2800

Денис Зацепин: «Так повелось, что по жизни у меня два имени»

Полина Кузнецова

Пока страна смотрела новые серии «Фарго», Самара наблюдала за драматическим сериалом в городских медиа: 2 мая основатель интернет-журнала «Другой город» Андрей Кочетков объявил, что покидает проект. Причиной стали разногласия редакции и инвестора, которые начались после публикации о митинге против коррупции «Димон ответит», — инвесторы просто удалили статью, которая шла вразрез с их взглядами. Вместе с Андреем редакцию покинули шеф-редактор Евгения Волункова и двое ведущих журналистов.

Но если в сериале легко отличить хороших парней от плохих, то в реальности не очень. Новым главным редактором «Другого города» стал Денис Зацепин, чья биография противоречива: в прошлом он — активист президентской организации «Общероссийский народный фронт», в настоящем — замдиректора молодежного форума «iВолга», финансируемого правительством. Что будет с «Другим городом», потерявшим часть команды, исчезнут ли со страниц журнала новости о протестах и старой Самаре, а главное, что за человек новый главред, Денис Зацепин рассказал «Большой Деревне» сам — на следующий день после своего назначения.

— Как ты стал главным редактором «Другого города»? Пожалуй, сегодня этот вопрос волнует всех.

Главная цель «Другого города» — нести добро

— Я давно знаком с инвестором проекта Олегом Сурниным, — кажется, с 2007 года. Могу сказать, что это человек, который очень активно проявляет свою гражданскую позицию. В апреле он пригласил меня на встречу и по-чесноку объяснил ситуацию, о которой я знал только из соцсетей «Другого города». Мне кажется, тут все очень просто: конфликт возник потому, что у инвестора были свои ожидания от проекта, а у Андрея и его команды — свои. Работа с информацией должна приводить к какому-то результату, нельзя огульно кричать, что все плохо. «Другой город» писал тексты, которыми я зачитывался, но если мы даем критический анализ только с одной точкой зрения, то где здесь столкновение мнений, где журналистика? Вопрос ведь был даже не в теме, а в ее подаче: просто в политике нужно разбираться, чтобы вообще о ней писать.

Олег объяснил, что в 2013 году журнал задумывался как издание, которое может критиковать и обращать внимание на какие-то вещи, но его главная цель — нести добро.

— Что ты понимаешь под добром?

— Добро — это значит быть полезным. У критических статей должен быть определенный итог: например, редакция занималась интернатом для слепых и имела конкретные результаты своей работы, — это круто, вот это и нужно.

После разговора с инвестором произошла встреча с Андреем Кочетковым, и тогда я узнал, что он уходит. Я очень удивился, потому что думал, что Андрей останется в должности со-редактора. Развивать журнал без основателя глупо, но Андрей сам принял решение, что не будет нести ответственности за публикации и их тематику. Тем не менее, он остается в команде, но заниматься будет преимущественно «Том Сойер фестом» и офлайн-проектами.

— Насколько я поняла, редакция восприняла тебя в штыки, и вслед за Андреем уволилась половина команды.

— Ушли только два человека — Евгений Нектаркин и Антон Черепок. Мне очень жаль. Я тысячу раз пытался их переубедить, и все еще надеюсь, что они передумают. Но на фоне всего этого я бы не сказал, что команда приняла меня в штыки — с тем же Черепком мы в редакции периодически ржем, у него нормальный человеческий юмор.

— Андрей Кочетков займется офлайн-проектами, два журналиста ушли. Кто в этом случае будет писать тексты?

— Пишущих людей, по факту, осталось трое — журналистка Ксюша Лампова, выпускающий редактор Лина и шеф-редактор Дмитрий Ширкин, который пришел со мной. Еще есть фотограф Даша Григоревская, остается человек, который занимался экскурсиями.

— Расскажи, чем ты занимался до «Другого города».

— Моя специальность в университете «Организация работы с молодежью» — вообще никак не связана с журналистикой. В медиа я попал в 2003 году. Сначала друзья пригласили меня на должность пресс-секретаря общественной организации, — тогда я мало понимал, что это такое. Я понакупил разных книжек и сидел читал, что такое пресс-секретарь, журналистика, — так и получил свои первые знания. Потом работал в политической передаче «Треугольник» на канале «РИО», писал статьи для «Волжского комсомольца» и газеты «Молодежь».

Когда у меня появилась возможность развиваться в поле студенческих организаций, я увидел в этом шанс, и в 2006 году создал первый студсовет — сначала моего университета, МИРа, а потом и всей области. Потом я параллельно запустил собственный бизнес-проект.

— Что это был за бизнес?

— Секрет. Продавал. Это связано с модой, украшениями, — всем, что называется «бьюти». Но потом передо мной встал выбор: либо я бросаю абсолютно все свои проекты и занимаюсь только бизнесом, либо остаюсь на общественной должности. Я выбрал второе, и меня пригласили работать в администрацию города, — возглавить городской молодежный центр информации и аналитики. Там передо мной стояла задача донести посыл администрации до молодежной тусовки, — людей, которые абсолютно не интересуются жизнью города и региона.

В 2011 году я стал координатором первого студенческого канала «Молоко», который просуществовал пять лет. Юридически это был частный проект, но фактически он помогал администрации выходить на нужную целевую аудиторию. Так как канал существовал не на государственные деньги, в число моих задач также входило привлечение прибыли. Но вытянуть «Молоко» на самоокупаемость не удалось.

