303

Шутки за 300

Полина Кузнецова
Фотостудия «Гранат» для галереи «Новое пространство»

Сергей Алексеевич Голубков — заведующий кафедрой русской литературы в Самарском государственном университете и автор ряда работ о комическом в литературе. Накануне 1 апреля «Большая Деревня» встретилась с ним, чтобы показать ему несколько юмористических роликов местного производства и разобраться со смеховой ситуацией в Самаре.

— Давайте сначала в терминах разберемся.

— Прежде всего, нужно разграничить смешное и комическое. Смешное может быть элементарно смешным, когда речь идет о каких-то забавных положениях, и бывает смешное более серьезное, где комическое работает со смешным как с социальной оценкой.

Сначала смех рождается как чисто физиологическая реакция — младенец смеется просто потому, что ему хорошо, он сыт и доволен, и это непроизвольно, так же, как и смех от щекотки или смех сумасшедшего. Развитие происходит тогда, когда смех становится разумным и адекватным, оценкой нелепой ситуации, которая разворачивается перед глазами, речевой ошибки, двусмысленности положения. Этого, кстати, не понимают животные. Об этом упоминается в частности в книге Софьи Залмановны Агранович и Сергея Викторовича Березина «Homo amphibolos». Человек понимает двуплановость смеха. Если ребенку угрожают игрушечным молоточком, он будет смеяться — ведь ничего страшного тут нет, он понимает двуплановость. А собака не поймет и может воспринять ситуацию серьезно, оскалится.

Смешное — коллективная реакция, заразительная. Вспомните фильмы с закадровым смехом. Его добавляют в расчете на то, что вы смотрите фильм дома в одиночестве. Нет кинозала, где все начинают хохотать, но мы погружаемся в эту стихию — кто-то уже отсмеялся, а до кого-то только дошло. Возникает вакханалия смеха, заразительно смешное.

В смехе есть две дистанции. Одна — по отношению между смеющимся и объектом осмеяния. Эта дистанция увеличивается. Как писал Анри Бергсон, смешное требует хотя бы кратковременной анестезии сердца. Нужно хотя бы ненадолго остановить чувства как орган сострадания. Мы видим, как падает клоун в цирке, и, вместо того, чтобы сострадать, смеемся — так устроен номер. Мы отодвигаем от себя происходящее.

Мы видим, как падает клоун в цирке, и, вместо того, чтобы сострадать, смеемся — так устроен номер. Мы отодвигаем от себя происходящее

Очень много определений смешного — это несоответствие формы и содержания, цели и средств, с помощью которых она достигается, ожиданий и результата.А другая дистанция, тем временем, сокращается — это дистанция между зрителями в зале. Мы смеемся все вместе. Смех сближает.

— Что считается смешным сейчас, в ХХI веке?

— Всегда смеются над мнимыми величинами. Это явление, которое хочет казаться больше, чем есть на самом деле. Например, безголосый возомнил себя певцом. Когда амбиция больше амуниции. Амуниция — что имеешь, возможности, а амбиция — твои желания и представления.

Есть такое понятие — сиюминутный смех. В пьесе есть заведомо заложенный смех (драматург пишет комедию и предполагает, что в определенном месте люди будут смеяться). В отличие от пьесы, в реальной жизни смех бывает совершенно непредсказуемым. Такие вещи часто случаются: на вокзале, в трамвае, на базарной площади, везде могут происходить забавные совпадения.

Есть люди сухие и серьезные, их не пробьешь смехом, у них нет того, что я называю готовностью к смеху. Идешь ты вот на встречу, в деловом настроении таком. Если у тебя где-то внутри есть готовность видеть иначе, то ты рассмеешься, увидев смешное. Как говорил Бахтин, у каждого явления есть его смеховая тень, даже у самого серьезного.

