892

Антон Рубин: «Благотворительность может реально навредить»

Текст: Анна Скородумова Фото: Артем Голяков, из архива «Домика детства»

Накануне Дня защиты детей директор общественной организации «Домик детства» и один из основателей Центра постинтернатного сопровождения Антон Рубин написал в своем блоге честный и эмоциональный пост о том, почему дежурно «поздравлять бедных сироток» пару раз в год — это совсем не круто. «Поздравят, погладят по головке, сфоткают для отчета и поминай как звали… Это уже не мы, волонтёры, это уже дети про вас так», — отметил Рубин. Пост вызвал гнев у той части комментаторов, которая считает за благо любую помощь, и поддержку среди тех, кто выступает за обдуманную благотворительность. «Большая деревня» встретилась с Антоном Рубиным и выяснила, как же стоит оказывать адекватную помощь, почему в России не приживается культура благотворительности и в чем на самом деле нуждаются самарские сироты.

 Чем конкретно занимается «Домик детства»?

— Основное направление нашей деятельности — помощь детям-сиротам, живущим в государственных социальных медицинских учреждениях. Со временем аудитория стала расширяться, мы начали помогать семьям в трудных жизненных ситуациях, инвалидам, как взрослым, так и детям, беженцам из Украины и многим другим. Помощь может быть разной — от денежной до организации мероприятий и мастер-классов.

Любой человек может прийти в наш центр

 А что представляет из себя Центр постинтернатного сопровождения?

— Центр работает ежедневно во второй половине дня. Туда приходят выпускники детских домов, школ-интернатов и приютов от 16 лет. Готовят еду, общаются, рассказывают о своих проблемах. Мы для них проводим мастер-классы, консультации с психологами, знакомим ребят с разными профессиями и возим на экскурсии на предприятия. Кроме того, у нас есть проект «Воскресный гость», куда мы приглашаем специалистов из разных отраслей, которые разговаривают с ребятами и рассказывают им о своей профессии. Вообще любой человек может прийти в наш центр. Мы здесь не спрашиваем имен, фамилий, справок и прочих бумаг, люди могут прийти и рассказать о себе лишь то, что считают нужным.

У волонтеров с боксами на улицах нет никакой аргументации, кроме громких голосов и жалобных глаз

 Если нет возможности или желания прийти туда, но помочь хочется, что лучше сделать? Может, проще бросить сотку в бокс волонтерам на улицах?

Процентов 40 всех выпускников соцучреждений для сирот отсидели. Кражи, мошенничество, грабежи, разбои — это все наше

— Я против такой эмоциональной благотворительности, когда человек не думает, кому и зачем помогает и не вникает в то, действительно ли в этой помощи нуждаются. И неслучайно почти все те, кто сейчас на регулярной основе собирают деньги в ящиках на улице, — мошенники. Большинство серьезных фонов, понимая специфику эмоциональной благотворительности, этим не занимается. Скорее, они устроят разовые акции, посвященные какому-то событию и подготовят необходимый разъяснительный материал. У волонтеров с боксами на улицах нет никакой аргументации, кроме громких голосов и жалобных глаз, на которые большинство и покупается.

— А что конкретно нужно детям-сиротам, с которыми вы работаете?

Все мероприятия с детьми-сиротами направлены на одну цель — помочь им найти семью

— Им нужна семья. Мы перед каждым мероприятием в первую очередь задаем себе вопрос: поможет ли это ребенку найти семью. Стараемся проводить развивающие занятия, потому что развитых и успешных в учебе детей охотнее берут в семьи. Когда мы ищем деньги на лечение ребенка, то это тоже помогает в будущем найти семью — здоровых детей охотнее усыновляют. А праздник разве поможет найти семью?

К сожалению, у нас на праздники не приглашают будущих приемных родителей — нельзя

— Только если туда придут потенциальные папы и мамы.

— Согласен. Если продумать этот праздник как способ знакомства с потенциальными родителями, то поможет, потому что в празднике ребенок раскрывается, становится более общительным, чем если чужой человек придет и скажет: «Привет, я твоя будущая мама». К сожалению, у нас на праздники не приглашают будущих приемных родителей — нельзя. У нас по закону человек получает направление на знакомство с ребенком, видя его только на фотографии. Увидел фото, выбрал ребенка, и идешь знакомиться. А для ребенка каждое знакомство — травма.

