3197

Я репетитор: 4 истории

Екатерина Мокшанкина

Если школьный учитель похож на полководца, который грудью бросается на амбразуру детского невежества, то репетиторов можно сравнить с тружениками тыла: они всегда за кадром, но героических подвигов в их работе не меньше. К ним обращаются с разными запросами: один хочет идеально сдать ЕГЭ, другой — подтянуть разговорный английский, у третьего проблемы с элементарным прохождением программы. Узнали, что отличает хорошего репетитора от плохого, как реагировать на родителей ученика в нижнем белье и как магия педагогики позволяет иностранцу учить русских дошколят английскому. По просьбе героев все имена изменены.

Жанна, 31 год

Работала репетитором по русскому языку, математике и информатике

Я не педагог, а просто человек, который однажды понял, что умеет продуктивно общаться с детьми и подростками. Произошло это так: я занималась английским с репетитором, а ее младший сын переходил в лицейский класс в школе, где я когда-то училась. Для этого нужно было сдавать экзамены, и ребенок, который никогда не проходил серьезных аттестаций, воспринимал ситуацию тяжело — меня попросили с ним позаниматься. Я на тот момент училась на втором курсе политеха на экономиста, но школьную программу помнила хорошо. Мы вместе прорешали все билеты по информатике, русскому и математике — и мальчик сдал экзамен на пятерку.

Коллективный разум учеников в репетиторстве — это полная безнадега

Родители в школе общались между собой, и всех заинтересовал феномен твердого троечника Коли, который так шикарно сдал экзамен. На самом деле никакого чуда не произошло — парню просто впервые все доступно объяснили. В общем, оказалось, что еще несколько мам горят желанием, чтобы я подготовила и их детей тоже.

В итоге у меня появилось еще шесть учеников. У каждого из них было по три экзамена, после которых из 18 оценок было всего три «четверки» — и то по информатике, где в двух-трех билетах были задачи по программированию, которые я не могла объяснить и сразу предупреждала об этом родителей. Я занималась с каждым ребенком индивидуально. Коллективный разум учеников в репетиторстве — это полная безнадега: у всех разная скорость восприятия, один уже понял, другой нет, все отвлекаются. Я ходила на дом к подопечным — специально выбрала детей из одного района, чтобы было удобно. В будни брала по одному ученику и три часа готовила его к экзамену по конкретному предмету, а в выходные — двух подряд и, соответственно, работала по шесть часов. За час мне платили 1000 рублей, так что за три недели я смогла заработать 45 тысяч, плюс родители школьников еще благодарили деньгами за пятерки.

Мы садились и разговаривали: что не так, что понятно и что нет, — почти как на приеме у врача: «Что у вас болит?»

Это были шестиклассники — 2 девочки и 4 мальчика — запуганные, что они не сдадут и не поступят. Мы садились и разговаривали: что не так, что понятно и что нет, — почти как на приеме у врача: «Что у вас болит?». С девочками общаться было сложнее, они были более зажатые и тяжело шли на контакт.

Дети обращались ко мне по имени, потому что «Жанна Анатольевна» не смогла бы ничего объяснить, — могла только «Жаааааааанна!». Я никогда не сюсюкалась с ними, а бывало, даже огрызалась и в шутку давала подзатыльники. Главное, заставить человека думать — иначе ничего не получится. По ходу занятий мы добивались того, чтобы каждому было понятно абсолютно все. Я не использовала никаких методичек — просто ориентировалась на типовые задачи в билетах и свои знания с шестого класса.

Я до сих пор считаю, что я учитель от бога и просто ошиблась с вузом

Надо сказать, что сама я ни разу не отличница и экзамены в школе сдавала не очень хорошо, но родителей моих учеников это не смущало, как и то, что я не педагог, — им было важно, что мой метод работает. Я до сих пор считаю, что я учитель от бога и просто ошиблась с вузом. Я и на момент поступления чувствовала, что хочу в пед, но во-первых, в тот год туда был очень большой конкурс, а во-вторых, родители решили выбрать вуз, где были какие-то подвязки. Одним словом, им не очень импонировала моя идея стать учителем, так что о своих педагогических успехах я тоже не особо распространялась в семье — у меня просто было очень кайфовое лето-2005.

