2826

Я зарабатываю на фестивалях: 4 истории

Текст: Любовь Саранина Фото: Артем Голяков

Регулярные фестивали и маркеты позволили многим самарским энтузиастам монетизировать свои хобби: кто-то продает на них украшения, сделанные на домашней кухне, а кто-то привлекает новую аудиторию, до которой в обычные дни не достучаться даже через многотысячный аккаунт в инстаграме. Узнали у создателей поп-ап проектов, сколько можно заработать на стихийных продажах, стоя рядом с конкурентами, как не прогореть и не встрять с оплатой аренды, а главное — реально ли превратить свое маленькое дело в большой бизнес и нужно ли это лично им.

Анна Райку

Бренд одежды «Самара — город-курорт»

Все началось с университета: я поступила в политех и за полгода стала популярной. К концу первого курса у меня было много подписчиков в инстаграме, к тому же люди узнавали меня в лицо, потому что его крутили на вузовских телевизорах, и я постоянно вела официальные торжественные мероприятия политеха. В общем, я подумала, что эту популярность надо как-то монетизировать, и самое простое, что пришло мне в голову на тот момент, — делать футболки и свитшоты, которые понравятся таким же девчонкам, как и я.

Так в 2015 году я придумала принт «Политех», запустила проект, и он действительно выстрелил. При этом — не знаю, зачем — сначала я скрывала, что футболки шью я, просила друзей доставлять мои заказы, и раскрыла себя уже позже. Скорее всего, это не произвело никакого эффекта, но я себя убеждаю, что все еще больше ахнули.

Я — человек порыва, совершенно не рациональна, и организация — не мое. В связи с этим пару лет назад я случайно сшила на 60 маек больше, чем планировала, и стала думать, что с ними делать. Было ясно: если опять напечатать на них «Политех», я заколебусь их продавать. Тогда я попросилась на «ВолгаФест-2017» и стала придумывать новый логотип. Вместе с мужем мы потратили на мозговой штурм две недели, и, наконец, додумались до «Города-курорта»: поняли, что многие ребята любят Самару за то, что она похожа на место отдыха.

За отрисовку лого я заплатила дизайнеру 8 тысяч рублей, еще 8 потратила на аренду будки, которую поделила с «Мануфактурой» из «Дома77», закупила упаковку и рекламу — и продали все футболки, которые у меня были: 60 штук с принтом «Город-курорт» по 1000 рублей и несколько политеховских. Клянусь, я не заработала ни копейки. Я вышла в ноль и по сути сделала это для прикола — просто для того, чтобы два дня покайфовать на набережной.

Я поняла, что это круто: у меня увеличилось количество запросов на футболки, я пообещала привезти больше в следующем году, и на «ВолгаФесте-2018» продала около 160 футболок. В результате удалось выйти в плюс — и на этот плюс я сшила свитшоты с таким же принтом.

Моя политика такова, что все деньги, которые мне приносит инстаграм, я вкладываю в его развитие. С майками то же самое: всё, что мне приносит бренд «Самара — город-курорт», я инвестирую в него же. Футболки — это не то, на чем я хочу заработать, для этого у меня есть другие источники.

Я занимаюсь пиаром, работаю с малым и средним бизнесом и всегда говорю руководителям элементарную вещь: самое главное — создавать видимость деятельности. Ты должен постоянно напоминать своему потенциальному клиенту о том, что ты существуешь. Взять, к примеру, Coca Cola: они тратят миллионы на узнаваемость бренда. Нужно ежедневно выделять хотя бы час своего времени на то, чтобы придумывать мероприятия, которых еще не было в Самаре. Я делала студенческое телевидение, запускала канал на ютубе. Пока все сидят и думают о том, что было бы классно что-то сделать, я просто беру и делаю. Так и «ВолгаФест» для меня — мероприятие, которое помогает мне быть активной: девчонки, которые на меня подписаны, смотрят и думают, «Ой, Анька, опять что-то придумала!».

