2262

«Гос ТВ»: «Мы подпольная сторона самарского студенчества»

Текст: Полина Кузнецова Фото: Артем Голяков

«Гос ТВ» — маленькое медиа, которое неожиданно остро заговорило о самарском студенчестве: вместо глянцевой картинки вуза наверх всплыли реальные проблемы и страхи учащихся, а университет обрел несовершенное и оттого особенно живое лицо. Так, журналисты сделали репортаж о мастурбирующем эксгибиционисте у корпуса филфака, первые сообщения о котором появились шесть (!) лет назад и тщательно замалчивались; опубликовали свод правил для тех, кто в очередной раз застрял в госовском лифте, и собрали честные мнения студентов об объединении вузов. Во главе студенческой микрореволюции встал Алексей Юртаев — третьекурсник истфака, успевший посотрудничать с «Медузой», «Дождем» и «Большой Деревней». Алексей рассказал, как создать оппозицию пресс-службе универа, зачем на студенческих конкурсах спрашивают про политические взгляды и почему студенты больше не боятся говорить.

Алексей Юртаев, главный редактор «Гос ТВ»

— «Гос ТВ» поднимает очень смелые темы: например, после вашей публикации про эксгибициониста, который периодически мастурбирует у корпуса филфака, заговорила вся Самара. Только проблема ведь не новая: я еще в 2010 году ходила на школу филолога, и студенты знали обо всем уже тогда. Вы стали первыми, кто нарушил шестилетнее молчание.

— Ну почему, студенты пытались рассказывать об инцидентах, писали о них на «Подслушано», просто дальше никуда не выносили, хотя это реальная проблема. Все привыкают к плохому и думают, что так и должно быть. Боятся, что настучат по шапке за то, что скажут лишнего: лишатся работы или учебы, тепленького местечка. А я не боюсь. Мы живем в свободном государстве, чего нам терять?

— «Гос ТВ» — это полностью твоя идея?

— Я пришел к проекту на первом курсе: мы запустили «Гос ТВ» в конце 2014 года вместе со студенткой филфака Лилей Толстых. Сначала работали вдвоем, но за пару месяцев аудитория выросла до трехсот человек и стало ясно, что с нашим штатом долго не протянем. Тогда мы написали в группе объявление о поиске корреспондентов и устроили собрание в вузовском медиацентре. Туда неожиданно пришла куча народу, человек тридцать, мы этого вообще не ожидали. Биологи, историки, журналисты — кого только не было! Сейчас я понимаю тот наплыв, до нас в университете почти не было способов реализовать себя.

— Разве до вас в госе не было студенческих медиа?

— Не так много. Была университетская газета, но ведь кто создает газеты в вузах? Это же все делается по приказу сверху. Были очень слабые попытки создать пресс-центр, но аудитория их отторгала, у статей было по нулю просмотров. Пресс-центр делали не для студентов — главная целью стало показать руководству, как у нас все хорошо. Зато на развитие этого проекта исправно выделяли деньги.

— Как вы снимали первые ролики?

— Я снимал на свою собственную камеру Sony Ax35, и весь контент, в основном, лежал на мне. Кроме нее, из оборудования в редакции был ноут, к которому чуть позже мы докупили два микрофона.

Первый год мы просто делали отчеты с вузовских мероприятий, — тогда еще не догоняли, что мало кому интересно смотреть эту официалку. Но однажды удалось ухватить хайповую тему: пошли слухи об объединении СГАУ и СамГУ, и мы сделали шуточный опрос среди студентов, чтобы узнать, что они думают. Тогда реформу еще никто не воспринимал всерьез, а буквально через месяц выпустили приказ, что вузы и правда объединяют. И это был настоящий бабам — видос набрал три тысячи просмотров.

— Что было самым сложным, когда ты начинал?

— Не простукивать дедлайны и острые темы. Ну, и распределение времени: я очень много монтировал и часто недосыпал, причем даже не понимал, зачем я это делаю. Из-за постоянного физического утомления я ничего не успевал.

