1030

«Мы в России фетишизируем отсталость»

Текст: Надя Болдырева

Этой осенью Мастерская Дмитрия Брусникина планирует выпустить документальный спектакль по материалам экспедиции во Владивосток. Одна из самых ярких столичных трупп (подробно о них писала, например, «Афиша») состоит из выпускников актерского факультета Школы-студии МХАТ. В создании постановки принимает участие молодой драматург из Тольятти Сергей Давыдов, который уже успел собрать несколько престижных профессиональных наград. На его счету участие в знаковых конкурсах «Любимовка» и «Евразия» и публикации в журнале «Современная драматургия».

Материал для будущего спектакля собирали в технике вербатим: актеры записывали и расшифровывали интервью с пассажирами поезда, из которых с минимальной корректурой составят текст пьесы. Кроме артистов мастерской по Транссибирской магистрали проехались мхатовские преподаватели и первокурсники. Для новобранцев Брусникина подготовленный в поездке монолог станет экзаменом по документальному театру. Сергея Давыдова в составе группы драматургов во главе с именитым Андреем Стадниковым позвали для придания сценичности собранным интервью. «Большая Деревня» поговорила с театралом о жизни под стук колес, готовности излить душу первому встречному, России, увиденной из окна поезда, и будущем спектакле.

Сергей Давыдов, драматург

Про Тольятти

Я учился писать пьесы, читая тольяттинских и английских драматургов. Так что в каком-то смысле локальная школа повлияла на меня с самого начала. Я всегда говорю, что я — тольяттинский драматург, хотя сейчас больше времени провожу в Самаре. Это мой местечковый патриотизм. И в театральной среде отношение ко мне немножко иное в связи с происхождением: Автоград все еще славен (в нулевые Тольятти наряду с Москвой и Екатеринбургом был одним из центров актуальной драматургии, и сейчас все участники «тольяттинской школы» активно встроены в столичный театральный процесс, работают для кино и федеральных каналов. — Прим. ред.).

Я всегда скучаю по дому, даже когда мне очень интересно, как на Транссибе. Наша область для меня — место силы, могу даже заболеть без подпитки. Если и буду отсюда уезжать, то только за самоактуализацией, а не из презрения к месту или фантазмов относительно факта пребывания в столицах. Пока мне удается часто ездить, но не менять ПМЖ.

Про приглашение в проект

Участники экспедиции на Казанском вокзале в Москве

Спектакль составят из интервью с попутчиками и жителями городов вдоль Транссиба

В проект меня позвал Юрий Квятковский, педагог Школы-студии МХАТ и режиссер будущего спектакля: позвонил в половине второго ночи буквально за несколько дней до отправления. Я сразу согласился, хотя даже не слышал о проекте. Был рад, что смогу профессионально проявить себя как драматург за гонорар и поучаствовать в приключении. Кроме того, я понял, что для меня это будет отличной школой: две с лишним недели в режиме нон-стоп работать над вербатимами.

Про документальный театр и синдром попутчика

Так актеры работают над вербатимами

Это мой первый полноценный опыт работы с документальным театром. Иногда я использую в пьесах реальные истории, подслушиваю и подсматриваю за людьми, но никогда не включаю диктофон.

Человек буквально ждет, когда кто-то захочет его выслушать

У проекта есть два результата: образовательный и собственно театральный. С вербатимами, подготовленными прямо в поезде, студенты-первокурсники будут сдавать экзамен по документальному театру, из остальных — соберут пьесу. С будущими персонажами общались актеры. Интервью записывали не только в поезде: небольшие студенческие десанты задерживались в городах, их забирали на обратном пути. Иногда драматурги помогали с интервьюированием и направляли актеров по вопросам. Подходы у ребят были разные: кто-то сразу говорил про это театральный проект, кто-то держал в тайне. Так или иначе с первых дней весь поезд знал, что едут ребята из МХАТа.

Театралы проехали девятнадцать тысяч километров: две недели в поезде с короткой высадкой во Владивостоке.

Мы убедились, что синдром случайного попутчика работает: человек буквально ждет, когда кто-то захочет его выслушать. Но преодолеть традиционную русскую закрытость в начале общения часто было непросто. Реагировали по-разному: могли испугаться, разозлиться или вылить всю биографию в ответ на приветствие. В сборе материала для театра есть свои тонкости. Например, человек может рассказывать о себе, но неискренне или слишком «профессионально», ближе к прозе, совершенно не театрально. Или, благодаря откровенности рассказчика, трогательным вдруг становится общий текст, состоящий из лозунгов и тривиальных вещей.

