934

С нашим атаманом не приходится тужить

Текст: Алексей Юртаев Фото: Артем Голяков

Самарское казачество насчитывает больше пяти тысяч  человек — при этом их активности можно только позавидовать. С молодыми ребятами работают в собственной военной части, где может пройти службу любой совершеннолетний самарец, традиции поддерживает ансамбль «Волжские казаки», за инфоподдержку отвечают активно обновляющийся сайт «Волжское войсковое казачье общество». Члены общества активно высказывают свою гражданскую позицию (в 2015 году казачий полковник Александр Рябов публично воевал с преподавателями СамГУ Ириной и Ильей Саморуковыми, упрекая их в симпатии к гомосексуалам и лесбиянкам), а в 2017 году, согласно информации агентства «Москва», казаки будут бороться с порнографией в интернете. 23 февраля, в День защитника Отечества, они вышли на самарскую набережную, чтобы отметить праздник «Казаки, народ и армия — едины». «Большая Деревня» поговорила с участниками и гостями мероприятия — о казачьей миссии, хейтерах в интернете и нереализованных планах.

В десять утра на Ладье тихо. Горожане выгуливают собак у постамента, а ниже, у спуска к пляжу, кипит подготовка к концерту «Казаки, народ и армия — едины» — молодые люди репетируют инсценировку баталий, переодеваются в военную форму и шумно обсуждают свежий ролик Юрия Хованского.

Согласно историческим хроникам, самарскому казачеству около 450 лет, а его судьба до крайности трагична: волжское казачество участвовало в сотнях вооруженных конфликтов, а в 1835 году было практически полностью расформировано Николаем I и разбросано по другим областям. Вторую жизнь самарские казаки обрели только в девяностые, когда на Большом войсковом казачьем кругу объявили о воссоздании войска как общественной организации.

Пришедший на праздник есаул Виктор Николаевич Чередников вспоминает об этом времени с трепетом: о казаках наконец вспомнили, а государство даже оказало материальную поддержку. «В Самаре мы начинали с 1991 года. Сразу с тех пор, как началось возрождение казачества, нас отправили воевать. Сначала попали в Приднестровье, потом был штурм в Сухуме, в Абхазии. После этого нас отправили на таможню в Большую Черниговку, помню, долго там стояли. Но с тех пор и по сей день внимания казакам почти не уделяют. Такое ощущение, что о нас забыли».

Закон определяет деятельность казаков как добровольческую, и, по словам Виктора Николаевича, кодекс казачьей чести в этом плане гораздо строже: для истинного казака не служить и не воевать сродни трагедии. Есаул сетует, что сейчас никакой активной деятельности нет, поэтому большинство самарских казаков занимаются воспитанием молодого поколения и соблюдением традиций.

Концерт еще не начался: пока участники готовятся, из колонок играют песни группы ABBA. Если кто и пытается перекричать шведов, то это молодой казак Дмитрий Челушев в ярком синем кафтане — вопреки всему парень кричит «Любо» и предлагает диджею включить национальные песни. Его предложение поддерживают другие казаки, и пространство заполняют душевные строки «Любэ». Дмитрий улыбается и начинает рассказ о том, что быть казаком сегодня — дело добровольное: «Казаки — это народное ополчение. Люди, которые самоорганизовываются ради общих целей. Может быть, раньше казаки и были отдельной национальностью, но я вот что скажу. В словаре Даля сказано, что национальность определяет язык, на котором ты думаешь. И если мы думаем и живем казачьим духом, то мы едины».

К одиннадцати часам дня площадь перед Ладьей оживает. К главной сцене приходят горожане, а состав участников праздника уже не однородный — люди в папахах растворяются среди толпы зевак в гражданских шапках. Под громкие выступления казачьего хора Челушев пытается объяснить идею праздника: «Концерты нужны, чтобы показать, что мы есть. У нас есть, что демонстрировать, и мы участвуем во всем — имеем богатый опыт в ремесле и из поколения в поколение передаем его. К нам приехали из районов всей области: Сергиевского, Алексеевки и Красного Яра. Мы часто проводим такие масштабные встречи. У нас в области много мероприятий: праздник сыра в Рождествено, в Борском есть казачья крепость-реконструкция, а в Сергиевске целый казачий фестиваль».

Свою активность казаки объясняют спросом со стороны молодых самарцев. «В городе молодежь пассивная, все сидят в интернете» — сразу после получасового молебна рассказывает заместитель начальника штаба Самарского областного казачества Виталий Владимирович Валин. Мужчина часто бывает на областных праздниках, лихо потрясывает ногой во время казачьих песен и постоянно отвлекается на разговоры с другими казаками. Прерывая танец, спрашиваем, откуда поступают запросы молодежи: «В деревнях и сёлах области активности больше — там молодым нечем заняться, и они идут к корням. Мы, в свою очередь, передаем им опыт. Есть риск, что всеобщим учителем сегодня станет интернет, и нам важно не потерять детей».

