16419

Анна Шадрина: «Что будет с российской семьей, если бабушки перестанут сидеть с внуками?»

Интервью: Таня Симакова Фото: Настя Михайлова

В Самару приехала социолог, гендерная исследовательница Анна Шадрина — интервью с самарскими пенсионерками станет частью ее докторской диссертации, над которой она работает в университете Лондона. 3 августа в рамках проекта «Человек наук» она расскажет о том, что такое социальное старение и возможен ли секс в 90 лет. Мы встретились с Анной и узнали, чем интересны российские пенсионерки западным социологам и как пожилые женщины стали основой российского общества.

— Ты делаешь докторскую диссертацию в университете Лондона и приехала в Самару для того, чтобы изучать жизнь россиянок пенсионного возраста. Почему это для тебя вообще интересно?

— В России средняя продолжительность жизни у мужчин — 63 года, а у женщин — 74. Получается, что мужчины доживают в среднем до пенсии и умирают, в то время как у женщин после пенсионного возраста есть ещё несколько десятков лет жизни. Мне интересно, чего хотят старшие женщины, какие есть возможности для удовлетворения их потребностей. Можно сказать, что на их плечах сейчас держится вся российская семейная политика.

— Что ты имеешь в виду?

— В советскую эпоху детский досуг был, в основном, бесплатным. Не было больших проблем с детскими садами и яслями. Государство во многом разделяло с семьями заботу о детях. Сегодня, учитывая моду на ранее развитие и проблемы с местами в дошкольных учреждениях, растить детей стало намного дороже. В том числе, поэтому ранний пенсионный возраст для женщин в России имеет особое значение. Для многих семей с детьми «институт бабушек» — едва ли не единственная возможность удержаться на плаву. Бабушки часто не только «сидят» с внуками, заменяя детские сады, но и помогают взрослым детям материально. И вот с одной стороны от женщин после 55 лет ожидается, что они полностью посвятят себя роли бабушки, а с другой стороны в Россию, как во все остальные страны мира, приходит неолиберальная идеология «продуктивного» или «счастливого» старения…

— Расскажи немного о том, что это такое.

— Это такая новая идея о том, что стареть можно и нужно красиво. А лучше совсем не стареть, прибегая к омолаживающим процедурам и всевозможным новинкам медицины, ведя активный образ жизни, вне традиционных представлений об этапах жизни. С одной стороны, эта новая политика, даже заменяющая слово «старость» эвфемизмом «третий возраст» разрушает стереотипы о жизни на пенсии. Но с другой, как не сложно увидеть, эта идеология, в первую очередь, связана с возможностью потреблять товары и услуги, желательно, не испытывая стеснения в средствах. Поэтому, целевая аудитория «активного старения» — это западные бебибумеры — многочисленное, послевоенное поколение, сформированное в эпоху экономического роста. Это, во-первых, первое поколение людей, массово живущих долго. Во-вторых, многие представители этого поколения в экономическом плане весьма благополучны. Они успели купить дома, скопить сбережения и получают хорошие пенсии. Грубо говоря, рынок «хочет» заставить этих людей тратить свои деньги, «борясь со старением», предлагая различные возможности, связанные со «стилем жизни». Продвигаются «анти-возрастные» услуги и товары при помощи идеи, что «третий возраст» — это время заботы о себе. Сейчас и в русскоязычном интернете едва ли не каждый день можно обнаружить публикации с призывами «стареть стильно». Наверняка вы видели немало подобных материалов из серии «Вы никогда не поверите, что этой девушке 70». В таких материалах демонстрируются атлетические фигуры, наливные щечки, отсутствие морщин и прекрасные волосы. Эта информация нацелена на людей среднего класса, с достатком, которые могут себе позволить процедуры, медикаменты и другие вещи, помогающие скрывать влияние времени на тело. Но многие женщины, не имеющие таких денег, тоже хотят хорошо выглядеть.

— Ну а что в такой идеологии плохого?

— Проблема в том, что призывам потреблять не всегда соответствуют институциональные возможности на это потребление зарабатывать.

