3456

Пасторы или хипстеры: как живет протестантская церковь «Слово жизни»

Текст: Алексей Юртаев Фото: Денис Сарбаев

Собственное приложение в AppStore и аккаунты-тысячники в соцсетях, целая команда сммщиков, видеомейкеров и дизайнеров — речь не о современном продюсерском центре, а о церкви «Слово жизни», самарский приход которой насчитывает около пятисот человек. Из-за необычного способа проповедовать и непривычного медиасопровождения каждой службы некоторые причисляют общину к секте, но на самом деле адепты «Слова жизни» — протестанты и одни из первых христиан, откинувших технофобию. «Большая Деревня» пробралась на службу и узнала, чем живут пасторы-хипстеры, как верить в бога через соцсети и кто становится иконой стиля в протестантском храме.

Современная церковь
с древним посланием

Самое шумное место Кировского района в воскресное утро — рынок у дома культуры «Металлург», где продают овощи, молоко и мёд. Продавцы не знают, что происходит внутри «Металлурга», но каждый раз удивляются толпам посетителей и искренне сетуют, что пришедшие ничего не покупают. Мало кто из местных в курсе, что каждое воскресенье здесь собираются христиане из церкви «Слово жизни».

«Слово жизни» арендует дом культуры чуть больше пяти лет: деньги на немаленькую аренду поступают в виде пожертвований прихожан. По словам служителей церкви, пожертвования добровольные. Все пришедшие не по-самарски улыбчивы и доброжелательны: подсаживаюсь к одному из них, который представляется Александром. Он рассказывает, что в церковь его привело «Слово Божие». «Если вникнуть и убрать обертку, то суть православия, протестантства и католицизма останется одинаковой — Христос», — улыбается Александр.

«Слово жизни» — совсем молодая церковь, которую основали в 1983 году в шведском городе Упсала. Вероучение строится на авторитете Священного писания и спасении личной верой, во время молитвы прихожане обходятся без икон и статуй. В Россию движение прикатило на волне развала Союза, когда пятидесятники начали активную работу в стране, — сегодня количество церквей приближается к двум сотням, в числе которых и самарская община. Один из прихожан определил «Слово жизни» как «современную церковь с древним посланием». Если с древним посланием все ясно, то современность «Слова жизни» и правда сбивает с ног: на благо веры трудится целая команда менеджеров и смм-щиков, а каждую службу сопровождают тематические видеоролики, снятые собственной командой. Также у «Слова жизни» есть брендбук — он распространяется на все филиалы, а за соответствием ему тщательно следят.

Собственная служба новостей

К десяти часам из концертного зала доносится громкая музыка и холл мгновенно пустеет. Начинается служба. На сцену с двухметровым подсвеченным крестом взбираются молодые люди с синтезаторами и гитарами, которые заводят в микрофон «Слава тебе, Иисус». Музыка — одна из главных составляющих мероприятия. Прихожане молодежного служения сочиняют свои треки или записывают каверы на австралийские религиозные хиты. В марте прошлого года состоялась премьера клипа на песню, впервые написанную в «Слове», — посмотреть его можно по ссылке

Стайки прихожан разбивают люди в черном — местные организаторы порядка. Районный лидер церкви Бари Садыков объясняет: «У нас были случаи, когда люди приходили пьяные и вели себя шумно — ребята их выводили. Но если человек в алкогольном опьянении ведет себя смирно, мы его не прогоняем, ведь Бог может коснуться его и в таком состоянии. Пусть лучше сидит с нами, чем с собутыльниками в рюмочной».

Аудитория шумно приветствует каждого новичка. Криками со сцены дают знать и о нашем присутствии — «Братьев из портала «Большая Деревня» тоже встречают овациями. После первых песен пришедшие встают молиться, — тихий шепот прерывается вскриками «Аминь» и возношениями рук к небу. Молитву завершает показ новостей самарского «Слова жизни», над которыми работала собственная команда репортажников.