В нашем деле решает реклама: 60% гостей, которые пришли к нам на последнем «ВолгаФесте», — это девчонки, которые знали, что на выходных они встретят нас на набережной, наши друзья и подписчики из инстаграма. Перед маркетом я запускала несколько рекламных роликов в сторис, просила выложить историю девочек-блогеров с большой аудиторией. По итогу люди проходили к нам и говорили «О, я видела эту рекламу!» — и для меня это был бальзам на душу. В этом мы выиграли у других участников фестиваля: просто у меня была реклама, а у остальных ее не было. Плюс, у меня абсолютно своя целевая аудитория — модные и классные девчонки, которые хотят себе маечку на лето.

Остальные 40% наших покупателей — это парочки, которые шли мимо с 1500 рублей в руках. Они ходят на маркеты, чтобы потратить конкретную сумму и просто выбирают, на что именно. Наши футболки были самыми дорогими среди всех конкурентов, поэтому сначала эти ребята проходили мимо, держа свои полторы тысячи, и говорили, что у нас очень дорого. Второй раз они присматривались к качеству — а оно у нас реально хорошее — и в итоге все-таки выбирали нас.

Мы точно не будем открывать свой магазин: большая точка — это нерентабельно, маленькая — нереспектабельно. Я за то, чтобы человек выбирал футболку и заказывал ее, а не заставлял нас ждать, когда он надумает или посмотрит где-то еще, — мы не H&M.

Я не хочу упираться только в футболки «Самара — город-курорт». Я планирую сделать новый принт или расширить ассортимент: добавить к майкам толстовки с капюшоном, снэпбеки, панамы. Что касается маркетов, то я готова встать на любом ивенте, где будет моя целевая аудитория. Недавно меня звали на мероприятие одного самарского глянцевого журнала, но я все проанализировала, поняла, что моей публики там нет, и отказалась.

У меня много идей на уровне воздуха. К примеру, я бы организовала в каком-нибудь заведении однодневный мини-фест, на котором можно было сделать показ мод и посмеяться над этим показом стритвира, — чтобы мои девчонки снова подумали «Ой, Анька опять что-то придумала!».

Антон Кошелев

Поп-ап кафе «Смузишная»

Несколько лет назад я был в Штатах, где меня угостили домашним смузи. По возвращении я начал готовить их дома и «спаивать» свой близкий круг общения. Позже мы с моим компаньоном Артемом Кирилловым узнали, что в Самаре будет «Ресторанный день», и решили ради фана попробовать готовить свои смузи там. Сели на кухне и начали придумывать рецепты. Мы знали одно: это должен был быть настоящий тру-смузи, такой, каким я его пил в Америке, — густой, как сметана, и холодный. Плюс, мы сразу поняли, что не хотим использовать лед: да, он удешевляет смузи, но делает его водянистым и менее насыщенным по вкусу.

Мы разработали концепцию: на тот момент у нас был выбор из четырех ягод, и гость мог выбрать любые из них, исходя из того, что в смузи кладется четыре ложки ягоды. Так получилось, что из всех проектов, которые были на «Ресторанном дне», у нас была самая большая очередь — и это при том, что некоторые участвовали в нем не первый раз. Так мы поняли, что люди хотят смузи — даже несмотря на то, что «День» проходил в феврале.

В Самаре до сих пор не знают, что такое смузи, либо, как и три года назад, думают, что смузи — это что-то, связанное с хипстерами. У нас даже есть локальный мем на эту тему. При этом хипстеры не близки нам ни концептуально, ни по духу. Оригинальный смузи — это серферская тема. Даже в «Википедии» написано, что серферы в перерывах между волнами выходят на берег и делают себе смузи, чтобы быстро восстановить силы. И именно этой истории мы придерживаемся.