Если оно не закончилось ничем, травма двойная — они действительно ждут, что их заберут. Детей так калечат. Мероприятия, организованные для непринужденного знакомства детей и возможных родителей, стали бы хорошей альтернативой, потому что сейчас у нас абсолютное большинство праздников не имеет такой подоплеки, и их единственная цель — пиар.

 Как строится взрослая жизнь выпускника детдома?

— После школы он чаще всего идет учиться в колледжи или лицеи. Главная проблема, что по выходу из детдома ребенку негде жить, и при выборе учебного заведения они выбирают не учебное заведение, а общежитие — если есть, значит можно туда идти учиться. По закону им положены квартиры, но ждать их из-за очереди приходится от трех до семи лет, А сама очередь начинает двигаться, только когда ребенку исполняется 18 лет. Из-за этого перечень специальностей, на которые идут сироты, у нас в городе ограничен двумя учебными заведениями с общагами. Работать они потом идут, конечно, не по специальности. Да и мотивации для работы у них нет. Учиться нужно ради общежития и стипендии, а зачем работать, если жилья не дают, зарплаты предлагают очень маленькие? Примерно так они рассуждают и в итоге находят альтернативные способы выживания. Поэтому у нас процентов 40 всех выпускников соцучреждений для сирот отсидели. Кражи, мошенничество, грабежи, разбои — это все наше.

Для ребят сходить в магазин — это уже событие, значимая познавательная активность

 Дети, выросшие в госучреждениях, часто не умеют элементарных вещей: постирать, еду приготовить, потому что в детдомах все это делают за них. Как помочь им освоить эти навыки?

— У нас был проект «Кулинарные мастер-классы». Мы учились готовить, начиная с самых азов. Я приходил к ребятам и говорил: «У нас сегодня есть 1000 рублей, и на эти деньги нам нужно накормить 15 человек». И мы вместе продумывали, что можно купить на эти деньги и приготовить, потом ехали в ближайший «Ашан» и закупались. Там же мы учились выбирать продукты по цене и качеству. Для ребят сходить в магазин — это уже событие, значимая познавательная активность. Потом возвращались и вместе готовили. К сожалению, это все быстро прикрыли, у нас государство сирот отчаянно оберегает от всего. Официальная формулировка запрета на такие мастер-классы звучала в духе того, что мы не можем доказать, что у этих продуктов из «Ашана» есть сертификаты. Поэтому они не могут нам позволить эти продукты приносить в детский дом и кормить ими детей.

 А что делают власти, чтобы помочь детям научиться заботиться о себе?

Для ребят устраивают кинопросмотры и развивающие мероприятия

— Не так давно вышло 481-ое постановление правительства, которое очень сильно изменило подход государства к тому, как должны жить детские дома. В том числе там было прописано, что не должно быть больших столовых на весь детский дом, а должны быть кухни в каждой группе, где они будут сами себе готовить. Этому закону мы сперва очень обрадовались. Но он, увы, не работает, потому что детдомам на это не выделили ни одной копеечки. Не на что закупать эти кухни, плиты, делать перепланировку. Мы в качестве эксперимента закупили кухонный уголок и посуду в одну из групп в сызранский детский дом. Это нам обошлось примерно в 100 тысяч рублей, и в итоге в той группе дети научились готовить сами. Правда, из-за этой инициативы все потом получили по башке. Руководство детдома — за то, что принимает благотворительную помощь, хотя у нас государство вроде как всем обеспечивает, и нуждаться никто не должен. Постановление было прекрасное, а вот реализация типично российская.

Детей-сирот нужно выводить из того гетто, в котором они живут

— Чему еще нужно учить детей-сирот?

— Самое главное — основам общения с людьми. Если их привести в обычную среднюю школу к сверстникам, они даже не поймут друг друга. Они разговаривают в буквальном смысле на разных языках. Детей-сирот нужно выводить из того гетто, в котором они живут. Второе, что необходимо — это базовая экономическая грамотность. То же хождение по магазинам должно быть неотъемлемой частью их развития. Все время, пока ребенок живет в детском доме, ему на книжку капают деньги — разные суммы в зависимости от того, что случилось с его родителями — кому-то алименты от живых, кому-то пособие по потере кормильца. Кому-то еще социальные пенсии. К 18 годам они получают сберкнижку, и там может быть до нескольких миллионов рублей. Вот представьте, что случается с человеком, который ни разу не был в магазине, а ему в руки дают четыре миллиона рублей. Он пускается во все тяжкие, тут же вокруг него образуется толпа желающих помочь, друзей, и от миллионов за пару недель ничего не остается.

