1300

Катя Павлова о самарском мраке и «девочкиной» музыке

Текст: Любовь Саранина
Фото: Артем Голяков

Стиль: Максим Гусь
Muah: Дарья Ганюшкина

23 марта в «Виниле» встречали группу «Обе две». Коллектив Кати Павловой, также известной участием в группе OQJAV, презентовал новый EP «Мальчик». Поговорили с гипнотической нимфой российской сцены после концерта и узнали, как изменилась Самара со времени ее выступления на «Волгафесте», относит ли Катя свое творчество к чисто женскому и кого нужно читать, чтобы твои тексты растащили на цитаты.

— Последний раз вы были у нас летом. Какие впечатления от Самары сейчас?

— Когда мы приезжали на «Волгафест», у меня было совершенно другое впечатление от города. Мы жили и играли в центре, было сухо, потом пошли купить пивка на «Дне», спустились к воде — все было очень романтично. А сейчас не знаю, то ли не по тем местам нас возили, то ли не сезон. В общем, мрачновато. Кажется, что я сегодня побывала в Екатеринбурге двадцать лет назад. Не хочу сказать ничего плохого, но настроение у города по сравнению с летом абсолютно не то.

— Если говорить о Волге, то для Самары она — центр вселенной. Вы тоже много говорите и поете о воде — только о море. Сегодня даже пыталась сосчитать, сколько раз слово «море» встречается в ваших песнях.

— Даже боюсь считать. Я на эту тему покалеченная.

— Так откуда такая любовь?

— Я же из промышленного города. У меня речка Исеть: когда приезжают туристы, всегда спрашивают, где же она, — ее не видно. В городе, конечно, есть водохранилище, но это не то. Тоска по большой воде всегда со мной.

Первый раз увидела море в 13 лет: мы с родителями ездили на «пятерке» к родственникам в Анапу — они живут недалеко от моря. Гнали трое суток: родители впереди, мы с сестрой сзади. Родители то путешествие сейчас вспоминают как что-то великолепное, а мы с сестрой — что-то нет.

— Давайте поговорим о мини-альбоме, который вы привезли. Сейчас кажется, что любое явление и событие рассматривается с точки зрения гендера. Музыкальные журналисты уже сказали, что «Мальчик» — это «очень девочкина музыка». Насколько вы сами согласны с этим?

— Если честно, мне плевать на гендер. Я его не пропагандирую и не отрицаю. Мне плевать, как называют мою музыку. Заходит? Я очень рада. Я просто рада, когда людям нравится.

— Причем нравится не только девочкам — на ваших концертах всегда очень много мужчин. Как вообще удается делать музыку, которая действительно о девочках, но не скатывается в «Кому? Зачем?».

— Это дело вкуса, я не высчитываю это математически. У меня такое количество мужиков, с которыми я эту музыку делаю, — мне кажется, с ними она не может быть абсолютно «девочкиной».

— Если еще о девочках: сегодня, например, все угарают по сериалу Girls..

— Да, мне он очень нравится.

— При этом весь этот феминистский хайп — это вообще не про Катю Павлову и «Обе две»?

— Я очень аполитичная в широком смысле. Не готова нести ответственность, знаю, что во мне нет этой струны. Нет ни необходимости, ни желания, ни данных быть лидером мнений. Не то, чтобы я сливаюсь, потому что этого боюсь. Я просто ничего про это не чувствую и не знаю.

— Серьезно? Кажется, что вся толпа на концертах готова идти за Павловой.

— Я правда ничего не чувствую к этому! Я могу порадовать толпу. Вести ее за собой? Это то, за что я не люблю группы Kasabian или U2, и то, чего я совсем не понимаю. Это уже некие политические шаги в музыке. Я, скорее, призываю к тому, чтобы вместе получать удовольствие. Вот это я могу!

— Заглавная песня альбома претендует на звание хита — там такие синтаксические кульбиты. Вы много говорили, что на этот альбом сильно повлиял Набоков. А что вообще читает Катя Павлова, чтобы писать такое?

— Не думаю, что это прямая связь. Во-первых, я живу с Вадиком (Вадим Королев, солист группы OQJAV, муж Павловой — прим. ред.). Можно просто жить с ним и ничего не читать. Вадюша плохие книги выбрасывает, а плохие главы — вычеркивает или вырывает. Поэтому я читаю все рафинированное.

Вообще у нас маленькая библиотека, и почти все я читаю вторая. Первопроходцем бываю только изредка. До последних пару лет Набоков был в моей пятерке лучших. Я думала, что постепенно остыну, а получилось наоборот. Сейчас я хочу футболку с Биллом Мюрреем и Набоковым.

— Почему Билл Мюррей?

— Так его люблю, вообще не могу! Он такой старый и такой красивый. Я бы с ним поговорила, но боюсь, что пока до него доберусь, он уже умрет, и к тому же, я по-английски ни слова не могу сказать.

— То есть, не обязательно лопатить литературу, чтобы писать тексты в духе «Обе две»?

— Я не считаю, что у меня какие-то высоколитературные тексты.

— Тем не менее, они явно выделяются на фоне сегодняшней тенденции, когда главный принцип написания — чтобы твою песню растащили на мемы.

— В этом наша беда, по мнению моего менеджмента. Наш директор говорит: «Твои песни для девочек, которые типа поняли, а таких немного». Я отказываюсь в это верить!

— Если говорить о Вадике и OQJAV. Как только EP вышел в соцсетях, в комментах сразу же написали, что в нем четко прослеживается OQJAV. Насколько вообще велико взаимопроникновение проектов?

— Во-первых, мы с Вадиком не можем друг на друга не влиять. Это полное слияние. А во-вторых, припевная строчка «Мальчика» — это строчка Вадика. Он собирался сам ее дописать, но к счастью, не успел. Я его замучила и забрала ее себе.

— Что ждет OQJAV дальше? В соцсетях сейчас анонсируют «последний концерт трио». Какое слово здесь главное?

— Мне кажется, я не в праве давать ответы. Могу сказать лишь то, что имя OQJAV никуда не исчезнет, лидер группы — по-прежнему Вадик. Я пока не уполномочена это комментировать, но все нормально. Я слышала новые песни, там все отлично.