3405

Личный опыт: как я работал фотографом Ксении Собчак

Текст: Арина Муштакова Фото предоставлены Асхатом Бардыновым

Новость о том, что Ксения Собчак баллотируется в президенты, вызвала множество споров и разногласий. Скандальный образ героини подкрепляли сообщения в СМИ о бытовых ссорах и любовных конфликтах внутри ее штаба — можно было подумать, что в команде Собчак творится бедлам. Проживающий в Питере самарский фотограф Асхат Бардынов устроился на работу в штаб Ксении и за три месяца объехал вместе с ним 24 города. Он рассказал «Большой Деревне», как проходили встречи с жителями населенных пунктов, из-за чего случались конфликты внутри штаба и каково работать в команде противоречивой политической фигуры.

Как я стал фотографом и уехал в Питер

Я начал снимать на первом курсе универа, это было году в 2010-м: учился на программиста, и мне захотелось фиксировать свою жизнь. Я купил самую простую зеркалку, снимал все подряд, фоткал одногруппников — и пошло-поехало. В итоге на третьем курсе я отчислился из аэрокоса и поступил в пед на журфак. Появились предложения по коммерческим съемкам, я начал крутиться в этой сфере, люди стали меня узнавать.

Закончив учебу, я переехал в Питер — просто потому что мне так захотелось. Через HeadHunter устроился фотографом в «Комсомольскую правду» — это было быстро и несложно. Через полгода я оброс связями, решил, что достиг многого, и уволился из «Комсомолки» — с тех пор работаю на фрилансе, выполняю частные заказы. Я даже не прилагал особых усилий, чтобы создать группу вконтакте и раскрутить ее, — просто делал красивые фото и выкладывал их, людям нравилось, они рассказывали друзьям, а те своим. У меня до сих пор нет сайта, рекламы, визиток — я просто заливаю снимки в соцсети.

Про меня говорили: «Тот парень, который вроде неплохо снимает портреты»

Одна из самых известных серий была сделана во время практики в информационном агентстве Самары — я проходил ее от журфака. Не знаю, существует ли это агентство сейчас, но тогда оно было очень зависимым и существовало вокруг мэра. Однажды мы должны были снимать его визит на городскую елку, и я приехал туда чуть раньше. В это время Дед Мороз как раз поздравлял детей, дарил подарки. Пространство, где все происходило, было огорожено решеткой — мерзкой и ужасной. За ней стояли дети. Я сфотографировал, как они ждут очереди к Деду Морозу, и выложил кадры на своей странице вконтакте. Оттуда они разлетелись по всему интернету. На следующее утро у меня взял интервью телеканал «Россия 24» — это было хайпово, несмотря на то, что нигде не указали, что я автор фотографий.

Я не стал более узнаваемым благодаря этим фоткам — вообще нельзя сказать, что после каких-то конкретных работ я проснулся знаменитым. Про меня говорили: «Тот парень, который вроде неплохо снимает портреты».

Как я попал в штаб Ксении Собчак

Объявлений на HeadHunter о том, что Ксения Собчак набирает людей в предвыборный штаб, конечно, не было, как и конкурсов или отборов. Все было гораздо прозаичнее: в конце ноября мне позвонила знакомая (как оказалось, близкая подруга пресс-секретаря Собчак) и спросила, не хочу ли я поработать в классном проекте, где много путешествий и хорошо платят. Естественно, я ответил, что хочу. Тогда она рассказала, что меня ждет, продиктовала московский адрес и время, когда я должен там быть. Сначала я часа два думал, ехать или нет. Меня совершенно не напрягала фигура Ксении, я сомневался только в том, будет ли это круто звучать: фотограф Ксении Собчак. Решив, что звучит забавно, я в ту же ночь сел за руль и поехал из Питера в Москву.

За предвыборной кампанией я специально не следил, как и за жизнью Собчак, но, конечно, слышал о том, что она планирует избираться в президенты — тогда об этом говорили вообще все. Забегая вперед, скажу, что когда я начал с ней работать, понял, что раньше вообще ничего о ней не знал.

В Москве я попал в штаб Ксении. Выглядел он, как обычный офис. Меня встретила пресс-секретарь, мы с полчаса поболтали, а в конце разговора она попросила мой паспорт и сказала: «Все, завтра ты летишь в Ростов». Это был первый вылет всего штаба. Стоя в аэропорту, я понимал, что никого здесь не знаю и не понимаю, как вообще все будет проходить. В итоге мы, конечно, сработались.