— А сейчас понимаешь, зачем ты это делаешь?

— Мы хотим стать для студентов остатком государственного университета: может, громко звучит, но это так и есть. После слияния нас просили сменить название, но для редакции это принципиальный вопрос. Я проучился до объединения всего полтора года, но когда говорю об утраченном универе, то знаю, что это — совершенно особая атмосфера, семья, о которой нельзя забывать.

— Знаю, что студенческие медиа часто получают поддержку университета: у «Радио СГАУ» и видеожурнала «Борт» даже есть свои офисы. Как обстоят дела у вас?

— Мы очень долго бились, чтобы нам выделили аудиторию, ходили на приемы ко всяким товарищам, но ничего не получалось. То не хватало кабинетов, то говорили, что в вузе есть другое студенческое телевидение, — «вот с ним и делите аудиторию». В итоге добились, чтобы раз в неделю на два часа нам давали кабинет в главном корпусе: мы там проводим планерки, читаем лекции, ставим задачи.

— Кто сейчас в твоей команде?

— Всего с нами сотрудничают 24 человека, активно работают — 12. Процентов на шестьдесят это девочки-первокурсницы с факультетов журналистики и истории. Кроме них — биологи, экономики, историки.

— А я слышала, что ты всё делаешь один.

— Есть такое мнение, конечно. Из-за него приходилось несколько раз полностью менять состав редакции: некоторые ребята считали, что я превышаю полномочия, и уходили. Я всегда даю задания, контролирую их выполнение, указываю на ошибки, проверяю монтаж. Это просто обязанности руководителя, которые я должен выполнять. Понимаешь, мы — микромодель российского государства, и у нас есть президент.

— Это ты?

— Я сейчас объясню. В России есть президент, а есть Совет федерации, который вроде бы работает, но ведь по факту мало что решает. И у нас в «Гос ТВ» та же фигня. Есть ребята, которые что-то делают, но финальное слово остается за мной. Это не всем нравится — и люди уходят, а мы продолжаем работать.

— Откуда такое желание все контролировать?

— Я просто боялся, что если не буду все тащить на себе, то медиа загнется. Мне казалось, что обычные люди просто не потянут такой объём работы, ведь на каждый материал уходит так много сил и времени. Я не уверен, что кто-то, кроме меня, с этим справится.

— Как строится ваша работа?

— В начале месяца мы собираемся и придумываем, что бы классного сделать, составляем план мероприятий. На каждое выезжает группа корреспондентов, потом я смотрю весь отснятый материал и назначаю того, кто будет его монтировать — в 50% случаев это я сам.

Мы стараемся выпускать по одному материалу в день. На выходных у нас выходит рубрика «Госкино», по воскресеньям — «Радиогос», где мы публикуем элитарную музыку. Моя любимая рубрика — «Люди госа», где журналисты общаются со звездами университета. Мы снимали учителя года Сергея Кочережко, где он откровенно говорил про Путина и школу; Якова Медведкова — химика, выигравшего Science Slam. Был оппозиционер Валера Ремизов, который мечтает изменить Россию.

У нас много каналов распространения, например, активно юзаем твиттер. Самая популярная рубрика там «Причина не ходить в универ сегодня» — каждый раз придумываем что-то новое. Есть вконтакте, ютуб, инстаграм. С фейсбуком сложно — в ленте у всех наших постов по два лайка: мой и девочки, которая их выкладывает. Мы хотели там поймать преподавательский состав, но преподаватели почему-то считают нас дико несерьезными. В общей сложности нас читает около двух тысяч человек.

Мы хотим стать для студентов инструментом, который помогает и публикует то, чего не могут опубликовать официальные университетские сообщества. Вообще, не хочется быть официальщиной — мы подпольная сторона настоящего студенчества.

— Какой ваш материал ты считаешь самым неудачным?

— Мне не стыдно ни за один наш материал, я бы тогда его просто не пропустил.

— Видела у вас в паблике нативную рекламу кальянной. Это вообще законно?

