2084

Городские легенды: Стояние Зои

Текст: Андрей Олех
Источник фото: oldsamara.samgtu.ru

 

Завершаем первый сезон нашей историко-патриотической саги исследованием одного из самых загадочных явлений — Стояния Зои. Больше полувека назад в доме в самом центре Самары девушка замерла как вкопанная с иконой Николая Чудотворца в руках. Молодой писатель, автор романа «Безымянлаг» Андрей Олех рассказывает, почему эта история сделала город таким, каким мы его знаем, и разбирается: было или не было? Чудо или байка?

 

Стояние Зои, пожалуй, самая известная легенда Самары. Это история, где факты и вымысел сливаются воедино, КГБ равно по силам Николаю Чудотворцу, а свидетельства очевидцев на равных переплетаются с рассказами «сам я там не был, но знал человека, который все видел».

Многочисленные статьи, документальные и художественные фильмы можно условно разделить на две группы: те, что придерживаются официальной версии, и те, кому ближе церковная трактовка. Они совпадают в некоторых фактах, и абсолютно расходятся в главном. Первые утверждают, что никакой Зои не было. Вторые говорят о настоящем чуде. Так или иначе, это легенда рассказывает нам о том, как город стал таким, каким мы его знаем.

Зоя берет в руки икону Николая Угодника, начинает с ней танцевать и «каменеет», ее невозможно оторвать от пола, а икону нельзя взять из рук. Сердце «чуть слышно» стучит в груди

Итак, 31 декабря 1955 года или 14 января или 17 января 1956 года в доме 84 по улице Чкалова намечается вечеринка. Клавдия Болонкина и ее сын Николай ждут гостей. Хозяина дома Николая почему-то нет, и его девушка Зоя Карнаухова, работница «трубочного завода», скучает без пары. В других источниках дом принадлежит самой Зое, но многочисленные показания соседей опровергают это.

Есть мнение, что изначально окаменевшая девушка не имела имени, и появилось оно значительно позже, в 1980-е годы. Более художественная версия гласит, что Зоя Карнаухова — женщина, поверившая в легенду и отождествлявшая себя с окаменевшей девушкой.

 

 

Когда начинается веселье, Зоя берет в руки икону Николая Угодника и начинает с ней танцевать несмотря на предостережения окружающих. В результате она «каменеет», ее невозможно оторвать от пола, а икону нельзя взять из рук. Но сердце все же «чуть слышно» стучит в груди. В некоторых вариантах окаменение сопровождается спецэффектами, такими как: «сильный шум, вихрь и ослепительный свет».

О чуде мгновенно узнает весь город, и в этом сходятся все версии легенды. Уже на следующий день у дома собирается огромная толпа любопытных, до тысячи человек, и люди все прибывают. Они пытаются проникнуть в дом и увидеть каменную девушку своими глазами. Власти города выставляют заграждение из конной милиции и тем самым только подогревают интерес.

Церковь и партия признают, что горожане стали проявлять больший интерес к вере. Рассказывают даже о дефиците нательных крестов

Власти реагируют на это созывом областной партконференции. Первый секретарь Куйбышевского обкома КПСС Михаил Ефремов произносит следующую речь: «Да, произошло это чудо — позорное для нас, коммунистов, руководителей парторганов. Какая-то старушка шла и сказала: вот в этом доме танцевала молодежь, и одна охальница стала танцевать с иконой и окаменела. После этого стали говорить: окаменела, одеревенела — и пошло. Начал собираться народ, потому что неумело поступили руководители милицейских органов. Видно, и еще кто-то приложил к этому руку. Тут же поставили милицейский пост, а где милиция, туда и глаза. Мало оказалось милиции, так как народ все прибывал, выставили конную милицию. А народ, раз так, — все туда. Некоторые даже додумались до того, что вносили предложение послать туда попов для ликвидации этого позорного явления…»

 

 

По результатам партконференции в газете «Волжская коммуна» от 24 января 1956 года выходит статья «Дикий случай», в ней говорится: «Случай на Чкаловской улице — дикий, позорный случай. Он служит упреком в адрес пропагандистских работников горкома и райкомов КПСС. Пусть же уродливая гримаса старого быта, которую многие из нас видели в те дни, станет для них уроком и предостережением». После этого в Куйбышеве о чуде узнают абсолютно все.

Легенда обрастает новыми подробностями о поседевшем от страха милиционере и врачах «скорой», ломавших иглы о каменную кожу Зои

Кроме того, на партконференции принято решение усилить антирелигиозную пропаганду. Количество атеистических лекций в Куйбышеве за 1956 год переваливает за несколько тысяч. Это, разумеется, только подогревает религиозный ажиотаж. Как церковь, так и партия признают, что горожане стали проявлять больший интерес к вере. Рассказывают даже о дефиците нательных крестов.

Легенда, как и положено, обрастает новыми подробностями о поседевшем от страха милиционере, стоявшем в оцеплении, и врачах «скорой», ломавших иглы о каменную кожу Зои. Безымянные священники также не в силах помочь окаменевшей, и тогда в истории появляется иеромонах Серафим. Ему удается извлечь икону из рук Зои. Он же говорит, что ее стояние продлится сто двадцать восемь дней — до Пасхи. В церковных источниках говорится, что после этого отца Серафима посадили на три года. В дальнейшем его многократно спрашивали о стоянии Зои, но ни одно его высказывание не опровергает и не подтверждает истинность чуда.

 

 

Тем временем Зоя стоит четыре месяца. 4 мая 1956 года в Куйбышеве по адресу: ул. Чкалова, 84, появляется сам Николай Угодник. Он дважды пытается попасть к каменной Зое, но милиция не дает ему войти. На третий день охрана его, наконец, пропускает. «Ну что, устала стоять?», — обращается Святитель Николай к девушке, и исчезает. Стояние Зои заканчивается. Девушка оживает и просит всех молиться. Жизнь свою она заканчивает в монастыре.

В более приземленной, но не менее мистической версии для скептиков, через сто двадцать восемь дней каменную Зою вырезают вместе с куском пола и помещают в спецлечебницу КГБ, где ее также возвращают к жизни, но навсегда оставляют в заточении.

В мае 2012 года около дома на Чкалова, 84 установлена скульптура святого Николая Чудотворца. 12 мая 2014 года дом сгорел, но легенда продолжает обрастать новыми подробностями и свидетелями и в наше время.

 

 

Один из главных доводов сторонников чуда — неоспоримый факт всенародного интереса в дни стояния Зои. Но сила слухов — это мощная вещь, и Самара своей недавней историей демонстрирует, как город может сойти с ума за один день, и, например, напиться йода.

Другой вопрос: как мог появиться этот почти библейский сюжет в советском промышленном городе середины XX века? Косвенный ответ можно найти в демографии. Город менялся, менялись поколения его жителей, а вместе с ними и легенды.

Тихая Самара 1918 года, ставшая столицей сопротивления большевикам, насчитывала около ста сорока пяти тысяч человек. Во время стояния Зои, в 1956 году, горожан было уже семьсот шестьдесят тысяч. Такой огромный прирост населения дали работники авиационных заводов, люди, приехавшие из деревень и столкнувшиеся с новой для них городской жизнью. Во многих источниках Зою называют «комсомолкой» без всякой на то причины. Работница «трубочного завода», оторвавшаяся от корней, — это самая логичная фигура для подобной легенды. Через четырнадцать лет перепись 1970 года, когда на улицах Куйбышева появится маньяк «Ночная тварь», впервые объявит город «миллиоником». И Самара по численности окончательно станет большой деревней, такой, какой знаем ее мы.