Как я работал

Всего мы объехали 24 города — от Калининграда до Иркутска и от Ростова до Мурманска. Еще ездили в Чечню, но без меня — туда отправилась женская команда.

Штаб был довольно большим: с нами по России катались только семь человек — политтехнолог, пресс-секретарь, оператор-документалист, помощница Ксении, организатор, иногда иностранная пресса. Остальные тридцать-сорок сотрудников сидели в Москве. Если же брать работников из всех регионов присутствия штаба и волонтеров, в общей сложности получится около двадцати тысяч человек, как мне кажется.

Само собой, были и моменты, которые я не фиксировал — например, встречи Ксении со спонсорами, которые желали остаться неизвестными

До Нового года я работал один, но потом мы наняли фоторедактора — и работа пошла в разы быстрее. Я только снимал, а девочка Таня из Москвы обрабатывала кадры, иногда мы менялись ролями. Я снимал вообще все, что происходит: встречи, поездки, акции. После отправки редактору и обработки снимки присылались в общий фото-чатик в телеграме, откуда работники штаба забирали их на сайт, выкладывали в соцсети, отправляли по запросу в СМИ. Какие-то из них Ксения выкладывала в свой инстаграм. Можно сказать, что все фотографии, принадлежащие штабу и размещенные сейчас на сайте и в соцсетях, были сделаны мной.

Я никогда так много не снимал, как в эти три месяца: перед началом кампании я купил новый жесткий диск на два терабайта, и он кончился за неделю до конца работы. Само собой, были и моменты, которые я не фиксировал — например, встречи Ксении со спонсорами, которые желали остаться неизвестными.

Что мы делали на выездах

Во время первой половины кампании мы открывали штабы в городах и слушали жалобы местных жителей. На втором этапе мы собирали подписи и призывали отдавать голоса, а в конце агитация смешалась с решением проблем жителей. Туда же входили встречи с городской властью, поэтому каждый наш визит освещался телевидением — как местным, так и региональным. Это хорошо: такие кадры способствуют решению проблем, ведь о них начинают говорить.

Не знаю, кто именно составлял нам маршрут и выбирал самые большие городские мозоли — но многие проблемы удалось решить. Например, одно из самых больших наших достижений — мусорный полигон в Волоколамске, который власти долго не могли закрыть, а над городом стоял ужасный запах свалки. Мы добились того, чтобы над его ликвидацией начали работать местные власти. В московской мэрии Собчак потребовала, чтобы прекратили незаконную застройку на улице Кравченко. В Омске были ужасные детские поликлиники — теперь власти выделили на их благоустройство 167 миллионов рублей.

В большинстве случаев встречи проходили не в администрации, а непосредственно в тех местах, где была проблема: мы разговаривали с людьми прямо у больниц, разрушающихся зданий, общежитий. Их посетители, жильцы, прохожие обращались к Собчак напрямую — обычно один человек общался от лица всех остальных.

Конечно, официальные встречи в каждом городе тоже были: по вечерам мы приезжали в большой актовый зал или помещение кинотеатра, где могло поместиться много людей. Там были и представители администрации, и обычные люди, вопросы задавали по принципу свободного микрофона.

О чем я не могу забыть

Очень врезалась в память поездка в Ростов: мы приехали на место пожара — в августе 2017 там сгорел целый район, но до сих пор в местных домах живут люди, погорельцев никак не могут расселить. Люди плакали, рассказывали, как это было — довольно тяжело было это слушать и представлять.

В жизни Ксения Собчак почти ничем не отличается от того человека, которого люди видят на экранах

Еще одна памятная поездка — то ли в Омск, то ли в Екатеринбург, сейчас все города смешались в памяти. Мы приехали в дом, построенный в начале двухтысячных, который уже начал разрушаться. Стены покрылись трещинами, а власти не хотели признавать здание аварийным и расселять людей. Мы с Ксенией и несколькими жильцами дома поехали в мэрию, зашли к мэру, стали обсуждать эту проблему на камеру. Одна женщина лет пятидесяти впала в истерику, плакала, ее долго не могли успокоить. Позже мы попали в ее квартиру — в комнате гигантская трещина толщиной в палец. Понятно, что там просто-напросто страшно жить.