— Как часто случаются такие истории?

— Они происходят с каждым первым выпускником детдома. В наш Центр постинтернатного сопровождения ребята приходят через пару недель после выхода из детдома уже чаще всего без копейки. Когда они выходят «на волю», у них эйфория, желание отметить, погулять с друзьями. Что происходит за эти две недели, мы узнаем по их рассказам, и у всех примерно одна история: условный выпускник детдома Максим купил скутер, два велосипеда — себе и другу, ходил по ресторанам каждый день по три раза, потому что готовить не умеет и негде, гулял с девочками, с друзьями, купил подержанную тачку, не имея прав — в итоге врезался, разбил машину, его задержали и влепили наказание. Это абсолютно реальная история, которая повторяется каждый раз как под копирку со всеми.

Всегда возможность помочь без прямого контакта с детьми

— Что делать, если приходишь в волонтерство, искренне хочешь помогать, но эмоционально не выдерживаешь?

— На самом деле часто бывает, что люди приходят к нам и говорят: «Хочу помогать, но к детям не поеду — заплачу». Это абсолютно нормальная ситуация, и всегда возможность помочь без прямого контакта с детьми. Например, можно быть администратором групп в соцсетях, дизайнером, пиарщиком, писать новости на сайт, фотографировать, помочь с техникой или потаскать тяжести. В нашей организации есть три психолога, готовых работать с волонтерами, и делающих это по возможности. Проблема в том, что наш менталитет считает поход к психологу — нечто из ряда вон выходящим. Люди боятся признаться себе и окружающим в том, что у них есть потребность в общении со специалистом. Поэтому им проще сказать «Не поеду к детям», чем поработать с психологом и поехать.

— Стоит ли сразу обламывать человека, который решил только попробовать свои силы в волонтерстве и не слишком понимает, что это такое?

— Стоит. У нас было немало ребят, которые брались с огромным рвением за работу, но быстро выгорали, потому что желания у них было много, но силы они не рассчитывали. В итоге они совсем уходили из этого. Лучше сперва посоветоваться с профессионалами. Например, у нас с июля начнется бесплатная школа волонтера для всех, туда мы будем приглашать разных профессионалов, которые расскажут все, что нужно знать добровольцу. В том числе в этом курсе будут занятия по психологии волонтерства, где расскажут о рисках и опасностях этого дела.

 А где еще можно научиться волонтерству в Самаре?

— Кроме нашей организации, профессионально волонтеров у нас нигде не готовят. Есть ещё школа волонтеров в Госе, где я читаю лекции, но она только для студентов этого вуза. Человек с улицы туда прийти не может. А большинство наших волонтеров — это люди среднего возраста, давно уже не студенты.

Любое вмешательство в чужую судьбу может причинить боль и вред

 И все-таки: хоть какая-то помощь — лучше, чем ничего?

— Тут я согласен с Высоцким, который говорил: «Лучше уж никак, чем как-нибудь». «Какая-нибудь» благотворительность может реально навредить. Любое вмешательство в чужую судьбу может причинить боль и вред, и мы можем об этом даже не узнать. Но главная сложность в том, что многие люди хотят помогать искренне. Мой пост вызвал много негативной реакции, потому что он был на грани, он обвинял в том числе и тех, кто поддерживает хоть и неправильно, но искренне. На самом деле я боюсь, что рассказывая о том, что помогать неправильно — это плохо, я отпугну тех, кто хочет помогать от чистого сердца. К сожалению, в нашем обществе нет культуры благотворительности. Это особенность России — когда в 1917 году большевики пришли к власти, они запретили любую благотворительность как буржуазный пережиток. Поэтому мы долгое время жили вообще без нее. Нет опыта — нет и культуры. За несколько лет ее не наработаешь, в развитых странах на это ушли века. Думаю, и при моей жизни я не увижу кардинальных изменений, но пытаться исправить ситуацию я конечно же буду.

Вся информация о том, как можно стать волонтером «Домика детства» и как попасть в Центр постинтернатного сопровождения есть на сайте организации.

Подпишитесь на наш канал в Telegram и получайте важные материалы в личку