Спрашиваем Виталия Владимировича про инициативу создания каберказачьих дружин.

— Про кибер-казаков я ничего не знаю — в интернете много грязи на нас выливают. Что это вообще такое?

— Сообщают, что кибердружины будут отслеживать незаконный контент в интернете.

— Ну, если так и если это сделают во благо страны и города, то будет хорошо. Но если это очередная профанация, то мне неинтересно.

— Ни разу не видел грязи в интернете о казаках.

— Может быть, вы не по тем сайтам смотрите. Много выливают, хотя я и сам понимаю, что у нас бывают люди нечисты — всегда есть те, кто приходит что-то поиметь.

Через полчаса на празднике уже расставлены палатки с иконами и найденными на раскопках деталями времен Второй Мировой. В воздухе раздаются громкие выстрелы из пушек, но они холостые, — начинается военная реконструкция.

На один из выстрелов реагирует Елена — девушка выгуливает собаку. «Не бойся, это эти в папахах бабахают» — успокаивает она своего пса. О празднике вокруг она ничего не знает: «Большинство из казаков — ряженые, это правда. Они ничего не делают, а только кричат направо и налево, какие они крутые».

За казаков вступается протоиерей Сергий Гусельников. Священник только что провел получасовой молебен и вежливо поясняет ситуацию: «Трагедия казачества — гражданская война и революция. Казачество всегда было оплотом государства, а чтобы его уничтожить, нужно было стереть все сильные группы. Даже на бумаге было написано, чтобы слово „казак“ убирали отовсюду и считали ругательством. С тех пор отношение к казакам в корне изменилось, и повлиять на него сложно даже сегодня».

На концерте почти нет молодежи. Большинство из присутствующих молодых — дети казаков, которых ведут в полном обмундировании. При этом участники буквально хором повторяют, что ключевая задача казачества — воспитание молодежи.

Около пятнадцати лет назад в Самаре открылась бригада имени Волжского казачьего общества — это армейская часть, где служат молодые люди. Все опрошенные считают, что армейская часть качественно отличается от остальных — по словам казаков, там нет дедовщины и царит полный порядок. Помимо этого, два года назад стартовал набор кадетского казачьего корпуса — училище расположилось на Революционной и готовит молодые военные кадры.

Миссия казаков, по мнению Дмитрия Челушева, — борьба с бедностью духа: «Людям дали свободу, и они не понимают, что она заканчивается там, где их ограничивает интерес третьих лиц. Это должны объяснять казаки».

Протоиерей Сергий из Кирилло-Мефодиевского храма видит миссию казачества в другом:

«У города две основные проблемы — экология и правопорядок. Многие из нас участвуют в сохранении окружающей среды. Казаки состоят в экологических обществах и участвуют в акциях. С охраной правопорядка сложнее — реестрового казачества почти нет, поэтому казаки сегодня занимаются охраной храмов».

При этом казаки в один голос жалуются, что государство не вводит оплату за службу, поэтому герои вынуждены работать. Этой проблеме посвящен и разговор уходящих с концерта пожилых людей — войскового старшины Владимира Васильевича и историка Валентина Михайловича. По пути домой ветераны размышляют:

— Двадцать пять лет топчемся, а толку никакого. Войсковое общество. Какое оно войсковое, если службы нет и два созданных ранее полка казаков похерились?

— Да, это раньше казаки всегда охраняли и расширяли границы, города основывали. Будущее должно стать развитием прошлого. Поэтому сегодня казачество — прогрессивная часть общества. Мы ведь самые отважные, стойкие и сильные.

— Благодаря инициативе детей казаков всё еще возродится. Я вижу, молодежь тянется к казацкому героизму.

Спрашиваем у пожилых людей, за чей счет проводятся крупные фестивали вроде сегодняшнего.

— Фестивали помогают проводить спонсоры. Хотя я считаю, что это нецензурное слово — ругается Валентин Михайлович.

— Разовые взбросы делают — один раз денег дали и ушли, ёлки-палки. А надо же заниматься постоянно, делать что-то еще — например, воспитывать детишек, как делают на юге, где казаки — целое государство в государстве — добавляет Владимир Васильевич.

Смотреть на других — то, что остается сегодня самарским казакам. Несмотря на деятельность по охране храмов и ряд крупных фестивалей, опрошенные признаются, что самых больших успехов самарская часть сообщества достигла в хоровом пении и танцах: местный коллектив даже выступал в Сирии и имеет гору наград за престижные конкурсы. Говорить о сотрудничестве казаков и городских структур правопорядка сложно — связь давно оборвана и сегодня местные служилые борются не столько с преступностью, сколько со стереотипами о самих себе. Есаул Виктор Чередников вздыхает: «Мы можем охранять общественный порядок. Только сначала надо определиться — нужны мы городу или не нужны».