Дресс-контроля в церкви нет: женщины не носят косынок и платков, служители одеты в классические костюмы. Об отсутствии жестких ограничений и табу рассказывает молодой пастор Алексей Максимов: «Мы верим, что церковь — место для каждого. Любой, кто готов слушать и воспринимать, может прийти на службу. Если у человека стрижка из барбершопа или нет бороды, думаете, мы его не примем? Такого у нас нет».

Алексей Максимов

В час дня начинается молодежная служба, которая считается более свободной, — на сцене музыка и яркий свет, а в зале наоборот темнее. Формат собраний напоминает семинары, где участники пытаются дать современную интерпретацию строчкам из Библии: таких желающих пришло около сорока.

Одновременно со службой в небольших комнатах с коврами и широкими окнами проходят занятия детской церкви, которую организует команда служителей «КИДС».

— Когда волхвы сказали, что родился новый царь, Ирод понял, что с этим нужно что-то делать, и издал указ, согласно которому жители города должны убить всех, кому меньше двух лет. Представляете? — спрашивает у детей молодая воспитательница.

— И мою сестренку? — взявшись за голову, вскрикивает мальчик в полосатой майке.

К богу приводят сложности

Сергей Щепков

— Непривычно? Бывает такое, что человек приходит и не понимает, что за дичь вообще происходит, но потом остается, — рассказывает Сергей Щепков. Сергей — медийщик «Слова жизни» и попал в церковь осознанно: сюда он пришел вместе с друзьями из христианского лагеря. Он знакомит меня с Гулей.

Гуля ходит в «Слово жизни» уже больше 20 лет. После службы она пьет чай и угощает прихожан конфетами. Вместе с ней в воскресенье на службу пришла вся ее семья, возле стола кружат дети, выпорхнувшие после занятий детской церкви. Гуля рассказывает:

«К богу приводят сложности. У нас в семье двадцать пять лет назад были плохие отношения с мужем, и тогда мне посоветовали сходить в эту церковь — вдруг я смогу найти там утешение. Здесь я начала открыто говорить с богом, и знаете, церковь и бог сохранили нашу семью. В конечном итоге даже муж пришел в церковь, потому что увидел, как это меня изменило».

Гуля — татарка, и её родственники — мусульмане. Прихожанка рассказывает, что в России многие считают себя верующими, но живут, не зная бога. Ее пример — не исключительный для «Слова жизни»: многие прихожане, как и Гуля, приходят в церковь во время духовного и семейного кризиса, а потом остаются.

Пастор или хипстер

После службы за обеденным столом начинается дискуссия — прихожане рассуждают, почему ребят из молодежного крыла считают хипстерами.

— Я не знаю, что означает слово «хипстер». Конечно, у молодежи есть юношеский максимализм, они всегда хотят самореализоваться — это естественно. И не нужно гасить порывы критикой, типа «Вы — хипстеры, вам бы лишь выделиться». Тут важно, чтобы желание выделиться не стало основой жизни, ведь главное для нас — Христос, — говорит Бари Садыков.

Молодой пастор Алексей Максимов выглядит стильно, как и многие из молодежного крыла. Служитель добавляет: «Не надо быть хипстером, чтобы к нам попасть. Просто я молодежный пастор — хочу быть современным и люди приходят такие же. Наверное, из-за того, что мы так выглядим, к нам и приходят».

У Алексея — новый айфон и семьдесят одна тысяча подписчиков в инстаграме. Снимки мало отличаются от обычных фотографий молодого отца: ребенок, семейные вечера и прогулки лишь иногда разбивают кадры с Библией и моменты со службы, обработанные в приложении VSCO. Максимов рассказывает, что каждый пастор «Слова жизни» должен вести работу в социальных сетях: «Однажды мы с женой пришли в кафе и увидели парочку, которая сидела в телефонах около часа. Я подумал, что могу подойти к ним и заговорить о Боге, — но разве от этого их отношения изменятся? И тогда пришла мысль, что тогда я могу быть у них в телефонах, и тогда интернет станет средством размышления о Боге, любви и душе».

