2645

Отцы в декрете: четыре истории

Текст: Нина Белая Фото: Анар Мовсумов

В России в декрет чаще всего отправляется женщина. Более того, согласно опросам ФОМ, лишь половина россиян вообще в курсе, что отпуск по уходу за ребенком могут брать и отцы. «Большая Деревня» нашла четверых мужчин, которые на время оставили работу и посвятили себя заботе о детях. Мы поговорили с ними об ответственности, борьбе с усталостью и о способах, гарантированно позволяющих уложить ребенка спать.

Сергей Захаров, 31 год, журналист, и сын Лука, 3 года 4 месяца

Формально декрета у меня не было: я взял обычный отпуск, чтобы сидеть с сыном, когда жена вышла на работу. Дело в том, что день рождения у сына в начале апреля, а в садике сказали, что могут вписать в группу только ближе к осени и нужно перекантоваться примерно пять месяцев.

Мы заранее начали обдумывать план, с кем оставить Луку, когда ему исполнится три года, и Аня, моя жена, выйдет на работу. У Луки есть дедушка и две бабушки, все работающие. И у меня, и у них были неистраченные отпуска. Мы договорились, что до садика каждый из нас во время отпуска будет сидеть с Лукой и составили график. Мне достался апрель, и первого числа я заступил на смену.

Распорядок дня был примерно такой: я вставал часов в шесть утра, делал завтрак, и, примерно раз в два-три дня варил суп. Творог и компот обычно готовила Аня. Ну, мне тоже несколько раз доводилось. Потом завтракали с Лукой. Аня уходила на работу, мы с сыном шли гулять до обеда. После обеда сон. Потом полдник — творог и компот. Потом ещё одна прогулка, мультики, ужин. Потом читали книжку и ложились спать.

Так гладко все было расписано в графике. Но на самом деле, было сложно. Иногда завтракать Лука отказывался, постоянно приходилось придумывать какую-нибудь игру, каждый раз новую, чтобы он поел. С обедом, понятно, та же история. Спать днем он часто не хотел. Я уставал, конечно. Один раз я сам вырубился, а Лука все бесился — зато вечером уснул, даже не дождавшись ужина. А, еще водные процедуры. Это отдельная история. То его никак не уговоришь искупаться, то наоборот — из ванны не вытащишь. Казалось, что апрель не закончится никогда. Думал, что буду вспоминать эту вахту всю жизнь, но сейчас, спустя всего несколько месяцев, все сложности уже почти забылись.

В любом случае, это крутой опыт. Суперприятно слышать от ребенка «Я люблю тебя» и чувствовать, что он тебя обнимает. Я очень горжусь, что во время моей смены Лука наконец-то сам начал крутить педали на велике. До этого он почему-то не катался: мы просто его возили, у нас такой детский велик с ручкой.

Какие-то книжки по педагогике я читал, но, кажется, в голове у меня они не отложились. Пользовался, в основном, инструкциями жены. В самых сложных ситуациях — молился. Однажды Лука не хотел засыпать, а я уже все испробовал, и я просто начал читать вслух «Отче наш», а он стал надо мной ржать. Говорю ему «давай ручки», он мне дал руки в ладони, и мы легли с ним лицом к лицу. Я читал молитву. И уснул. И он тогда тоже уснул. Вообще крутяк сработало. Мы проснулись, только когда жена с работы пришла. Не то, чтобы я очень религиозен, но когда не вижу другого выхода, начинаю просить высшие силы как умею, чтобы они мне помогли.

Главное, что я осознал: Лука — это я + Аня + его бабушки-дедушки и все прочие родственники. В его характере есть что-то от каждого из нас. И если я с собой и с этими людьми уживаюсь и договариваюсь столько лет, то договорюсь и с Лукой. И когда он выдает какой-то новый трюк, который приводит меня в замешательство, осознаю, что это мой собственный трюк. Всякий ли мужчина может оставаться с ребенком? Все разрешается, когда возникает необходимость. И все становится на свои места — мужчины, женщины, дети, кошки и все остальное.