Задача драматургов была сделать сценичной структуру записанных монологов. В работе над вербатимом главенствует аудиозапись. Но драматург должен учитывать интересы исполнителя: оценивать, что при актерском попадании прозвучит, а что нет. Иногда интересно было проработать одно интервью с разных сторон: вычленить одну или другую сцену, акцентировать необычную лексику героя.

Про две недели в поезде

В один из дней перестаешь понимать, где ты находишься, зачем и сколько сейчас времени

В бытовом плане было довольно комфортно, но случалось много слез и срывов, связанных с замкнутым пространством поезда. В пути в один из дней перестаешь понимать, где сейчас находишься, зачем ты здесь и сколько времени — часовые пояса постоянно меняются. Это произошло со всеми, со мной — день на шестой, я долго держался. В какой-то момент мне даже стало казаться, что мы в другом измерении. У меня было ощущение какой-то однородности пространства страны и что Россия — это ковчег, который столько в себе хранит. В поезде были буряты, много иностранцев: англичан, японцев — с которыми мы, конечно же, пили водку.

Брусникинцы во Владивостоке

По Владивостоку мы катались на автобусе, ночью он остановился, и в громкоговоритель сказали: «Край земли». Когда мы вышли и увидели океан, маяк, огромные ледяные глыбы, я понял, что сбылась мечта, в которой я себе даже не сознавался.

Про Россию за Уралом и мат

Я думаю, когда проезжаешь через государство на поезде и общаешься с людьми, узнаешь Россию по-настоящему. Ведь в каком-то смысле Транссиб — ось страны. Происходит много открытий.

В Иркутской области

Например, после Новосибирска процентов семьдесят людей никогда не были в Москве, но она им заочно не нравится. Все их стремления вертятся в пределах 1000 километров от своего города. Люди за Уралом сильно отличаются от нас по менталитету: мы тут привыкли психовать и скатываться в невроз по любому поводу. А тут девушка лет 27 абсолютно спокойно рассказывала про двух подружек, зарезанных мужиками: «У одной четыре ребенка осталось, у другой — пять. У нас девчонки рожают, потому что дают материнский капитал. Работы-то нет». Мы не можем себе такого представить, а для нее это норма.

По мере удаления от Москвы все важнее становятся жесты, речь становится проще, и все больше появляется мата

У меня было ощущение, что по мере удаления от Москвы, мы все глубже попадали в архаику. Там нет гуманизма как ценности. За Уралом — время застыло. Приходят законопроекты, дают материнские капиталы, но в целом мало что меняется. На Транссибе я понял, что мы в России фетишизируем отсталость. Но это работает как защитный механизм: человек, который возводит в культ прошлое, не может сломя голову ввязаться в конфликт или авантюру. И на этом парадоксе и строится наша жизнь, держится русская пассивность и управляемость.

Людям в Сибири свойственно более мифологическое восприятие мира, они в большей степени живут идеологемами и менее рационально воспринимают мир. Это заметно и по коммуникации: по мере удаления от Москвы все важнее становятся жесты, а не слова, речь становится проще, и все больше появляется мата.

Но в целом образ России, которую я увидел, очень трогательный, трагифарсовый. Мне кажется, только увидев трагикомедию русской жизни, действительно понимаешь, за что эту страну любить.

Про будущий спектакль

Планерка режиссеров с драматургами

Спектакль планируют играть на Казанском вокзале в Москве

Сейчас идет второй этап работы: мы обсуждаем концепцию спектакля, и каждый драматург работает над своей частью незавершенных в поездке вербатимов. Финальный текст пьесы будет монтироваться из них. Мы обговаривали, что в композиции спектакля монологи будут выстраиваться по порядку их появления в нашем путешествии. Спектакль будет о своеобразном путешествии в место силы. Сейчас мы выделяем три логические части: путь туда, место назначения и дорога обратно. Сейчас уже можно говорить, что в спектакле появляются мотивы отсутствия коммуникации и язычества. Он получается про страну глухих или вавилонскую башню, которую не покинули, но и говорить друг с другом в ней не научились.

В пьесе будут сцены на иностранных языках и пролог и эпилог с музыкальными номерами: мы собрали много авторских песен, рэпа, стихов. Спектакль планируют выпустить осенью и играть на Казанском вокзале.

Использованы фотографии со страницы Мастерской Дмитрия Брусникина на фейсбуке