1899

Андрей Олех: «У нас на Победе всяко поприличней, чем в ваших курмышах деревянных»

Текст: Николай Щера Фото: Артем Голяков

Писатель Андрей Олех всю жизнь прожил на Безымянке и именно на ней построил свою литературную империю. Здесь разворачивается действие его романа «Безымянлаг» о жесточайшем исправительно-трудовом лагере СССР и новой книги «Улица Свободы» про фураг, молодых и агрессивных ребят с окраины. Буквально за год Андрей создал новую мифологию улицы и стал одной из самых значимых литературных фигур в городе — он вошел в топ независимой премии «Дебют», его роман опубликовало крупнейшее издательство «Эксмо», а на открытых встречах с писателем не оставалось свободных мест. При этом сам Олех — абсолютный патриот своего района, персонаж вне центровой тусовки и отец в декрете, пишущий свои книги глубоко за полночь. «Большая Деревня» встретилась с Андреем и поговорила о моде на Безымянку, новых книгах, возможных экранизациях и неуместном сексе.

— Ты чувствуешь моду на Безымянку?

— Какая может быть мода? Безымянка стояла и будет стоять, ей наплевать на моду.


— Я к чему: сначала Федул Жадный пел
про Кировский мост на всю Россию —
сейчас он в Питере; потом выходил сборник каверов на песни фураг. Теперь «Эксмо» стало выпускать твои книги — о Безымянке узнают во всей стране, и может, даже за рубежом.

—Заметь, все, что ты перечислил, —
это «маргинальное» творчество, попытки противопоставить Безымянку официальным мифам вроде «космической Самары». Я не утверждаю,
что Самара не «космическая», просто этот официоз безличен и далек от жизни. Вот Федул, фураги и мои романы — это иной взгляд на Безымянку и на город в целом. Есть парадная история
и есть повседневная — вот она как раз
про мое творчество.

Я создал книгу о времени, когда всем понятно, что жить по-прежнему нельзя,
а как по-новому — никто не знает

 Существует стереотип об опасности Безымянки — как обстоят дела на самом деле?

— Безымянка, как и любой другой район, меняется: стало много церквей, а все, что находится за Кировским мостом, ушло в руки выходцев из соседних государств. Главное событие, которому уже 20 лет, но его последствия еще долго будут сказываться на облике улицы — это развал промышленности. Безымянка больше не заводской район, а спальный. А единственное, что меня из всех этих перемен беспокоит — это деревья. Американские клены и тополя, посаженные в 1960-е умирают, а Безымянка всегда была очень зеленой.

— Ты испытывал на себе подколы из-за места твоего жительства, или может быть, дискриминацию? Я сам с Металла, и очень чувствую ее при общении с жителями центра.

— Есть, конечно, определенный снобизм у жителей исторической части. Я им так отвечу: у нас на Победе всяко поприличней, чем в ваших курмышах деревянных.

— Расскажи о своей новой книге. Как шла работа над ней? Подаришь читателям «Большой Деревни» эксклюзивный спойлер «Улицы Свободы»?

— 2016-й год был для меня тяжелым, но в работе над книгой это, скорее, помогло: как говорил мой папа, чем писателю хуже, тем писателю лучше. Спойлер мне кажется плохим подарком читателю. Могу предложить анонс: Безымянка, 1975 год. О Безымянлаге здесь никто не помнит или не хочет вспоминать, но тень лагеря нависает над этим местом. Двое фураг в попытке вырваться из привычного быта совершают крупное ограбление одного из оборонных заводов и оказываются не готовыми к тому, что попадут в центр опасных и темных событий. Эта книга о времени, когда всем понятно, что жить по-прежнему нельзя, а как по-новому — никто не знает.

Изучать криминальный мир 
1970-х по сериалу «Следствие
ведут знатоки» — это как пытаться узнать морскую историю по «Пиратам Карибского моря»

— «Улица Свободы» — книга про фураг. Ты как-то рассказывал, что для её написания общался со свидетелями того времени. Кто тебе помогал?

— Она не столько о фурагах, сколько о времени. Люди, как правило, не воспринимают себя как историю. Быть фурагой в 1975-ом году в Куйбышеве — это самая обычная вещь, и странно было бы, если бы герои постоянно подчеркивали этот факт. Вот и я, вслед за ними, стараюсь не концентрировать на этом внимание читателя.

— Как ты погружался в атмосферу 1970-х, помимо общения со свидетелями того времени?

— Конечно, читал газеты, смотрел фильмы и передачи, слушал музыку, и в книге это все есть, но советская культура и советская действительность — это две разные вещи. Изучать криминальный мир 1970-х по сериалу «Следствие ведут знатоки» — это как пытаться узнать морскую историю по «Пиратам Карибского моря».

— Что было самым сложным при написании «Улицы Свободы» и что ты приобрел, работая над этой книгой в плане писательского опыта: использовал какие-то новые приемы, источники вдохновения, может быть, тебе повысили гонорар? 

