1752

Мой дом сгорел: четыре истории

Текст: Анна Хмелевская, Данис Мустафин, Никита Шальнев, «Радио СГАУ» Фото: Олеся Ши

По данным МЧС, в России за первое полугодие 2016 года произошло около 48 тысяч пожаров в жилом секторе. За официальной статистикой — тысячи людей, чья жизнь радикально изменилась за несколько часов. Мы нашли четырех самарцев, которые рассказали, каково это, — потерять дом в один миг, столкнуться с непониманием администрации и найти поддержку в незнакомых людях, а еще — осознать, что порой от тебя ничего не зависит.

Анастасия Захарова

Студентка

Я переехала в Самару в 2014 году, как только поступила на истфак Самарского университета. В Шентале остался дом моих родителей — папа построил его, когда мне было три года; проводку и газ делал сам. Обычный частный дом на сто квадратных метров с кухней, прихожей, тремя комнатами и чердаком; рядом большой огород, баня, куры. Мы прожили там пятнадцать лет — я, родители и младший брат.

Пожар случился в ночь на 1 февраля. Установленная причина — утечка газа: котел был старый — его поставили сразу, как построили дом. Я в это время была в Самаре — как раз накануне приехала из Шенталы. О случившемся мне сообщила бабушка. Она женщина прямолинейная, так и сказала: «У нас неприятность, Насть, — дом сгорел». Я только и смогла спросить: «В смысле?». Слушала, как она меня наставляет: «Собирайся, приезжай, ты нужна тут — помочь с некоторыми вещами, да и поддержать». Я приехала первым рейсом, через три часа уже была дома.

Очень жалко пианино: от него только клавиши валяются, обугленные деревяшки

Все произошло ночью — то ли в три часа, то ли в четыре. Котел стоял в пристрое, за стенами дома, в результате утечки там вспыхнул огонь, разгорелся и перекинулся на крышу. Первым среагировал отец — проснулся от дыма. Родители разбудили младшего брата, хотели спасти хоть какие-то документы, но тут отключился свет, и надо было спасаться самим. Успели только накинуть одежду, выбили окно и вылезли через него. Там ноутбук лежал, они его в снег кинули, просто потому что под руку подвернулся. Из-за того, что дом деревянный и обшит сайдингом, огонь распространялся очень быстро. Мама рассказывала: они выбрались из окна, обернулись — а там метрах в ста все полыхает. Моего брата просто трясло всю ночь — даже под утро, когда все потушили. Ему 13 лет, в этом возрасте как-то по-своему видишь ситуацию.

Только после того, как все оказались в безопасности, папа вызвал пожарных. Они приехали через 10 минут: все еще горело, но спасти уже ничего не удалось. Конечно, сохранились стены, пол, мебель обгоревшая — всё в этой пене…

Моя комната не горела, но она вся черная: на стенах висели мои рисунки — изображений не разглядеть. Очень жалко музыкальные инструменты — гитару и пианино: от него только клавиши валяются, обугленные деревяшки. Все, что уцелело, насквозь пропахло гарью.

Звонили совершенно незнакомые люди, говорили: «Сейчас мы подъедем, вещи привезем, спускайся!»

Ни до бани, ни до сарая огонь не дошел, куры целы, собака тоже. Пропала кошка — или сгорела, или убежала. Я надеюсь, что все-таки убежала.

Живем мы с тех пор у бабушки. Я езжу домой раз в месяц — чаще не хочу, там и так тесно. Наш дом за 15 лет так и не был ни оформлен, ни застрахован — по документам там просто участок, — то есть, не положены ни компенсации, ни тем более равноценное жилье. Родители пытаются оформить хотя бы матпомощь.

На месте пожара побывала комиссия и выдала заключение, где перечисляется, что сгорело, что осталось, и пригоден ли дом для жизни. Эту бумагу я подавала для получения матпомощи в университете. Обратилась к старосте курса — она мне очень помогла.