Андрей Пикин, 44 года и Алекса (8 лет), Доминик и Даниэль (по 5 лет), Николь и Никон (по 4 года)

У нас пятеро детей. Старшая, Алекса, в этом году во второй класс пойдет. После нее родилось две двойни, дети-погодки: Доминик и Даниэль, Николь и Никон. Сложно, конечно, было поначалу. Когда первая дочь родилась, я ушел с работы — так получилось, что потерял место. Не знаю, как бы мы прожили на десять тысяч моей зарплаты. А жена хорошо зарабатывала — она парикмахер. Поэтому получилось так, что с детьми остался я.

Я служил в Первую и во Вторую чеченскую кампании, между ними еще в Грузии был. В общей сложности где-то лет пять провел в зоне боевых действий. Мои знакомые удивлялись, что у нас так получилось. Они никак не могли понять, почему жена работает, а я с детьми. После службы мне было с ними сложно. Ведь там ты за себя отвечаешь и за взрослых людей. А детям не все можно объяснить, они еще не понимают многого. Есть такая книжка «После трех уже поздно» — я нашел ее в детском клубе, куда водил Алексу. Прочитал в ней, что детям запрещать ничего не надо. Только присматривать, чтобы они неправильно не делали. Надо разрешать им пробовать.

Обязанности по уборке мы между собой не делили — полы вымыть, постирать — как получалось, так и делали

Родственники не могли нам помогать — у них свои семьи. Жена писала план на день, звонила с работы и проверяла. А я не задумывался о режиме — сам как-то по интуиции действовал. Про уход за детьми в интернете читал. Когда с первым ребенком опыт есть, с остальными уже легче.

С первым ребенком такой случай был, обнаружилась аллергия на молоко. Выяснил я это сам, в интернете описал симптомы и узнал, что так выглядит лактозная непереносимость. В поликлинике даже не знали, что это такое. Жена потом договаривалась через аптеки, чтобы можно было в Самаре купить специальное питание, — мы за городом живем, здесь такого нет.

Это же редкость — пятеро детей, да еще две двойни

С младшими в поликлинику мы ходили все вместе — жена выбирала день и отпрашивалась с работы, потому что один я бы не справился. Врачи удивлялись, конечно. Это же редкость — пятеро детей, да еще две двойни. Купали детей вместе с женой, на прогулку — тоже вместе старались, одному тяжело все-таки. Обязанности по уборке мы между собой не делили — полы вымыть, постирать — как получалось, так и делали. По магазинам жена чаще бегала.

За кухню отвечаю я. Пока младшие были совсем мелкие, с ними сидела Алекса. Ей самой всего три года было, но она уже могла помогать. Даже хорошо, что двойни-погодки. Одни еще ползали, другие стояли в кроватке. Я учил всех по очереди ходить за ручки — пошли они почти одновременно. Когда детей много, маленькие учатся друг у друга. Еще им все весело — щекотишь, а они смеются. Сейчас двойняшкам интересно рисовать, еще им нравится мультик про Дашу-путешественницу. Смотрят сидят и хором отвечают, куда ей идти.

Занятия у всех детей разные — кому что интересно. Например, Доминик меня до сих пор удивляет. Очень смышленый ребенок. На любой замок дверь закрой — он ее откроет все равно. Из конструктора такое строит, что даже я не смогу так. А если чего-то начинаю делать, в инструментах копаюсь — ему сразу надо тоже.

Я думаю, если мужчина задастся целью, то он справится с детьми. Нужно набраться терпения, убрать эмоции подальше. Если надо сделать — значит, надо. А ребенок может и канючить, и хныкать — надо спокойно на это реагировать. Когда ты нервничаешь, он тоже нервничает.

Устаешь, конечно. Но куда деваться? Никто не поможет, никто не придет, терпишь. Несмотря на все это, мне приятно вспоминать, как я с ними с маленькими справлялся. Не так это страшно, как некоторые рассказывают.

Демиан Моргачев, 44 года, и Матвей, 6 лет

Один раз женщина утром делала яичницу и вдруг такая: «Слушай, а я в положении». Я очень обрадовался. Это известие, как гром среди ясного неба, как весть, что теперь все будет по-другому и даже лучше. Уже тогда было понятно, что я останусь с ребенком, и за это были многие социальные факторы — например, хорошая работа у жены. К тому же, в 20 лет, когда у меня появился первый ребенок, я тупо пропустил его появление. Я это понял и сказал себе, что второй-то у меня уже не пролетит мимо, это точно.