«Большая Деревня» показала Сергею Алексеевичу несколько роликов самарского производства, которые считаются смешными, и попросила дать комментарий к каждому из них. Главный вопрос, который нас интересовал — почему люди считают это смешным.

Команда КВН «Самара»

Комментарий Сергея Алексеевича: От студенческой команды я ожидаю интеллекта, но тут пока этого не вижу. Зачем эта грубость, зачем это «на хрен»? Это плоский юмор, до которого опуститься легко. Юмор должен быть сложным, а не просто побалдеть-погалдеть на уровне семилетнего ребенка.

О самом низком можно сказать, используя игру слов. Когда есть такая игра, когда за словом, поступком и жестом есть сложность, это хорошо. Должно быть двойное, тройное дно, которое не все поймут.

Почему люди считают это смешным? Это смех от общения, а не смех как оценка усилий остроумца. Здесь просто коллективная заразительная реакция: собрались молодые люди, которых не столько смешит объект, сколько ситуация, ведь тут их ровесник выступает, старается.

Comedy Club Samara Style

Комментарий Сергея Алексеевича: Есть понятие смех, есть понятие глум. А есть ржачка, лошадиный физиологический хохот. Тут снова все обыгрывается на самом низменном уровне. Петр Пильский, критик и юморист начала ХХ века, писал о сытом смехе для сытых людей. Мы живем в буржуазную эпоху. Чем еще позабавить человека, который сидит за столом в ресторане, выпил и закусил? Интерес у него ниже пояса.

Смех имел дело с непристойностями еще в средние века — возьмите тот же «Декамерон». То есть, об этом можно интересно рассказать, когда видна работа слова. Я вижу здесь бедность языка, бедность выражения мысли.

Почему люди считают это смешным? Смех выступает здесь ключом ко вседозволенности — можно произносить все слова, можно все говорить, называя своими именами. Хорошая литература кодирует подобные вещи: не потому, что нельзя, а потому, что интересен сам факт игры. Человеку с тонким литературным вкусом интересно играть шифрами. Можно говорить о том же самом совокуплении так, что люди удивятся, будут в восторге от рассказа.

Наркоман Павлик

Комментарий Сергея Алексеевича: Почему этот сериал так быстро набрал популярность? Может, благодаря интонации, зажатому голосу… Обыгрывать темы, поднятые тут, я считаю, вообще не стоит. А интонация могла быть применима к другому сюжету.

Почему так же резко популярность пошла на спад — это потому что здесь есть повтор, но нет развития. Ничего нового. Шутка быстро приедается, когда в ней нет глубины.

Ира Проныра на my-party.tv

Комментарий Сергея Алексеевича: Смешное не сочетается с развязностью. Поведение этой ведущей бесцеремонно и развязно. Здесь нет культурной планки, за которой начинается продуцирование смешного как некий эстетический акт.

Почему это считается смешным? Может быть, это идет от закомплексованности, от попытки стать хозяином ситуации. Развязность — следствие бессилия, когда человек хочет освободиться от комплексов и не может. А ведь можно сказать тихо, и тебя услышат. Наверно, это считают смешным от дефицита понимания и внимания. К смеху это, конечно, имеет очень маленькое отношение.

Блог «Плавим Сало»

Комментарий Сергея Алексеевича: Началось с динамичной анимации. Из этого можно было бы что-то сделать. Здесь кинематография, анимация, монтаж создают свой эффект, нагрузка идет не на слово, а на жест. Грубые слова ничего не решают, они лишние. Смешно другое. Мы говорим об изображении, где есть фото и подтекст. Вспомните картину Верещагина «Апофеоз войны». Если ее назвать иначе, убрать слово «апофеоз» (высший смысл), все исчезнет. Это слово — смысловой ключ. Если назвать, например, «Через месяц после битвы», то не будет разоблачительного смысла. Каждый череп — это судьба, личность, несостоявшаяся биография. И все это в топку — это высший смысл войны. Нулевой смысл.