Я не ожидала, что столько народу придет на помощь: мне в комнату приносили вещи — одежду, обувь, постельное белье — я увезла пакетов двадцать. Звонили совершенно незнакомые люди, говорили: «Сейчас мы подъедем, вещи привезем, спускайся!». Помогали и родителям на работе. Брату в школе родительский комитет сразу предоставил все учебники и учебные принадлежности, так что у нас пока есть все необходимое.

Я не знаю, что будет дальше. Мама до сих пор переживает: когда ей принесли вещи, уцелевшие при пожаре, сказала: «Уберите их от меня!». Им с папой, конечно, труднее всех: они этот дом строили, обживали, столько в него вложили… До сих пор тяжело говорить об этом. Когда я спрашиваю о планах на будущее — купят они квартиру или дом, оставят ли участок, — мне ничего не рассказывают, видимо, чтобы не волновать: им кажется, если скажут чуть больше, я стану хуже учиться.

Артем Митин

Программист

Наш пожар случился летом 2012 года часов в десять вечера. На тот момент я с родителями и десятилетним братом жил в особняке Субботина — это дом дореволюционной постройки. У нас там комната в коммунальной квартире. Когда пожар начался, мы были дома, только брат гулял с другом в соседнем дворе. Я, как обычно, лазил в интернете и вдруг услышал какой-то кипиш в коридоре: там начали бегать, стучать и звонить в дверь. Я вышел, и соседи снизу сказали, что мы горим. В коридор выглянул, а там уже полыхает.

Из техники сломался только телевизор, но я его не смотрю, поэтому не сильно расстроился

Никакой паники у меня не было: я по-быстрому собрал важные для меня вещи — ноутбук и паспорт, — помог родителям, и через 10 минут мы были уже во дворе. Отец был спокоен, а вот мама очень нервничала: когда собирались, она все пыталась взять с собой какие-то ненужные вещи вроде использованных билетов на поезд.

Когда я оказался на улице, то какое-то время наблюдал, как тушат дом, потом начал снимать на телефон, позвонил другу, который в живет по соседству, — стали смотреть вместе, вспоминать тематические анекдоты. Сначала горела только деревянная пристройка — оказалось, что прямо рядом с ней кто-то жарил шашлыки, — а затем огонь перекинулся на крышу.

Когда мы вышли, уже приехали две или три пожарных машины — там недалеко на Хлебной площади пожарная часть. Пожарники готовились, разматывали шланги, подключали воду. Тушили часов до шести утра.

Бывает, люди фотографируются, как они в кино сходили, а я сфотографировал, что у меня пожар

Я переночевал у друга, к родителям поехал только утром. Они переехали к бабушке и до сих пор живут у нее. Мой брат даже обрадовался, что так все вышло — уж очень ему там нравится. В целом, наш дом не сильно пострадал: только крыша сгорела и пожарные все залили, потому что внутри деревянные перекрытия. Из техники сломался только телевизор, но я его не смотрю, поэтому не сильно расстроился.

Фотки с пожара я потом вконтакте выкладывал. Ну а что такого: бывает, люди фотографируются, как они в кино сходили, а я сфотографировал, что у меня пожар был. События разные бывают — случаются и неприятные. Друзья волновались, спрашивали, все ли у меня в порядке, нужно ли чем-то помочь. Многие, узнав про пожар, думали, что у меня абсолютно все сгорело и мне нужны всякие вещи: предлагали отдать одежду и не только. Но помощь, в принципе, оказалась не нужна.

Насколько я знаю, соседи писали пару обращений в местную администрацию. На их основании в доме заменили крышу и сделали ремонт. Он длился около полугода. А компенсаций не выдали никаких, потому что имущественного ущерба особо не было. Из соседей почти никто не переехал, а в нашей комнате сейчас живет мой дядя.

