1134

«Самара — это толстая книга, а каждый разрушенный памятник — вырванная страничка»

Текст: Полина Кузнецова Фото: личная страница Максима Утенкова

В начале весны самарец Максим Утенков прошелся по двадцати полуразрушенным памятникам старого центра, чтобы расклеить листовки с призывом сохранить уникальную архитектуру. «Спасите старый город!» — кричали объявления. Акция переросла в широкую дискуссию и быстро разошлась по СМИ. Даже появилась информация о «группе активистов», хотя проект оказался очень камерным: на улицы вышли только сам Максим и его подруга. Двадцатишестилетний сотрудник «Самарастата» рассказал, что заставляет его писать воззвания, как блогеры стимулируют самарский активизм и почему о любви к своим улицам сельские жители знают больше горожан.

— Расскажи о своей мартовской акции. Как она называлась?

— У нее нет никакого названия, это просто призыв спасти старую Самару. Мы с моей знакомой хотели обратить внимание политиков на состояние центра, но не знали, как это сделать. Думали митинг устроить, но там надо людей найти, бумажки собрать, обращение куда-то отправить, — решили придумать что-то полегче. Мне пришло в голову, что объявления на исторических памятниках не останутся незамеченными. Спросил друзей: как вам идея? Ответили, что какая-то левая: ты же, говорят, хочешь до властей достучаться, а они по городу пешком не ходят и объявления твои не увидят. Тогда акцент сместился на простых людей: я подумал, что они заметят мои призывы и почувствуют протест. Ну или хотя бы просто задумаются о том, что сами могут сделать для города. Есть, конечно, общественные слушания, но туда же никто не ходит — только в интернете пишут «Мы за сохранение Самары», а реальных действий нет.

Нас было всего двое, но мы обошли двадцать архитектурных памятников. Я выбрал самые узнаваемые здания: дом Матвеевых, дом Комаровых, реальное училище. И акцию заметили в интернете — о нас написали все раскрученные СМИ, а мой пост вконтакте увидели пять тысяч человек.

— Ты вышел бороться с бесплодным интернет-активизмом. Не боишься, что итоги твоей акции тоже не выйдут за пределы сети?

— Моей целью было вызвать возмущение, и я его почувствовал. После акции мне написало большое количество людей: многие ответили готовностью выйти на улицы, а один даже порывался устроить из этого митинг.

— Считаешь ли ты себя городским активистом?

— Городским активизмом я не занимаюсь, у меня свой интерес к городу, краеведческий. Сам я сельский, моя родина — Богатое. До поступления в университет в Самаре я был только на речном вокзале, Кировском рынке и в «Парк хаусе». В 2009 году подал документы в Строяк, снял квартиру, впервые проехал на трамвае до Ульяновской и спустился пешком до вуза. Это была первая дорога в городе, которую я узнал. В селе все ходят пешком, поэтому Самару я тоже решил изучать во время прогулок — то по одной улице, то по другой.

Оказалось, мои одногруппники, коренные самарцы, почти не знают города: прыгнули в трамвай — и уже дома. А я гулял и рассматривал здания. Со временем захотел узнать, кто их построил, кому они принадлежали и кто в них жил. Больше всего меня интересовали улица Венцека и особняк Шихобаловых. Я узнал, что мельница в моем селе тоже принадлежала Шихобаловым — и после такого совпадения окончательно проникся историей этой семьи и историей города.

— Многие признаются старому центру в любви, но не все выходят на улицы с намерением действовать. Что тобой двигало?

— На активные действия во благо города меня вдохновляют самарские блогеры — например, Армен Арутюнов. Всю приличную информацию о Самаре и ее истории только у них взять и можно. Они такие исследования проводят!

Мне кажется, люди не ценят самарскую архитектуру, просто потому что не понимают, что это за дома, какая у них история, кто здесь проживал и что он сделал для города. Очень не хватает просвещения. У меня даже есть метафора: Самара — это толстая историческая книга, а каждый разрушенный памятник — вырванная страничка. Если мы ничего не будем делать, со временем в руках останется только корочка, и читать будет нечего.

— Многие жители старого города сами выступают против сохранения своих домов: надеются, что здания признают аварийными, а их расселят в новые квартиры. Год назад с этим столкнулся владелец магазина «Самбук» на Фрунзе — там развернулась целая борьба человека с системой.

— В селе с этим так: дома принадлежат жителям и каждый заинтересован в их сохранении. В городе же у человека нет ощущения собственных стен: он вносит арендную плату, но не заинтересован в ремонте своего дома, особенно, если речь идет о фасаде здания. Год назад я участвовал в «Том Сойер фесте», и мне рассказывали, что одна жительница очень возмущалась проектом. Она ждала, что ее дом со дня на день признают аварийным, снесут и дадут хорошую новенькую квартиру, — а тут пришли мы и отремонтировали целый квартал.

Сейчас система устроена так: если хочешь жить в старом центре, будь готов взять дом в свои руки — восстанавливать, ремонтировать, чтобы он удовлетворял не только твои потребности, но и потребности города.

— Сам ты в старом городе живешь?

— Нет. У меня, честно говоря, другая мечта: я все-таки из села — привык жить в своем доме. Хочу заработать капитал и переехать обратно за город. Другая моя мечта — выпустить книгу об истории Богатого. Я потихоньку собираю информацию, но это совсем далекая перспектива.

— Что ты бы изменил в сегодняшней Самаре?

— Отношение властей к городской архитектуре. От самих горожан зависит, конечно, многое, но в итоге решает именно вовлеченность верхушки в процесс. Сейчас я вижу, как описывают памятники, делают реестр, но этого мало, — Самару надо прочувствовать. Перед 2018 годом все заговорили о туристической привлекательности, но ее за пару лет искусственно не создашь, она должна складываться десятилетиями; и любить город можно не только потому, что у нас чемпионат, а просто без повода.