После первого «Ресторанного дня» нас начали звать на другие мероприятия, и почти все лето 2015 года мы провели на фестивалях — от «Шарма» в «Экспо-Волге» до столичных ивентов. У нас был сноубордический чехол, куда мы закидывали муляжные серферские доски, оборудование, и со всем этим набором двигали в Москву. Мы там известны среди гастро-энтузиастов, потому что за 2015 год были на многих фестивалях вроде «О, да, еда» или ParkLive. Мы также вставали на московском Дне города, на международном культурном форуме, который проходил на Манежке, и на местном городском маркете еды.

Наш самый большой провал случился именно в Москве — на «Парк Лайве». Это был фестиваль с очень крутой концертной программой, на него приезжали «Продиджи», но в те дни были плохая погода — очень зябкая. К тому же, это был первый год, когда организаторы почти вдвое увеличили количество точек общепита. Мы тогда прилично вложились: приобрели несколько блендеров, закупили продукты на все дни фестиваля, а в итоге это мероприятие обошлось нам в минус 80 тысяч. Мы до сих пор шутим, что это были наши самые дорогие билеты на концерт.

Зато на Дне города в Москве было очень круто: да, там было много точек, но в то же время на него пришло много гостей. Наш «ВолгаФест» — тоже хорош по оборотам, но, конечно, до столицы ему далеко.

Погрузившись в тему еды и ивентов, мы начали сами организовывать «Ресторанный день» в Самаре, и делали это раз шесть или семь: подбирали площадку, договаривались с участниками. Когда мы подхватили «Ресторанный день», он фактически потерял своих организаторов. На нем, опять же, много не заработаешь, но при этом нужно вкладывать свое время и свои средства. Немногие готовы заниматься фестивалями с такой отдачей, поэтому, когда мы перестали вести этот проект, «Ресторанные дни» в Самаре, по сути, закончились.

Поп-ап движение всегда идет с двух сторон: чтобы оно развивалось, его надо популяризировать. При этом гастро-энтузиастам нужно, чтобы кто-то что организовал подобные акции, и они к ним присоединялись. Самаре не хватает инициативы, изначального импульса, чтобы в городе появились новые поп-ап проекты.

Осенью 2015 года мы открыли свою небольшую точку в «Вива Лэнде». Посмотрели все торговые центры Самары, узнавали о стоимости аренды, и этот вариант показался нам оптимальным — и по цене, и по хорошему трафику. Учитывая площадку, мы строили пессимистичный прогноз и даже удивились, что поначалу все складывалось удачно.

Точка работала около года, а потом рядом с ней открылся «Макдоналдс». В какой-то момент мы поняли, что наши обороты сильно упали, заведение работает «в ноль» и целесообразнее его закрыть. Особой грусти не было. Мы трезво смотрим на вещи и просто стараемся двигаться дальше.

Сегодня «Смузишная» — это две сезонные точки на набережной. Одно время мы думали о том, чтобы открыть свое полноценное кафе, но чем дальше заходили в эту тему, тем больше понимали, что так или иначе это будет нишевой историей с небольшими оборотами. К тому моменту мы занимались «Смузишной» уже два года, но она приносила не так много денег, как нам бы хотелось, поэтому мы оба начали работать в других областях: Артем пошел по профессии программиста, а я решил набраться опыта в общепите, и сейчас занимаюсь развитием «Додо Пицца». Сейчас мы понимаем, что если и будем что-то делать в сфере гастрономии, то это будет не формат «Смузишной» — им не заработаешь на нормальную жизнь.

Шансы открыть свое заведении есть у каждого поп-апера — все зависит только от человека, который этим занимается. Также нужно иметь в виду, что многие концепции, которые очень круто реализуют себя на фестивалях, будут нежизнеспособны в формате ежедневного обслуживания. Это совсем другая история, и тут все зависит от готовности поп-аперов менять свой формат на более рутинную деятельность.

Фестивали — это клевая атмосфера: рядом с тобой стоят такие же ребята, как и ты, которым нравится то, чем они занимаются. Чаще всего это тема не для ресторанов, а для небольших точек, и это клево — все они знают друг друга, общаются с гостями, меняются едой и объедаются. При этом фестивали тоже нужно фильтровать: далеко не все из них имеют перспективу окупиться.