— Я каждую книгу стараюсь писать по-новому. Это не самоцель, а попытка выразить разные времена разными художественными средствами. Безымянлаг — жуткое место, опасное и жестокое, поэтому повествование насыщенное, сжатое. Безымянка 1975-го года совсем другая, это застой, обычные рабочие окраины, и язык книги спокойный, размеренный. Это и было самым сложным: интересно написать о том, что ничего не происходит. В чем-то вторая книга шла уверенней, это как с любой работой — чем больше делаешь, тем лучше получается. К сожалению, про гонорары я такого сказать пока не могу.

— Известно, когда книга выйдет и каким тиражом?

— Нет, сроки не уточняются, впереди у издательства еще много работы: корректура, обложка, макет и прочее. Можно только гадать. Наверное, весной.

— Как продается «Безымянлаг» и как на него отреагировали читатели? За что тебя хвалят, ругают, может быть, благодарят?

— В издательстве сказали, что роман продается хорошо — и выход второй книги тому свидетельство. После публикации романа посыпались письма: оказалось, людям действительно важно знать о своем прошлом. Ругают чаще всего за обманутые ожидания, — многим кажется, что это типичная детективная история, но «Безымянлаг» нарушает многие законы жанра. Этот упрек будет справедлив и в отношении «Улицы Свободы», так что сразу предупрежу читателей, — у моих книг своя логика, они не подчиняются правилам «классического детектива».

— В «Безымянлаге» есть очень яркая сцена неудавшегося секса Зои и Зимонина на Безымянской ТЭЦ. В твоих следующих книгах будут эротические сцены?

— Сама по себе «эротическая сцена» ничего не значит, она важна только как часть общей картины. Вставлять любые сцены просто «чтобы были» я не люблю.Что касается секса вообще — это одна из самых сложных вещей в литературе. Любое физическое действие тяжело описывать, потому что оно длится меньше, чем сам текст. Я у одного автора читал описание боксерского поединка на восьми страницах. Это абсурд. Мне сложно представить подробное описание долгого и чувственного секса. Если прибегать к метафорам, то здесь легко скатиться в дурной вкус. Английский журнал Literary Review с 1993-го вручает ежегодную премию за худшее описание секса в художественной литературе, — посмотрите подборку, туда ведь попадают не самые плохие писатели, и мне бы не хотелось оказаться в их числе.

— Я слышал, были разговоры об экранизации «Безымянлага». Тебе поступали предложения от киношников?

— «Безымянлаг» трижды рассматривался разными «киношниками». Всем он нравится, но ответ один — дорого для съемок. Я не расстраиваюсь, само по себе внимание говорит о том, что я двигаюсь в правильном направлении. Я параллельно занимаюсь разработкой сценариев: рано или поздно что-нибудь точно попадет на экраны.

Я пишу по ночам

— После «Улицы Свободы» ты обещаешь написать третью книгу «Обмен и продажа» — про 1990-е и бандитов.

— Я уже пишу ее. Это завершение «Безымянской трилогии», поэтому подхожу к книге со всей ответственностью. После ее выхода все остальные произведения будут выглядеть иначе, — таков мой замысел.

— Как вдохновляешься и где берешь материал для нее? Будешь использовать блог Олега Иванца «Бандитская Самара»?

— При работе над новой книгой я наконец смогу черпать вдохновение из собственной памяти, — я хорошо помню Безымянку 1990-х. «Бандитскую Самару» Олега Иванца, конечно, читал, и всем советую. Она мне очень помогла в плане понимания ситуации и каких-то общих закономерностей того времени.

— Тяжело совмещать писательство с основной работой, бытом и временем для семьи? Близкие не ревнуют?

— Я пишу по ночам, жена с дочкой в это время спят и ревновать не могут. Разумеется, хочется выйти на уровень, когда смогу зарабатывать своим любимым делом. Кто о таком не мечтает?

— Как тебе живется после издания в «Эксмо»? Чувствуешь славу и признание, стал богаче?

— Богаче определенно не стал. Слава тоже довольно относительная.

— Уедешь от нас, как Таня?

— Уезжать точно не собираюсь, преимущество писательства — в том, что им можно заниматься где угодно. Я люблю Безымянку, единственное место, куда гипотетически могу уехать — это в Прибрежный на лето.

— Андрей, спасибо большое за интервью. Я прочитал «Безымянлаг» восемь раз и подарил книгу своему отцу. «Улицу Свободы» ему обязательно надо прочесть, это же книга про его молодость!

— Только я задумывал «Улицу Свободы» в том числе и как книгу о нынешнем времени: 1975-й во многом очень похож
на 2017-й. Приятного чтения.

Прочитайте тексты Андрея Олеха для «Большой Деревни»:

— Рубрика «Родная речь» о самарских писателях

— Раздел «Приятного чтения» о значимых книгах 

— Цикл «Городские легенды» о мифах и страхах горожан 

— Таинственный гид по улице Гагарина