Мы живем в буржуазную эпоху. Чем еще позабавить человека, который сидит за столом в ресторане, выпил и закусил? Интерес у него ниже пояса

Мы живем в буржуазную эпоху. Чем еще позабавить человека, который сидит за столом в ресторане, выпил и закусил? Интерес у него ниже поясаы живем в буржуазную эпоху. Чем еще позабавить человека, который сидит за столом в ресторане, выпил и закусил? Интерес у него ниже пояса
Здесь парень не ставит задачи разоблачения. Хотя, если развивать сюжет, можно понять, как люди становятся заложниками диет, как они переходят от одной диеты к другой и зависимы от навязчивой идеи похудеть. Все ведь должно быть в меру, любая диета не является панацеей.

Монтаж очень хороший, мимика, но это сырой материал, над ним еще нужно работать.

Почему это считается смешным? Сложный вопрос. У этого парня есть определенные артистические данные. Но в ролике много лишних элементов.

Юмористический сюжет должен быть динамичным и не допускать длиннот, слов, которые нарушают целостность — например, слово «впадлу», и без этого было бы интересно смотреть.

— Как вы оцениваете юмористическую ситуацию в Самаре после просмотра роликов?

— Смех — это всегда путь к критическому осмыслению всего происходящего. Здесь, кстати, этого нет, чем мне, наверно, и не нравится — нет социальной критики, юмор какой-то пустоватый, смех ради смеха. А ведь смех — это оружие. Обличать с помощью смеха, заставлять задумываться. Когда человек смеется и не задумывается — это плохо. За смеховой ситуацией должен быть какой-то не до конца разгаданный смысл.

Сама ситуация, что люди стали больше смеяться и стремиться в этом ключе преподносить себя, это хорошо — здоровое общество всегда смеется, в том числе и над собой. У Вадима Карасева есть книга «Философия смеха», где он как раз пишет о философских аспектах смеха, говорит о том, что самое сложное — смех над собой. Над другим всегда легко смеяться.

Когда человек слишком серьезно к себе относится, это всегда опасно. А здоровый человек — это здоровая мнительность.

 Cамое сложное — смех над собой. Над другим всегда легко смеяться

И, кстати, там еще говорилось о другой сложной реакции — стыд за других. Обычно мы противопоставляем смех слезам, а Карасев не в этом видел оппозицию. Слезы появляются не обязательно от горя — можно смеяться до слез. А Карасев разводит не смех и слезы, а смех и стыд, и вот по какому основанию: смех — всегда публичное. Мы всегда делимся смешными ситуациями, пересказываем их. А стыд мы скрываем даже от себя. Стыд за другого человека — это ведь почему сложно? Потому что приходится брать грех другого на свои плечи.

— Если говорить о смехе и стыде: вам стыдно за уровень нашего юмора?

— Я так полагаю, что это все делают неглупые люди. Может, не хватает практики, или это идет на потребу публике — рассмешить, неважно, как. Получили смех как результат и этим ограничились. Я думаю, это можно сделать интереснее, тоньше, глубже, серьезнее, и все равно это будет смешно. Смех обманчив. Люди думают, раз смеются — значит, хорошо, а смеяться ведь можно в разных ситуациях. Если все выпили, немного расслабились, можно что-то элементарное показать, все захохочут, а это обманчивый результат. А смех ведь может быть глубоким и тонким. Возводить человека на некие ярусы сознания.

Здесь кое-где есть заявка, вот в том же ролике про диету, но ее нужно развить. Быстрого результата не бывает. Настоящее искусство рождается в колоссальной работе. Снять тысячу клипов — и выбрать один.

Интернет создает быструю среду, мгновенный контакт с публикой. Не успел доделать — и тут же его пустил в народ. Мы, получается, живем среди полуфабрикатов. А чтобы создать серьезное, должна быть колоссальная работа. Надо оттачивать каждую деталь. Легкость доступа к публике таит в себе опасность.