Перед тем, как заявиться на фест, нужно проверить свою концепцию — сначала на своих друзьях и родственниках, затем на небольшом местечковом мероприятии. И только потом стоит выходить на фестивали побольше. Это позволит лучше почувствовать свой формат: понять, как взаимодействовать с клиентами, и что им нужно. Поэтому я не рекомендовал бы тем, у кого вообще нет опыта в общепите, сразу заявляться на тот же «ВолгаФест». Во-первых, скорее всего, не возьмут, а во-вторых, есть вариант не понимая этого бизнеса отработать неудачно.

В свой первый год мы участвовали везде, где только могли. Зато сегодня знаем, что сначала нужно оценить, насколько ты вписываешься в тот или иной фестиваль с точки зрения здравого смысла и насколько он может быть посещаемым — это ключевой параметр. Недавно нас позвали на фестиваль «Битва Тимура и Тохтамыша». Я прикинул, что, во-первых, вряд ли на ивент в 50 километрах от Самары придет много людей. Во-вторых, смузи сомнительно сочетаются с его концепцией, а значит, вероятнее всего, из этого не получится ничего хорошего. Нам заходит все, что связано с модой, дизайном и молодыми девчонками. Но все это приходит с опытом.

Анастасия Карпинская

Творческий цех «Утюгъ»

Фотографии работ из ювелирной смолы я стала замечать давно: мне понравилась сама идея таких украшений, но заниматься ими я не планировала. Все изменилось три года назад. Я попала в гости к подруге, которая когда-то изготавливала бижутерию, но забросила из-за беременности — не хотела возиться со всей этой химией. У нее, как оказалось, завалялась баночка смолы с отвердителем и немудреный запас гербария, которые она предложила забрать и пустить в дело. Я попробовала и втянулась.

Конечно, ни о какой продаже речи поначалу не шло. Я делала украшения для себя и на подарки друзьям — мне просто было интересно, что из этого получится. Постепенно у меня появилась идея «А вдруг это интересно кому-нибудь кроме меня?». Мы с моим парнем Игорем сделали группу вконтакте, вышли на «Ярмарку мастеров», а потом и на живые ярмарки.

Моим первым фестивалем был двухдневный «Мой дизайн маркет» в «Арт-центре» на Мичурина — к тому моменту «Утюгъ» существовал полгода. Я жутко боялась, да и участие было недешевое — 5000 рублей за аренду точки. Я вообще не знала, куда окунаюсь, но решила рискнуть. По итогу мне безумно понравилась атмосфера фестиваля, у меня появились новые знакомства, и оказалось, что людям нравится то, что я делаю: другие мастера, чьими работами я восхищалась, проходили, брали мою визитку, понимающе кивали — для меня это было признанием.

После этого я сразу попробовала себя в фестивале «Жемчужина на Волге», потом были небольшие ярмарки Magic Hands, которые проходят в «Космопорте», «Амбаре» и других торговых центрах. Я поняла, что выставляться там — не мое. Народ там вечно куда-то идет: они приходят не покупать, а поглядеть. «Аврора» — так вообще гиблое место: люди там и магазин-то нужный не могут найти, не то что стол с бижутерией в каком-то закутке. «Космопорт» в этом плане удобнее: пройти мимо ярмарки сложно, и если ты стоишь там в правильный день — к примеру, в праздники, — то это практически гарантия успеха.