— А, вот материал, за который мне стыдно, спасибо, что напомнила. Рекламодатели вышли на нас сами и предложили сделать нативную рекламу про места возле госа, где можно поесть. Мы согласились, но итог никому не понравился. Помню, после выхода текста пришел на планерку, а у ребят на лицах один и тот же вопрос: «Что за фигня, в 2016 году пиарить кальянные?».

— Как руководство отнеслось к тому, что у вас появилась реклама? Вы же университетская организация.

— Я не знаю, в курсе ли оно вообще про это. Последний раз мы общались с руководством, когда выпустили видос про объединение, это было еще давно. Мне тогда позвонили и сказали, что меня хочет видеть ректор, потому что мы выпустили ролик, который не соответствует формату университета и больно бьёт по его авторитету. Ну, я приехал, не смог попасть на прием, и дело закрылось.

Сегодня мне кажется, ректор не знает ни кто я такой, ни чем занимаюсь. Думаю, если он посмотрит наши материалы, то удивится или даже приятно улыбнется, ну или закроет нас. Все равно, как на нас реагирует руководство, — интересно, как на нас реагирует студенчество.

— После объединения университетов были попытки объединить студенческие СМИ?

— Был выезд, на который мы поехали вместе с видеожурналом «Борт СГАУ», — знакомиться, не больше. Мне страшно подумать, чтобы мы объединились и делали что-то похожее на них. Не люблю историю, где у всех студентов одинаково счастливые лица и нет обратной стороны медали, все однобоко и очень клево — даже если на самом деле не клево. Мы сразу заявили, что не будем объединяться, потому что мы самостоятельные ребята и все можем сами.

— В этом году вы участвовали в конкурсе «Студент года», номинация на который — уже престижная награда для студентов-журналистов. Расскажи про этот опыт.

— У меня остались неоднозначные впечатления от конкурса. Я понял, что это за мероприятие, уже на очной презентации проекта жюри. Я указал в портфолио, что работал с телеканалом «Дождь», зашел в аудиторию, а мне выдают фразу «О, Ксюшка Собчак и до Самары добралась». Меня как ударило. Потом начали спрашивать о политических взглядах, уточняли, что видели страницы редакторов в соцсетях и нашу подписку на «Медузу». Нравится ли нам, что они делают? Оппозиционеры ли мы? Мы ответили, что оппозиционеры, и все члены жюри начали переглядываться. В общем, студенческие медиа оценивали по критериям патриотизма, а мы под такие критерии не подходили, и конкретно я не подходил.

— Лучшим медиа на «Студенте года» в итоге стал «Борт СГАУ» — ваши основные конкуренты на площадке университета.

— Мы никогда с ними напрямую не конкурировали, — я слышал, что нас недолюбливают, но никаких открытых инцидентов не было. Когда «Борт СГАУ» выиграл, мы не особенно расстроились, а вот у них была очень странная реакция.

После награждения в их инстаграме появилась картинка, где изображены три человека, один из которых сосет батон. Людям вместо лиц прифотошопили логотипы: у того, кто с батоном, наш, а у остальных — «Борта». И еще подпись из разряда «Мы вас обставили». Было очень неприятно. Но надо отдать должное их руководителю Вове Сухову, который потом позвонил и извинился.

— Чего, по твоему мнению, не хватает студенческим СМИ в Самаре?

— Свободы. Всё зациклено на университетской теме, а мне кажется, надо говорить о том, о чем не говорят другие. Все боятся и многое из-за этого упускают.

— Есть мнение, что такие проекты, как твой, держатся на одной человеке, и когда человек уходит, медиа сворачивается. Что будет, когда ты уйдёшь?

— Мне страшно об этом думать, но я начал готовить ребят к моему выпуску. Конечно, боюсь, что все свернется и все, что я делаю сегодня, не будет иметь никакого значения завтра. Мы один из тех немногих каналов, где студенты могут делиться чем-то сокровенным, получать обратную связь, и если мы закроемся, закроется и эта их возможность.