Размышлять о боге «Слово жизни» предлагает в социальных сетях, на сайте и в официальном приложении церкви. Все важные проповеди записаны на камеры, новости приходят в виде удобного отчета, а посты вконтакте выглядят стильно за счет продуманного дизайна. «Всё это лишь оболочка, за которой скрывается истинная вера в бога» — уверяют в церкви.

Другая сторона медийности

У медиапопулярности есть и обратная сторона. Алексей Максимов показывает экран айфона, на котором вторую позицию при поиске занимает строчка «Слово жизни секта». Необычные службы с гаджетами, подсветкой и музыкой, апелляция к крещению святым духом, громкие вскрики во время молитвы вызывают недоверие у ортодоксальных представителей духовенства, которые спешат приравнить последователей «Слова жизни» к сектантам.

Хайп подогревают статья из справочника «Религии и секты в современной России», где слово «секта» встречается 25 раз, критические репортажи государственных каналов и особенно — новость двухлетней давности об убийстве нью-йоркского парня, который отказался исповедаться «Слову жизни» в 2015 году. Там была действительно страшная история: молодого прихожанина избивали в течение десяти часов, и участники события признали вину — в том числе женщина-пастор, наблюдавшая за происходившим. Самарские служители «Слова жизни» утверждают, что к ситуации в США церковь отношения не имеет, — в Америке есть течение с тем же названием. Подтверждающих или опровергающих это ссылок, впрочем, найти не удалось.

Авторы статей часто обращаются к тому, что сектой «Слово жизни» называют сами протестанты. В Самаре дела обстоят иначе: пастор лютеранской церкви Ольга Темирбулатова считает, что «Слово жизни» — не тоталитарная секта, но и называть движение церковью она не решается, — скорее, общиной. Волжские протестанты критикуют «Слово жизни» за отсутствие иерархии, относятся к служителям настороженно, — но не ненавидят. По словам служителей «Слова», недоверие чувствуется и со стороны других христиан.

— Один православный священник в 2011 году написал, что вообще все протестантские церкви — секта, — рассказывает молодежный пастор. — Когда мы попытались разобраться в этом, в издании сослались на ошибку сисадмина и пообещали всё исправить. Но статья осталась той же.

В церкви убеждены, что делают общее дело со всеми христианами, и никого насильно в веру не обращают.

— Манипулируем ли мы кем-то? — рассуждает Бари Садыков. — Сейчас молодежь дерзкая, эгоистичная, неукротимая и активная — как ее можно заставить что-то делать? Если люди сюда приходят — значит их что-то коснулось, что-то вынудило. Чтобы они добровольно сюда бегали, нужно, чтобы что-то случилось в их жизнях.

Вспоминаю историю Гули и киваю. Прихожане «Слова жизни» не скрывают своих взглядов и открыто говорят о них вне церкви. Случаев дискриминации по религиозному признаку в самарском «Слове» зафиксировано не было.

Вопрос выживания

Служители делятся, что из-за вала критики государство отказывается финансировать «Слово жизни», — чего не скажешь о православных инициативах. «Им выделяют деньги и земли, — объясняет Алексей Максимов, — а мы выживаем сами».

Для служителей установлена система заработных плат, но, по словам пасторов, на эти деньги в Самаре не проживешь. Поэтому многие считают церковь своей жизнью, а не средством заработка, и имеют дополнительную работу. Например, Алексей помимо службы занят в SMM:

 — На телефон и машину я заработал сам. У меня получается совмещать работу и служение, но это могут не все.

Где конкретно трудится пастор — неизвестно.

Собранные средства, умелое использование технологий и отсутствие ханжества — в самом широком смысле — делают учение все популярнее. В рядах самарского «Слова жизни» с каждым годом все больше прихожан — особенно молодежи, которая приводит к вере друзей, знакомых и родных. Но медийность играет церкви и в плюс, и в минус — несмотря на совершенное владение соцсетями, служители по-прежнему не знают, как убедить другие конфессии в искренности своих веры, а простых людей — в чистоте намерений.