С «ВолгаФестами» все сложилось еще удачнее — я всегда выходила в плюс, хотя каждый раз боялась. Там ты делишь место с кем-то еще, иначе аренда получается очень дорогой. На первом «ВолгаМаркете» я должна была стоять с ребятами, которые тоже делают украшения, и заранее думала, что это провал: у них цацки, у меня тоже. Но мне повезло: в последний момент ребята отказались от участия, я заняла весь прилавок и была королевой этих двух дней. После этого мой страх немного отлег, но на втором «Волгафесте» снова случился напряг: мне сказали, что я буду стоять рядом со значками. Я снова приготовилась к провалу: значки ведь дешевле, а человек всегда выбирает то, что стоит меньше. По итогу все снова поменялось, и мне достались ребята, которые занимались посудой из фарфора. В этом году меня настигла карма: мне в пару достались украшения, и более того, тоже из смолы. Но все оказалось не так страшно. В конце концов, чем больше конкуренции, тем выше чувство самодостаточности: ты чувствуешь, что среди всего этого обилия вещей выбирают тебя.

Страх прогореть есть всегда. В этом году, судя по погоде, мы могли вообще ничего не отбить: нам досталась точка с дыркой в потолке, нас заливало дождем, сносило ветром, и я чуть не плакала: люди же не дураки, они не пойдут на улицу в такую погоду. Но как только выглянуло солнце, народ набежал. В результате, заплатив 7,5 тысяч за аренду, мы получили в три раза больше.

К «ВолгаФесту» мы начали готовиться с февраля и все равно не успели то, что планировали. Есть ребята, которые занимаются другими штуками: они повесили что-нибудь на швензы — и уже сережка, у них раскупают полпалатки, а они ночью делают еще. У нас немного другой процесс. Ты заливаешь смолу, она полтора дня сохнет, и ты все это время ничего не можешь с ней делать. И таких заливок может быть четыре. Плюс, многое зависит от погоды: смола сохнет только в теплых условиях, поэтому если отопление отключили, а солнце еще не вылезло, то две недели можно сидеть и ничего не делать — все равно ничего не высохнет. После заливки ты два дня точишь изделие, два — полируешь. Я стараюсь привозить на маркет как можно больше вещей. В этом году у меня было двести с лишним наименований, но все равно я услышала в свой адрес от ребят-участников «И все?». У кого-то ведь с собой восемь стендов с их добром. Но я ни с кем меряться не собираюсь, делаю все так, как умею, и лучше лишний раз переделаю украшение, чтобы цветок правильно встал в шарике.

Мне важно, чтобы человек не разочаровался — не хочу засорять карму.

После фестивалей в нашу группу вконтакте вступает 50-70 человек. И такие всплески, пожалуй, бывают только после маркетов. Мне кажется, Самаре их сегодня не хватает. Люди же не знают о существовании таких брендов, как наш: мы маленькие, домашние, и многим это интересно. Я очень часто слышу вопросы «Как вас найти?».

Всем хочется потрогать изделия, увидеть их своими глазами, и маркеты дают такую возможность. Мне не хватает общения с людьми, с постоянными клиентами, и я всегда рада их видеть — даже если они пришли помахать ручкой из толпы.

«ВолгаФест» был моим единственным фестивалем за весь прошедший год. Я актриса в театре «Самарская площадь», и моя работа не дает мне никакой возможности выезжать в другие города, хоть я и мечтаю покорить Казань, Екатеринбург, Москву и Питер — там уже есть мои клиенты и фанаты. О «ВолгаМаркете-2018» я узнала за четыре месяца до его проведения, и заранее написала заявление о том, чтобы меня не занимали в театре два дня — осуществить это очень сложно.

Такое хобби реально превратить в источник основного дохода, но для этого нужно с каждым годом становиться лучше. Я ни у кого не училась, не брала мастер-классов, и в самом начале мы не знали, как материалы будут себя вести, делали все по наитию: что-то из этого получалось, другое попадало в мусор, третье — на эксперименты. Но чем дальше, тем совершеннее ты становишься: находишь фурнитуру лучшего качества, переходишь с железок, которые могли проржаветь, на хирургическую сталь и латунь, которые не облезут, ищешь более качественные полироли и смолу.