Кроме тяжелых моментов, были и веселые. Помню, мы прилетели в Иркутск на несколько часов раньше запланированной встречи, арендовали микроавтобус и всей командой рванули на Байкал. Я всегда мечтал увидеть его зимой, посмотреть на знаменитый прозрачный лед и сделать несколько кадров. Это было очень круто.

Как складывались отношения в штабе

Несмотря на то, что мне нравилась команда штаба, — мы много общались во время работы и после, ходили в кафе и бары, вместе отдыхали, — среди ее членов часто возникали споры и разногласия. Причиной большинства из них становился просто человеческий фактор: к концу этого длинного и масштабного мероприятия все устали. Люди ссорились не из-за ненависти друг к другу и не из-за политики — скорее, на бытовой почве.

Общаться с Ксенией тоже бывало непросто, особенно, если она устала. В жизни она почти ничем не отличается от того человека, которого люди видят на экранах. У нее очень жесткий и непоколебимый характер. Если Собчак идет к мэру, а там закрыты двери, она будет стоять, ждать и требовать до тех пор, пока ее не пустят. Вместе с тем время от времени с ней можно было классно поболтать. Что касается ее политики и идей, то здесь я с чем-то я согласен, а с чем-то нет — не хочу вдаваться в подробности.

Как на мою деятельность реагировали окружающие

Иногда Ксении поступали угрозы — меня в это особо не посвящали, так что знаю только о двух случаях. Мы выходили из места, где проходило мероприятие, посвященное дню рождения Михаила Горбачева, и какой-то парень с криком «За Жириновского» плеснул в лицо Ксении стакан воды. Думаю, он просто решил похайпиться, ничего серьезного — это как раз было после дебатов, где Ксения окатила Жириновского водой.

Еще помню случай, когда кто-то якобы заминировал квартиру Ксении. Об этом писали в новостях: в отделение московской полиции позвонили, сказали, что по такому-то адресу заложена бомба. В итоге при проверке ничего не нашли.

Сам я во время работы ни разу не чувствовал себя в опасности: мне в личку никогда не писали угрозы, не поджидали на улице — все было спокойно. Хотя приходили сообщения от незнакомых людей, в которых говорилось: «Я бы не стал гордиться таким опытом».

Близкие только порадовались тому, что я нашел классную работу. Я вообще считаю, что она была лучшей в моем опыте. Во-первых, это просто интересно — не то, что снимать рекламу, семейные портреты и свадьбы. Во-вторых, это уникальная возможность: выборы проходят раз в шесть лет, и быть участником предвыборного проекта любого кандидата — большое событие. Ты как будто становишься героем фильма: можешь посмотреть, как проходят дебаты, пообщаться с другими кандидатами, да и в принципе объехать 24 города России.

Был только один страшный момент, он случился во время одной из последних поездок. Мы были в Волоколамске, встретились с жителями, которые жаловались на неприятный запах с мусорного полигона. Когда собирались уходить, нам пришлось прорываться через ОМОН, который оцепил местность. Из-за этого образовалась сильная давка, я оказался посреди людской толпы — было страшно за себя и за технику. Но все обошлось.

Как прошел день выборов

Меня мало кто знает, потому что я работал с Собчак всего три месяца — не то, что Фельдман, фотограф Навального, который уже шесть лет в его команде и который сделал немало других крутых фотопроектов. Надеюсь, что лет через шесть я достигну такого же уровня известности.

Сам день выборов прошел намного проще, чем я ожидал. В обед я снимал, как голосует Ксения, затем мы поехали в Матросскую Тишину — следственный изолятор в Москве, там были проблемы во время выборов — но я точно не знаю, в чем было дело — весь день работал на автомате и не особо вдавался в подробности. В итоге оказалось, что все в порядке, нарушений почти нет. Потом вернулись в штаб на пресс-конференцию, после которой у Ксении было несколько интервью — в том числе с Навальным. Самое обидное, что именно во время него я не смог сделать кадры — меня туда просто не пустили, пошла только Ксения, ее помощница и еще пара человек. Затем мы были у Соловьева, а конце дня состоялся еще один пресс-подход. На этом, собственно, все.

Я не люблю говорить о деньгах, поэтому сколько получил за трехмесячную работу в штабе, вам не скажу. Сейчас же ничего не происходит — все отдыхают. Если меня позовут в новую партию Собчак и Гудкова, возможно, я пойду. Пока у меня нет другой работы.