Я так и не сделала репетиторство своей профессией, да и вообще ни разу не занималась им с тех пор. Для такой работы все-таки нужно специальное образование, а не остатки школьной программы в моей голове, так что я продолжила учиться и теперь работаю экономистом.

Алина, 30 лет

Репетитор по сольфеджио и фортепиано

У меня очень объемный и тяжелый музыкальный багаж. Тяжелый потому, что наполнен весьма спорными достижениями: конкурсы вместе с победами приносили стресс и даже физиологические проблемы. У музыкантов есть термин «переиграть руку» — это когда во время исполнения сложной программы возникает неудобная постановка рук и после ты какое-то время не можешь не только играть, но даже просто писать ручкой.

Не все люди, которые хотят играть на фортепиано, должны учиться в музыкальной школе

Так как я занималась музыкой усердно и очень много лет, я перешла в разряд тренера, то есть репетитора. Такой статус я выбрала неслучайно: репетитор, в отличие от педагога музыкальной школы, более мобилен и более свободен в отношении подбора программы под конкретного ученика. Да и учеником может быть не только ребенок, но и взрослый. Я не только учу «с нуля», но и работаю с ребятами из музыкальных школ — им бывает нужна помощь с сольфеджио, которого все всегда боятся, или с разбором программы. Параллельно я учусь в магистратуре педуниверситета и пишу работу как раз о домашнем обучении музыке.

Я вижу себя не столько репетитором, сколько частным педагогом. Не все люди, которые хотят играть на фортепиано, должны учиться в музыкальной школе. Это серьезная подготовка, которая дает базу для поступления в музыкальное училище или консерваторию, там не получают удовольствие, а пашут. Большинство детей не планирует становиться профессиональными музыкантами, и к пятому классу у них вообще пропадает желание на чем-то играть, потому что требования педагогов слишком высокие. Для тех, кто хочет просто музицировать для души, вариант домашнего обучения гораздо практичнее и намного приятнее.

Бывает, что уроки заканчиваются слезами

В школе программа строится в соответствии со стандартами обучения, и дети часто не понимают, что они играют. Им не близка музыка сорокалетних дяденек, которые через произведения пытались выразить свои тяжелые жизненные проблемы. Кроме того, по нормативам зачеты и экзамены нужно сдавать каждые полгода, и ребенок постоянно находится в гонке за дедлайном, когда занятия сводятся к заучиванию нот, а не пониманию того, как все это должно звучать.

Когда я занимаюсь в частном порядке, у нас нет жестких сроков. Я ориентируюсь на какие-то праздники, и мы учим программу, которая пригодится практически. Я в свое время очень переживала, что меня не берут выступать на школьные праздники, потому что я играла страшные произведения, неуместные на концерте для мамочек. В случае, когда мой ученик параллельно учится в музыкальной школе, я не иду наперекор основному учителю и выполняю с ребенком его задания, но пытаюсь преподнести занятие как увлекательный процесс. Находить общий язык с детьми мне помогают молодость и чувство юмора. Плюс, мы занимаемся у них дома, что уже психологически проще и комфортнее.

Несколько раз серьезные деловые отцы застенчиво просили, чтобы я научила их играть на пианино, потому что душа требует

Тем не менее, бывает, что уроки заканчиваются слезами — просто потому что у ребенка само фортепиано вызывает отторжение. Но это проблема внутрисемейных отношений, на территорию которых я не захожу — просто ставлю родителей в известность и прошу подумать, нужны ли в таком случае занятия музыкой.

Самые курьезные случаи в моей работе происходят с папами. Поскольку они часто не в курсе расписания детей, периодически возникают ситуации, когда я уже на пороге, а папа еще бегает в трусах, не готовый к появлению незнакомого человека. Несколько раз серьезные, явно деловые отцы застенчиво просили, чтобы я научила их играть на пианино, потому что душа требует. Правда, в систематические занятия такие просьбы обычно не переходят из-за недостатка свободного времени, хотя вообще у семейного музицирования есть огромный потенциал. Люди ищут разные пути организации совместного досуга, и это же суперкайф, если дома исполнять «Квинов», которых любит папа, или Пугачеву, которую любит мама.

