может, не хватало актерской школы или мастер-классов, может, была боязнь не реализоваться. У нас мысли перевестись не было.

Василий Яров: Вне зависимости от того, как сложится дальше наша карьера, хотелось бы собрать команду, которая вдохнула бы жизнь в наш театральный факультет. В своей частной инициативе надо начинать с малого: например, переориентировать для актеров сроки госов. Конечно, без проблем с бумажками бы не обошлось, но если мы захотим — мы все сделаем.

Подпишитесь на наш канал в Telegram и получайте важные материалы в личку