У нас детальная работа — не зря же смола, которую мы используем, называется ювелирной. Нужно собрать цветочки два миллиметра длиной, подобрать к ним фон. Цветы я собираю сама. Везде. Стоит только обратить внимание, и обнаружится, что что-то интересное растет на каждой клумбе. Я родилась на Северном Кавказе, в Пятигорске, и, когда приезжаю туда в гости на лето, поднимаюсь в горы, а там — альпийские луга. Также стараюсь набирать цветы в путешествиях. К примеру, в прошлом году я попала в Норвегию, откуда я привезла маленькие шишки, которые у нас в стране встречала только в Архангельске. Наконец, друзья всегда звонят мне из-за Волги со словами «Настя, мы видим красивые цветы, собирать?». А потом ты сидишь сгорбившись, глаза вечно напряжены, а шансов запороть изделие — куча. Все может идти идеально, но последним слоем ты можешь напрочь перекрыть все старания. Или пылинка, волосинка не туда попала — и тоже все испорчено.

На одно изделие может потребоваться от десяти до тридцати дней. Благо, Игорь безумно мне помогает. Если бы не он, я бы забросила все в истерике, а у него постоянно новые идеи — давай вот так попробуем, давай рискнем. До этого он никак не был связан с деревом и металлом, а теперь постоянно что-то выжигает и патинирует.

Мы перестали есть на кухне: она превратилась в мастерскую, где нон-стопом идет рабочий процесс. Что-то заливается, что-то досыхает, где-то раскладываются цветы — в общем, пространство стола выброшено из нашей из жизни. Это не особо нам мешает, но дом — это своя история, а мне хочется иметь место, где будем только я и работа. Магазин — это слишком нестабильная штука: ты не представляешь, сколько отдашь за аренду, будет ли это окупаться. Опять же, нужно увольняться, чтобы постоянно быть на месте, и люди могли приходить к тебе в любое удобное им время. А отдавать свое дело кому- то — это страх и риск. Никто не будет относиться к моим украшениям так, как я, и никто не продаст их, как я: я могу рассказать про каждый цветок, и на маркетах меня часто спрашивают, что означают эти растения. Магазин — это слишком далекая наша мечта. Сегодня мне хотелось бы иметь мастерскую, где просто не ходил бы мой кот.

Светлана Ормашова и Анна Ножкина

Стритфуд-бренд Norma

Давным-давно мы работали большой компанией в Philip Morris, где собрали единомышленников — творческих личностей, которым всегда хочется заниматься чем-то новым. Там мы и познакомились с Аней, и, как любым молодым девушкам в возрасте от двадцати лет, нам не хотелось работать на дядю и казалось, что мы все можем.

Мы разрисовывали матрешки, с которыми участвовали в своем первом «Сандей ап маркете» в 2013 году, делали баланс-борды. Под каждый проект мы открывали группы вконтакте и создавали сайты — они до сих пор существуют, и мы до сих пор иногда делаем доски под заказ. При этом нам всегда не хватало времени и маркетинга, у нас не было возможности вкладываться в производство и развивать его — это было слишком трудозатратно. Нам хотелось развлекаться, заниматься творческой деятельностью вне офиса — помимо основной работы, а не вместо нее. Сегодня я работаю инвестиционным консультантом в банке, Аня — помощник директора в сфере общепита.

Три года назад я помогала в организации зоны маркета на фестивале «Жемчужина на Волге». Уже тогда я поняла, что это классное массовое мероприятие, которое обязательно станет ежегодным. И когда на следующий год появился «ВолгаФест», я знала, что нам нужно в нем участвовать — это был беспроигрышный вариант.