Взрослые ко мне обращаются с желанием выучить конкретное произведение в качестве подарка любимому человеку или маме на день рождения — это очень востребованная услуга. Мне кажется, здорово, когда ты, позанимавшись полгода, можешь исполнить какую-то песню или мелодию, даже если до этого вообще не владел инструментом. Конечно, качество игры будет специфическим, но тут главное — удовольствие исполнителя и слушателя.

При этом у взрослых людей часто возникает заблуждение, что раз они всерьез решили что-то делать, да еще и платят за это деньги, значит у них априори будет получаться все и сразу. И поэтому они чаще, чем дети, бросают занятия из-за отсутствия быстрого результата или невозможности регулярных тренировок, которые необходимы при обучении «с нуля».

Когда начинаешь заниматься «своим» делом, многое вокруг будто само собой выстраивается так, как тебе нужно

Мне очень нравится музыка и педагогический процесс, так что у меня абсолютное комбо. Не так давно я ушла с офисной работы, которая не приносила никакой радости, и теперь, несколько проигрывая в деньгах, могу работать для души и развиваться в интересующем направлении. Вообще, когда начинаешь заниматься «своим» делом, многое вокруг будто само собой выстраивается так, как тебе нужно: к примеру, ученики находят меня сами — через друзей и знакомых знакомых, ведь я нигде не давала объявлений, что преподаю.

Сейчас я даже сталкиваюсь с невозможностью поставить в день столько уроков, на сколько есть запрос, ведь я должна заложить время еще и на дорогу до дома каждого из учеников, а это не то же самое, что встречать в классе одного за другим. Ребята, с которыми я занимаюсь, живут в одном районе недалеко друг от друга, так что 15-20 минут «перехода» являются для меня хорошей переменой: по пути можно выпить кофе и немного переключиться, тогда как занятия в аудитории иногда не дают выкроить и минуту свободного времени.

Полдня у меня занимает написание магистерской работы, полдня — работа с учениками. За каждый урок ребенку нужно освоить новый навык, он должен продвинуться в программе, и если для этого недостаточно заложенного времени, я не жалею лишних 15-20 минут и не прошу за это дополнительных денег.

Я беру 400 рублей в час — по сравнению с ценником преподавателей-предметников, это совсем недорого. Так что я не могу назвать свою работу суперприбыльным делом — это, скорее, применимо к тем, кто преподает математику и английский. Но финансовый аспект для меня не главный — больше всего мне интересно прививать людям любовь к музыке.

Сэм, 30 лет

Репетитор по английскому языку

Я приехал из Сирии в Самару 2 года назад. Ситуация в моей стране сложилась так, что пришлось срочно уезжать, а направления были крайне ограничены. Я хотел бы поехать в англоговорящую страну, и девять лет назад, когда я только выпустился из института, это было возможно, но потом началась война, и я уже не мог себе этого позволить финансово. А здесь живет мой брат, так что я решил попытаться.

Я немного говорю по-русски — достаточно, чтобы сделать покупки в продуктовом, но маловато для полноценной беседы. Работаю и как учитель, и как репетитор: в данный момент, помимо разных курсов, у меня четверо частных учеников. Я считаю, если ты любишь педагогику по-настоящему, ты делаешь это полноценной работой и становишься учителем. В репетиторы же идут те, кто хочет быть лишь частично занятым в преподавании или стремится заработать больше денег. К тому же, система образования предполагает следование определенной программе, а самостоятельно ты имеешь больше свободы в выборе методики. Так что репетиторство более гибкое во всех отношениях: и график, и систему обучения, и оплату ты выбираешь сам.

Мои выходные совпадают с концом недели — субботу и воскресенье я оставляю нерабочими. Академический час индивидуальных занятий стоит 800 рублей.