Валерия Лисовицкая

Студентка

Двухкомнатная квартира, в которой я с детства жила с мамой и братом, сгорела в августе прошлого года. Брат был на работе, мы с мужем собрались на дачу. Даже не успели туда доехать — позвонили соседи и сказали, что у нас пожар. Последней из дома выходила моя мама: в 13-00 она ушла, в 13-40 мы все вернулись — пожар был уже потушен.

По заключению пожарных, причиной возгорания стало замыкание: коротнула розетка на кухне. Такое случалось и раньше — однажды даже тряпки рядом задымились. Но тогда нас спас кот: стал истерично кричать, и мама все потушила. Она и сейчас говорит: «Если бы я была дома, успела бы потушить». С другой стороны, я думаю, а вдруг нет? По словам пожарных, если бы дома были люди — были бы трупы, ничего бы не спасло.

В нашем доме проблемы с проводкой вообще не редкость. Мы единственные сгорели, но у соседей взрывались электроприборы. Мама панически боялась пожара, поэтому, уходя из дома, всегда все выдергивала из питания. Мы, уезжая на дачу, тоже все проверяли — выключали технику, закрывали окна. Из-за того, что окна были закрыты и не было доступа кислороду, квартира больше прокоптилась дымом и покрылась сажей, чем выгорела.

«Лучше бы вы сгорели в начале года, а то сейчас все бюджеты уже освоены»

По факту сгорела только кухня: вокруг злополучной розетки полопалась и отвалилась плитка, кухонный комбайн превратился в разлившийся пластик, вся бытовая техника пришла в негодность. Окна выбили пожарные, входную дверь выпилили, все, что не сгорело, залили водой. В квартире было невозможно находиться: везде вода, дым, запах горелого пластика.

Документы, ценности, ноутбук были в дальней комнате — их удалось сохранить. В срочном порядке пришлось искать новую дверь. Только в два часа ночи удалось ее установить, чтобы спокойно уехать, — а то мама собиралась оставаться в этой гари и сторожить вещи.

Самым большим потрясением для нас стала гибель кота: он прожил с нами 8 лет и за это время успел стать членом семьи. Пожарные положили его перед дверью в квартиру, и это было первое, что мы увидели, когда приехали на место пожара, — у нас был шок. У мамы больное сердце, ей стало плохо.

Сразу после того, как все потушили, приехала женщина из администрации: предложила временное расселение в школу до 1 сентября, но во-первых, было уже 23 августа, во-вторых, нам было куда уехать, и мы отказались. После свадьбы я переехала к мужу, так что маму и брата взяла к себе.

Поначалу даже не верилось: как так — была квартира, и в один момент от нее не осталось ничего, кроме стен

Квартира не была приватизирована, а значит, после пожара маме полагалось денежное возмещение ущерба. Она подала документы, но в центре социальной защиты сказали, что стоит рассчитывать лишь на минимальную компенсацию. «Лучше бы вы сгорели в начале года, — говорят, — а сейчас все бюджеты уже освоены». В итоге выделили всего тридцать тысяч рублей, и от университета я получила четырнадцать тысяч. Папа у меня служил в полиции и погиб при исполнении — там нам пообещали привезти песок и цемент. Брату на работе тоже помогли со стройматериалами. Друзья приносили вещи, одежду.

Ремонт только начали: зимой было холодно его делать. До этого разбирали мусор, ломали мебель. Мама до сих пор не может зайти в квартиру — очень тяжело переживает случившееся: там осталась вся ее жизнь, ремонт она сама делала, с такой любовью все подбирала. Пожар сильно сказался на ее здоровье — первые несколько суток она не могла спать. Мне даже пришлось брать академ, чтобы за ней ухаживать и быть рядом.

Трудно было всем. Поначалу даже не верилось: как так — была квартира, и в один момент от нее не осталось ничего, кроме стен. Полгода спустя говорить об этом уже легче: какой смысл переживать, если лучше все равно не станет? О пожаре мы стараемся не вспоминать. Брат вообще настроен оптимистично: считает, что это шанс полностью обновить квартиру, все в ней переделать. Я не плачу, потому что знаю — маме от этого будет только хуже. Вот если о ней говорить, могу начать плакать, а о пожаре — нет.