Не имея опыта в общепите, мы представили проект, который попросту не зашел. Нам казалось, что людям нужны свежие салатики, и продавали «Цезарь» в баночках. Спустя пять часов мы поняли, что горожане хотят брать с собой что-то удобное — то, что можно есть на ходу. На салаты не было спроса: у нас было желание общаться с людьми, но большую часть времени мы скучали, жутко ругались и не знали, что со всем этим делать. В результате мы прямо по ходу поменяли всю концепцию: закупили тортильи и стали порционно вываливать уже готовый салат на лепешку, купили гриль — в общем, переформатировались буквально за час. По итогу мы даже отбили участие и продукцию, куда входило огромное количество денег на упаковку, хотя она по сути даже не потребовалась. Мы заработали шесть тысяч рублей на двоих, и в тот день каждая из нас сказала себе: «Да что бы я еще раз это сделала!». И ровно через год мы снова стояли на фестивале — уже с нашими тортильями. Да, мы наступили на грабли, но очень рады, что прошли такой этап и теперь точно знаем, в каком направлении двигаться. На этот раз мы основательно подготовились и продавали цезарь-роллы под брендом Norma. Мы стараемся следить за питанием, поэтому самым главным для нас стало то, что мы не используем хлеб — пусть это лучше будет лаваш или тортилья.

Последний «ВолгаФест» оказался самым успешным для нас. Мы готовились к нему два дня — готовили все у меня дома на максимально большой кухне. Мы уже знаем, что и как делать: заранее закупаем всю продукцию, которая не портится, и в последний момент едем за мясом и курицей. Обязанности на кухне четко распределены: Аня занимается самой трудоемкой вещью — приготовлением мяса, а я готовлю соус и нарезку. В общем, не спим всю ночь, танцуем, болтаем и кайфуем. В этом году, к примеру, мы уснули в шесть утра, а уже через час стали собираться на маркет. Мы накормили 600 человек за два дня и отбили аренду в два с половиной раза.

Все предыдущие маркеты мы вставали в пару с другими ребятами — то с детокс-напитками, то с пряниками. В этом году мы поняли, что нам категорически не хватает места, чтобы готовить и пообщаться с гостями. Аренда при этом стоила 20 тысяч рублей, и у нас, конечно, были сомнения, но не было другого выбора: нам нужно было большое пространство, и мы очень довольны, что не стали ни с кем его делить. При этом я, видимо, еще не совсем сильна в расчетах, или мы накладывали слишком щедрые порции, но в какой-то момент у нас остались только перец, соус, сыр и помидор — и люди все равно готовы были это покупать. Несмотря на погоду, все было очень классно — кажется, мы ушли с маркета одними из самых первых.

На маркетах мы просто кайфуем. Я руководитель отдела продаж, и, помимо того, что я знаю, как продавать, я делаю это с огромным удовольствием. Конечно, на маркетах хочется подзаработать, но участие в мероприятии без желания, только ради денег никогда тебе их не принесет. Стоять 12 часов на одной точке и улыбаться — безмерно тяжело. Но почему нет, если это классно и к тому же приносит доход?

Маркеты дали нам возможность задуматься о реальном бизнесе. В этом году мы решили, что нам пора переходить к постоянной точке продаж, и уже сейчас готовимся к ее открытию — осталось только найти место. Неважно, где это будет — хоть на Троицком рынке, главное — чтобы там было приятно находиться, и получалось максимально вкусно. На этот раз мы решили остановиться на буррито — потому что он сытный. К тому же, всем надоели пицца и роллы: мне кажется, нам не хватает жгучей Мексики — тем более, в связи с Чемпионатом Мира, который покорил все самарские сердца. Мы хотим найти поставщиков лепешек без добавок и «ешек» и готовить варианты без лишних калорий — с фасолью и кукурузой. Мы думаем, что Самаре это нужно, и очень хотим открыться до середины осени.

Я точно знаю, чего не хватает поп-ап проектам для выхода в рынок: всем нужен супермаркетинг. Я уеду на любую точку города, если там будет вкусно: на Губернский за пури или в халяльное кафе за лагманом по 200 рублей в драной тарелке. Но помимо еды, сегодня нужен маркетинг: думаю, от него напрямую зависят успех и выручка. Может быть, я ошибаюсь, но если мы не попробуем, мы никогда не узнаем точно.

Пока не ясно, оправдаются ли наши ожидания, но я точно знаю, что это вкусно и куда лучше, чем простая шаурма. Провалимся? Ок, но мы, по крайней мере, старались.