В Великобритании, например, сейчас разрабатываются социальные программы, помогающие людям старшего возраста возвращаться к образованию. У многих в молодые годы не было денег или времени на учебу. У кого-то сейчас появились желание и возможности и таких людей поддерживают. Теперь, например, писать докторскую диссертацию в 50-60-70 лет — обычное дело там. Есть программы, помогающие пожилым людям

оставаться включёнными в социальную жизнь. И мне как социологу интересно посмотреть, какие есть институциональные возможности для российской пенсионерки вести «активный образ жизни», если она того желает. Есть ли что-то за пределами роли бабушки для такой женщины? Может ли она пойти учиться, получить продвижение по службе, познакомиться с кем-то, если пожелает, или включиться в общественную и политическую жизнь? Как найти группы по интересам, если не пользуешься интернетом? Еще меня интересует, в чем черпают силы и вдохновение женщины пенсионного возраста, как они организуют сети поддержки и заботы, если они овдовели, а дети выросли и разъехались. С какими надеждами старшие женщины смотрят в будущее и о чем мечтают.

Не бойся стареть — хуже не будет

— Насколько я понимаю, твой основной метод — это глубинные интервью. Сколько всего женщин примут участие в твоем исследовании?

— Я бы хотела собрать истории женщин, представляющих разные социальные группы: с высшим образованием и без, замужние и одиночки, с детьми и без, с разным достатком, работающие и вышедшие на пенсию, приезжие и местные. Очевидно, эти разности будут нарастать по мере того, как я буду вникать в разнообразие человеческих судеб. Пока я только собираю интервью — идея диссертация может меняться на протяжении всей работы над ней.

— Что было самым вдохновляющим для тебя в тех интервью, которые ты уже сделала?

— Например, я попросила одну 70-летнюю женщину представить себе, что интервью у нее беру не 40-летняя я, а она сама в моем возрасте. Мне было интересно, каким было бы ее послание себе самой. Она сказала: «Не бойся стареть, хуже не будет. Не обязательно будет лучше, но хуже точно не будет». Хочется верить в это. Мне хочется проникнуть за пределы стереотипа о пенсионерке, которая сидит дома в четырех стенах и тихо сходит с ума от одиночества и плохих сериалов. На самом деле, если с уважением и живым интересом постучаться в чью-то жизнь и получить приглашение войти, обнаружится, что жизнь, страсть, любовь, желания и способы их воплощать есть даже в самых, казалось бы, стесненных обстоятельствах. Вдохновляет, когда человек открывается и показывает тот способ, которым поддерживает свое достоинство.

В России принято не замечать, какое бремя тянут женщины: финансовое, моральное, физическое

— Ты говоришь о том, что на плечи пенсионерок ложатся многие заботы о российской семье. Как и почему это происходит? Из каждого утюга нам рассказывают, что мужчины заботятся о семье, это их главная роль.

— Есть изумительное исследование о российской семье. Оно вышло в прошлом году, правда, пока только на английском языке — очень надеюсь, что его переведут. Эту книгу написала американский социолог Дженнифер Утрата. Ее исследование называется «Женщины без мужчин. Одинокие матери и семейная революция в новой России». Она год провела в Калуге, опрашивая женщин и мужчин о том, как устроены отношения в российской семье. В основном ее интересовали «матери-одиночки», которых в виду высоких показателей разводов и ранней мужской смертности, в России немало. Вывод, к которому пришла Утрата, с одной стороны, тут не новость, а с другой, мало кто говорит об этом вслух: в России жизнь замужней матери и незамужней мало чем отличаются по степени нагрузки.

— Я бы сказала, что у замужней матери нагрузки еще больше.

— Да, многие респондентки Утраты так и говорят. Многие женщины признавались ей, что мужская семейная роль сильно инфантилизирована. Женщины горько шутят: «у меня трехлетний ребёнок и тридцатилетний» — это о муже. Российские мужчины очень слабо вовлечены в домашнюю работу, как показывает исследование. До сих пор считается, что готовить, хлопотать по хозяйству, заниматься ребенком, заботиться о других родственниках должна женщина. Это не смотря на то, что женщины не только «работают на работе» наравне с мужчинами, многие женщины, неся бремя бытовой нагрузки, являются основными кормильцами семьи.

Утрата также опрашивала разведённых мужчин. В ответ на вопрос, что для них означает отцовство, большинство ее респондентов отвечали, что основная задача мужчины — быть кормильцем. При этом многие из них признавались, что никак не поддерживают свои «бывшие семьи» материально. «Нет возможности», — говорят. Словно у женщин, которые работают и заботятся о детях, этих возможностей может быть больше…

— Весьма удобная позиция.

— Утрата обращает внимание на то, что в России принято не замечать, какое бремя тянут женщины: финансовое, моральное, физическое, насколько многие из них перегружены. При этом подобно тому, как мужчины «не видят» семейной работы, которую единолично берут на себя их жены и партнерши, более молодые женщины могут не замечать того вклада, который в благополучие семьи вносит поддержка бабушки, если она есть.