Полина Варламова

Пиар-менеджер

Наша квартира находится на восьмом этаже девятиэтажки. Моя семья жила в ней 31 год, а я — с рождения. На момент пожара мы с родителями жили втроем — моя родная сестра уехала на пмж в Эмираты, да и я собиралась переезжать к своему парню. Накануне как раз перевезла к нему свои вещи — до сих пор считаю чудом, что удалось их сохранить.

Пожар случился 14 декабря 2014 года. Часов в 9 утра меня разбудил звонок мамы: «У нас пожар. Приезжай быстрей!» — Я даже не успела сообразить, что случилось, — просто оделась, села за руль и приехала.

Вокруг иконы все сгорело, а она осталась, и дальше огонь не пошел

Причиной стало замыкание проводки. Родители были на работе, и запах дыма почувствовал сосед, он же и вызвал пожарных. Пытались дозвониться маме, чтобы получить разрешение на вскрытие квартиры, но не смогли. Железную дверь срезали при понятых. Когда проникли в квартиру, была большая задымленность, и пожарным пришлось выбить балконные стекла — открыть их уже не смогли. К счастью, до соседних квартир огонь не добрался.

Мы с мамой приехали сразу после того, как все потушили — была суета, полная квартира людей, тут же оформляли документы. Мама сидела и плакала, папа еще не подъехал. Я постаралась собраться и выяснить, что нам теперь нужно делать.

Сгорел только коридор. Напротив входной двери у нас висит икона, которая останавливает беды. Хотите верьте, хотите нет, вокруг нее все сгорело, а она осталась, и дальше огонь не пошел. Но при этом квартира вся черная, двери нет, везде дым, разбиты стекла. Я зашла в свою комнату, а там все в черной жиже. Было желание сразу сложить все в пакет и выкинуть, чтобы не напоминало о случившемся.

У нас даже многие родственники не знали: родители так воспитаны, не хотели напрягать других

Осознание произошедшего пришло ко мне только вечером — и я просто не спала до утра. Я как представила, что это могло произойти ночью, когда родители были дома — с ума сойти! Реально страшно от того, что от тебя ничего не зависит.

Сразу после оформления документов в квартире я поехала в пожарную службу. Меня там успокоили, сказали, что бывает гораздо хуже, и отправили на следующий этап получения финансовой помощи — название учреждения я не запомнила. Там мне сказали, что поскольку я работаю неофициально, могу о финансовой помощи забыть. Мол, налоги не платишь — на что надеешься? Я хотела идти до конца и все-таки оформить компенсацию, но потом поняла, что это только трата времени и нервов — лучше физически помочь родителям с ремонтом.

Мы больше не пытались никуда обращаться, не делали посты в соцсетях, у нас даже многие родственники не знали. Родители так воспитаны, не хотели напрягать других.

Приехали папины друзья, с их помощью в первый же день мы отмыли одну комнату. Папа упрямо остался там ночевать. Он замкнутый, и никогда не показывает, что что-то не так. Маму я забрала к себе. Мы пытались отмыться от запаха гари, но он был везде.

За ремонт взялись сразу: поменяли окна, полностью переделали балкон с коридором, потому что все стало коричневым. Рабочие поменяли всю проводку, поставили предохранители. Работали в теплых куртках, так как открывали окна, чтобы все время проветривать. На полное восстановление квартиры ушло полтора года.

Выкинули почти все — оставили только стеклянную посуду, деревянные шкаф и стулья. Первое время я пыталась отстирать одежду, но безрезультатно. Больше всего жалко свадебное платье сестры. Были и другие дорогие сердцу вещи, но мы спокойно с ними расстались: вещь — это только вещь. Мне кажется, каждый человек должен посмотреть на соотношение того, что могло бы произойти, и что случилось на самом деле: мы живы и здоровы — это самое главное.

Что еще публикует «Радио СГАУ», смотрите по ссылке