Плохо говорить по-английски сегодня бывает элементарно стыдно

Я обучаю детей разных возрастов. В детском саду я занимаюсь с двухлетками. Когда родители малышей узнают, что я не говорю с ними по-русски, они удивляются и спрашивают, как же это вообще работает. Дело в том, что на начальном этапе важно объединить картинки и звуки — так изучается любой язык, хоть родной, хоть чужой, — так что общаться на русском нам и не нужно.

Были у меня и подростки, которых я готовил к ЕГЭ и ОГЭ. В основном же мои частные ученики — взрослые. Некоторые готовятся к сдаче IELTS (международная система оценки знания английского языка — прим.ред.), другие просто хотят улучшить уровень английского для работы или просто для себя. Я замечаю, что очень много людей занимаются английским не по профессиональным, а по социальным причинам: плохо говорить по-английски сегодня бывает элементарно стыдно. На курсах, которые я вел, люди явно чувствовали себя неловко, если не могли построить связные предложения для разговора.

Русские студенты ленивее, чем сирийцы: не любят делать домашнее задание, писать эссе и вообще предпочитают самые простые пути

Когда я только начинал работать учителем, я старался сразу подмечать все ошибки в речи говорящего — и это совсем не работает. Бывает, ошибок так много, что человек просто не усваивает твои замечания, тем более если он неправильно заучил что-то много лет назад и говорит так на протяжении долгого времени. Уловив одну ошибку, я поправляю ее на месте — вот ты говоришь «do mistakes», а нужно «make mistakes», — но при долгой планомерной работе приходится быть избирательным. К тому же, есть так называемые допустимые ошибки — я к таким отношу все, что не входит в уровень экзамена.

Частное преподавание — это сфера услуг, не продукт. Ты можешь сравнить «Ладу» и «Фольксваген», отель двух и пяти звезд, но очень тяжело сравнить преподавание двух учителей. Во-первых, студент из-за своего уровня знаний не может оценить знания педагога — ему просто не хватит квалификации. Во-вторых, как адекватно оценить обучение, если для разных учеников стоят разные цели и у всех разные способности?

В России востребованность репетиторов четко зависит от сезона: летом в разы меньше курсов и занятий, чем зимой. Также могу заметить, что русские студенты чуточку ленивее, чем те же сирийцы: не любят делать домашнее задание, писать эссе и вообще предпочитают самые простые и быстрые пути. Вероятно, они думают, что учитель может научить языку без их усилий, — я всегда говорю, что это невозможно.

Меня волнует не только то, как человек учится, но и его личные качества. Тяжело работать с теми, кто ведет себя неприятно, даже если это твой профессиональный долг. Я не могу себе позволить проявить раздражение или плохо себя чувствовать, преподаю всегда одинаково и веду себя со всеми ровно и приветливо. При этом я никогда не заводил дружбу с учениками — считаю, что это непрофессионально и должна существовать дистанция. Также не люблю, когда приходится ходить домой к ученику — мне это неудобно. Сейчас все мои места работы находятся в 10 минутах ходьбы от дома.

Дарья, 21 год

Репетитор по русскому языку, математике, физике

Я — студентка Самарского университета, репетитором стала случайно. Я училась в десятом классе, когда мамина знакомая, узнав о моих математических способностях, попросила позаниматься с ее ребенком. Я сначала всячески пыталась отказаться, понятия не имела, как себя вести, о чем говорить и как вообще найти общий язык с мальчиком, но потом все же решила попробовать. Первое занятие прошло даже лучше, чем я ожидала, — неудивительно, в общем, ведь я готовилась к нему весь предыдущий день. Я достаточно быстро втянулась и даже начала получать удовольствие от результативных занятий, а еще поняла, что таким образом легко зарабатывать на мелкие расходы.

В начале учебного года учеников почти, а то и совсем нет

Через год «тренировочных» занятий с одним ребенком я стала искать варианты привлечения новых клиентов. Сначала выкладывала резюме на специализированном сайте с базой репетиторов. Но там существуют «подводные камни»: все заявки от потенциальных клиентов сначала обрабатываются менеджером, которому после первого занятия с новым учеником нужно вернуть стоимость этого урока с процентами. Наценка составляла около 200-300 рублей, а я за само занятие брала всего 300 — и получалось, что должна отдать в два раза больше, чем заработала. Иногда соискателей не устраивали мой пол или возраст, кто-то искал работающего школьного учителя, а кто-то хотел, чтобы репетитор жил поближе — в итоге выходило, что половине клиентов, якобы отобранных специально для меня, я не подхожу. Когда все это мне надоело, я перешла на сайт бесплатных объявлений «Авито», что не сказалось ни на количестве учеников, ни на заработке.