От общения с младенцем ощущения такие. Сначала ты ничего не знаешь. Надеваешь водолазный костюм и лезешь под воду. Там водоросли, рыбы, опасность, кайфы какие-то, можешь найти сокровище. Каждый день — все новое, все заново. Прогулки с ребенком — это самая потрясающая вещь. Не шум ветра, не крики птиц его усыпляют. Я нашел свой способ: ему петь надо. Ты просто настраиваешься на внутреннюю волну такую и поешь, обращая это к нему. Минут за десять он засыпает.

Бывает слышишь от женщин, мол пока ты там работаешь, я с ребенком затыкаюсь! Вся загружена-перегружена! Ну, у меня такого не было, все точно, структурированно и очень конкретно. Все эти пеленки-распашонки в наш век не проблема — закинул в машинку, памперс поменял. Еще куча времени на творчество, на все дела. Я никогда не звонил жене вот с этим: «Дорогая, ребенок сделал то-то, подскажи мне что делать». Это карикатурный образ папы-дурачка, который бегает весь всклокоченный и не может помочь собственному ребенку. Не было у меня такого, что нельзя поправить самому.

Проблема была только одна, наши поликлиники — это жуткий бескомпромиссный ад. Ты сидишь в звонком хоре орущих младенцев, мятежных пап-мам, которые рвут на себе волосы и не знают, как успокоить ребенка. Когда в больнице начинает кричать один ребенок, второй тут же понимает, что ему надо помочь всех развести на нервические колики, надо родителей всех утомить. А еще все время кажется, что в больницах антисанитария.

А еще бабушки — это мировое зло. Ты выстраиваешь отношения с ребенком, а они пытаются их изменить, делают, как им удобно. Доходило до того, что я предлагал вообще бабушкам не отдавать ребенка. Вести себя деликатно в этой ситуации не имеет смысла. Пусть это будет единственный твердый разговор, но он снимет многие проблемы по переделыванию за другими.

Когда ты говоришь ребенку первые «ма-ма», «па-па», без сюсюканья только — он набирает свой языковой фонд. Я помню, говорил сыну все время «У нас с тобой коллаборация», а он улыбался, нравилось ему это слово. Это для меня естественный процесс обучения.

Дети — это классно. Вкус воспитывается с нуля. Поэтому и кашу хочется сварить ему классную. Кашу варить — это как корабль вести. Ты должен все время понимать, что с командой, что с ветром. Крупа, молоко, плита — здесь закипело, а он там чего-то запищал. Мы жили рядом с рынком, и я всегда мог купить свежих фруктов и овощей, чтобы приготовить ребенку пюре. Это элементарно, мужики, честно. Если надо, обращайтесь, я вам расскажу, как это делать.

Андрей Олех, 31 год, писатель, и Ева, 5 лет

Я до сих пор сижу с ребенком, для меня ничего необычного в этом нет. Работаю из дома, поэтому никаких особых сложностей. Чем старше становится дочь, тем проще. С младенцем оставаться значительно сложнее, даже на пару часов: просто непонятно, почему ребенок плачет. Мне кажется, младенцы особенно привязаны к мамам, роль отца в этом возрасте — чисто декоративная. Еще папу используют в качестве неквалифицированной рабочей силы: принеси, подай, сходи ночью в аптеку. Отцы начинают цениться с возрастом, потом, к 14 годам, говорят, опять перестают. При необходимости каждый мужчина может быть занят с ребенком. Характер здесь, мне кажется, не важен.

Пишу я по ночам, так что книги и ребенок не пересекаются. Переключение происходит само собой. Днем обязанности накладываются друг на друга, приходится иногда действовать в режиме nightmare, когда куча заданий, все срочно и дочь неистовствует. Так тренируется стрессоустойчивость. На самом деле, в офисе бывает не легче, а с ребенком иногда договориться проще, чем с коллегами.

Самое сложное для меня — поликлиники. Но это личный подвиг жены. Там приемы по утрам, я в это время сплю. Сейчас она собирает справки для садика, и это, без преувеличения, сверхчеловеческие усилия. Пользуясь, случаем, выражаю жене свою любовь и признательность. Я бы столько поликлиник не выдержал.