Во многих семьях считается, будто бабушки «развлекаются» с внуками потому, что «они любят своих родных». Но если посмотреть повнимательнее, может оказаться, что бабушка «сидит» с внуком, чтобы позволить своей дочери отвлечься на учебу, карьеру или «личную жизнь» потому, что «ей нужнее, а я уже старая». Такое распределение семейных обязанностей Утрата называет «привилегией молодости».

— По факту, твоя диссертация посвящена самым социально незащищенным людям в России?

— С одной стороны незащищенным, а с другой — именно тем, на которых «держится» благополучие российской семьи. Книга Дженнифер Утраты называется «Семейная революция», но мне кажется, что семейная революция ещё впереди. Интересно задаться вопросом, что будет если российские пенсионерки проникнутся идеологией активного старения и станут чуть больше уделять внимания себе. Что, если бабушки станут меньше «сидеть» с внуками? Найдут ли женщины младших поколений возможность подключать коммерческих нянь, или все-таки мужчины захотят больше включаться в отцовские и семейные роли?

— Вопрос, который определённо заинтересует некоторую категорию читателей: ты вот рассказываешь об американской исследовательнице и ты сама представляешь университет Лондона, хотя сама ты родом из СССР. В чем вообще интерес Запада в таких исследованиях? Почему они с таким пристальным интересом следят за тем, что происходит в России?

— Россия — большая и интересная страна. У Западной академии есть силы и средства, чтобы «изучать все», быть мировыми лидерами в области «производства знания». Сегодня старение, трансформация семейной жизни, интимности, репродуктивные технологии — самые горячие темы. Поэтому, наверное, имея актуальный проект в любой точке планеты можно встретить интерес со стороны западной академии, как произошло в моем случае.

— Почему ты делаешь часть исследования в Самаре?

— Меня интересуют городские женщины, потому что те процессы, о которых я говорю, заметнее всего в городском пространстве. Поскольку я не могу физически охватить всю Россию, я выбрала, как мне сказали друзья, наиболее типичный российский город. Самара большая, с одной стороны, и с другой — это все-таки не столица. И у меня здесь много друзей.

По факту выходит, пенсионерки — это самая активно потребляющая часть населения

— Что потом с этими исследованиями происходит? Как они используются? Используются ли они, например, в маркетинге какими-то кампаниями?

 

— Безусловно, используются. Например, политиками, которые включают в свою повестку дня то, что может интересовать их потенциальных избирателей. Западные исследования всегда нацелены на социальные перемены, от исследований ожидается некая рекомендация: что можно сделать, чтобы улучшить какую-то ситуацию. Кроме того, рынок моментально подхватывает «горячие темы», чтобы не упустить какой-то коммерческой возможности. Если говорить о женщинах пенсионного возраста, многие из них включены в жизнь своих детей и внуков. Это значит, что они тратят деньги и на себя, и на детей, и на внуков. По факту выходит, пенсионерки — это самая активно потребляющая часть населения.

— При этом, как мне кажется, рынок не сильно ориентирован на этих женщин. Мы почти не видим их в наружной и телерекламе, например.

— Но вот в Англии лицом фирмы h&m стал Игги Поп, которому в следующем году 70 лет. Кстати, Игги Поп, «ролинги», недавно умерший Девид Боуи — это первое поколение рок-звёзд, которые дожили до 70-ти. Они являются ролевыми моделями для своих поклонников, которым тоже под 70. И это очень интересное явление — 70-летняя рок-звезда и 70-летний фанат. Это явление исследуется вовсю. В том числе маркетологами — что старшие люди потребляют и какие у них запросы.

— Оказывается, старение — это огромная тема. О чем пойдет речь на твоей лекции?

— Я расскажу о том, как в XX веке изменилось представление о старении. Раньше считалось, что это выгодно индивидам и обществу, чтобы пожилые люди уступали место молодым, оставляя им лучшие рабочие места. Потом стало понятно, что вообще-то возраст состоит из биологической реальности, календарной, а есть ещё такое понятие, как социальный возраст — это то, как мы себя ведём в соотвествии с ожиданиями, связанными с возрастом. И эти ожидания меняются от эпохи к эпохе, в зависимости от экономического состояния общества. Вот об этом я хочу поговорить с теми, кто придет на лекцию.

3 августа, Cloud Café: Московское шоссе 4 ТЦ «Скала», 1 этаж

Встреча лекции Вконтакте

Facebook 

Вход: 200 рублей

Для участия необходима предварительная регистрация.