Суть профессии репетитора в том, что он работает индивидуально с каждым ребенком, раскрывает его сильные стороны и ликвидирует пробелы. Несколько родителей обращались ко мне именно потому, что их чаду в школе не уделяли должного внимания. Иногда жалуются, что в классе очень много отстающих детей. В одной школе в роли педагога выступает первокурсница — дочь завуча, которая не может внятно ответить на вопросы по предмету. Где-то педагоги просто читают учебник, не отрывая взгляда от книги. И при этом далеко не каждый учитель положительно относится к тому, что ребенок занимается с репетитором, хотя есть и такие, которые сами помогают подобрать подходящего педагога.

Бывает, школьный педагог внушает родителям, что их ребенок вовсе не способен к предмету — я стараюсь переубедить их

Я прошу за занятие от 400 до 600 рублей — стараюсь не задирать ценник. Стоимость зависит от ряда факторов: от того, нужно ли добираться до ученика на другой конец города, от количества занятий, уровня знаний и поставленных целей. Мне кажется, это адекватная цена: если хочешь получать больше, ты должен получить диплом по специальности или хотя бы окончить дистанционные курсы.

В начале учебного года учеников почти, а то и совсем нет. Зато в начале четвертой четверти родители словно просыпаются и понимают, что ребенок не способен самостоятельно написать итоговую контрольную работу или ВПР (Всероссийскую проверочную работу — прим. ред.). Я к таким всплескам «внимания» к учебе отношусь с искренним удивлением, ведь за короткий срок понимания предмета не добиться. При этом наступление весны радует меня больше других времен года — не столько даже из-за прибыли, сколько из-за появления большого количества детей в моей жизни. Осенью я скучаю по частым занятиям.

Запросы родителей банальны: вместе прорешать домашнюю работу, подготовиться к переводным экзаменам, освоить пропущенные темы. Бывает, школьный педагог внушает мамам и папам, что их ребенок вовсе не способен к предмету — я стараюсь разубедить их в этом на первом же занятии. Сложности каждый раз разные: кто-то просто не хочет заучивать формулы, а кому-то проще сказать «ясно-понятно», чем признаться, что не разобрался в теме.

Во время уроков мимо комнаты, где мы занимались, периодически дефилировал полуодетый отец, — до сих пор пытаюсь забыть эту картину

Большинство родителей моих учеников адекватные люди, но один случай я помню до сих пор. Я нашла заказ через профильный сайт, все казалось нормальным, и семья убедила меня, что ребенок — твердый троечник. Но во время первого занятия выяснилось, что мальчик не только не понимает программу восьмого класса, но до сих пор складывает трехзначные числа столбиком. Я подготовилась к кропотливой работе: у меня были ученики, знания которых приходилось поднимать с нуля, и уже через три месяца мы могли бы увидеть результат. Но тут оказалось, что хорошая оценка по предмету нужна парню уже через месяц, из которого он пропустил три недели наших занятий — якобы участвовал в соревнованиях. Под конец на звонки перестали отвечать даже его родители — зато оставили на сайте гневный отзыв, что я не знаю школьной программы. Я уже молчу о том, что во время уроков мимо комнаты, где мы занимались, периодически дефилировал полуодетый отец, — до сих пор пытаюсь стереть из памяти эту картину. Сейчас, кстати, я стараюсь принимать учеников у себя — экономлю нервы и два часа времени, которые раньше тратила на дорогу.

К сожалению, родители боятся молодых репетиторов, и могут отказать, узнав про мой возраст. Я же считаю, что диплом педагогического вуза по профильному предмету не дает гарантий, что человек сможет объяснить сложный материал на пальцах — в этом плане студент с горящими глазами иногда даже эффективнее многоопытного педагога.