Один из сюжетов телеканала «Молоко»

Я вспоминаю этот опыт тепло. Мы одними из первых начали использовать квадрокоптеры для социальных нужд, сделали интернет-трансляцию в вузы — все это при минимальных инвестициях. Но были и другие времена: однажды редакция «Молока» взбунтовалась. Главный редактор взяла слишком много людей в штат, но не согласовала это со мной, — количество сотрудников увеличилось, а денег, выделенных на зарплаты, нет. Когда пришел месяц оплаты, я только и мог сказать: «Извини, но где я возьму эту сумму?». Я нашел способ выплатить зарплату частями и закрыть этот вопрос, но при этом поставил условие распрощаться с некоторыми ребятами.

— Сколько человек уволилось после этого предложения?

— Не уволились, а приняли решение развиваться в другом направлении. По итогу ушло 10 человек из 20. Этот опыт дал мне большую пищу для размышлений о том, как строить работу, и особенно — работу с творческими людьми. И к чему она может привести.

В день своего назначения я узнал о себе много нового

— Чем ты занимался последние несколько лет?

— В 2015 году я перешел работать в общероссийский народный фронт, где провел 2,5 года. Это крупная президентская организация. Все почему-то воспринимают ОНФ как некое чиновничество, но это вовсе не политическая партия, просто общественная организация со своим подходом и размахом.

— Когда я изучала твою биографию, то прочла, что до ОНФ ты был первым секретарем самарского горкома комсомола. Только там ты фигурируешь под именем Тимура Зацепина. Еще я узнала, что под этим именем ты подвергался нападениям за то, что расклеивал листовки с призывом отметить акцией протеста очередную годовщину «кровавого воскресенья».

— Давай не будем трогать эту тему. Это было в очень далекое время, с 2004 по 2005 год. Хочу подчеркнуть, что я состоял не в партии, а в общественной организации, которая имела отношение к КПРФ, но не более того: просто тимуровское движение в его советском понимании. И да, так повелось, что по жизни у меня два имени: друзья зовут Тимуром, а по работе я Денис. Но это моя личная семейная история, и по документам я имя никогда не менял — как был Денисом, так и остался. А нападение — да, тогда нас сильно прессанули. Рядом с площадью Куйбышева на Вилоновской на нашу группу кинулись 10 человек — нападали, конечно, по политическим причинам. Была потасовка, где мы оказались слабее, нас было-то всего четверо. Потом долго сидели в РОВД, выясняли, кто здесь прав, кто виноват.

Информации про митинги на сайте «Другого города» не будет

— Давай вернемся к настоящему. Задели ли тебя негативные комментарии по поводу твоего назначения?

— О, соцсети — это отдельная тема. В день своего назначения я узнал о себе много нового. Например, писали, что я «согласован с властью». Мне одобрение что ли дали какое-то, характеристику? Может, я член политической партии? Никогда такого не было, пробейте по любой базе.

Помнишь, как в сталинское время была фраза «Домохозяйка должна уметь управлять государством»? Очень приятно, что у нас в интернете много людей, которые знают, как управлять редакцией. Например, Владимир Сверкалов написал, что Зацепин не даст выходить некоторым текстам. У любого человека в редакции можно узнать, — я ничего никому не запрещаю. Мы не будем критиковать власть и станем «Волжской коммуной»? Тоже бред. Я не собираюсь переформатировать издание, и даже больше скажу, власть нужно критиковать, это во благо. Главное, чтобы от критики была польза.

— Что изменится в «Другом городе» с твоим приходом: будет ли издание по-прежнему фокусироваться на проблемах старого центра и его архитектуры?

— Я очень переживаю за старую Самару, но о ней нужно уметь писать. Посадить студента, который слепит текст об историческом центре — это ни о чем, в этом плане условные Черепок и Нектаркин — совершенно другой уровень. Если ребята останутся и продолжат работать, то тема не засохнет, но если они уходят окончательно, то мы не сможем говорить о старой Самаре, пока не найдем человека на замену.

— Что насчет публикаций про митинги? Будете ли вы их освещать?

— Я думаю, что информации про митинги на сайте «Другого города» не будет. Но владельцем редакционных соцсетей фактически продолжает оставаться Андрей, это его площадка. И если он сочтет такие публикации нужными, то сможет их сделать. Понимаешь, ведь еще митинг митингу рознь: одно дело пройтись с транспарантом «Все плохо, всех разогнать» и другое дело — построить продуктивный диалог.

— Ну вот митинг против коррупции, из-за которого начался конфликт в редакции, — это какой митинг?

— Я как гражданин считаю, что это подстава. У этого мероприятия скользкое юридическое обоснование проведения, и то, что полиция будет забирать его участников, было понятно с самого начала. Этот треш был нужен организаторам, чтобы потом написать, что в Самаре забрали 20 человек. Я не знаю, хорошо все это или плохо, но как бы нефиг провоцировать.

— Из твоего рассказа создается впечатление, что в последнее время ты больше занимался организаторской деятельностью, чем журналистикой «в полях». Ты главный редактор, который привык давать или брать интервью?

— Я бы сказал, что я привык быть третьим человеком, — тем, кто находится рядом. Я не сторонник давать интервью — за нас говорят не слова, а дела. А с точки зрения работы скажу так: я не классический журналист. Интервью должен брать профессионал, который на это заточен, который все знает. Для этого у нас в команде есть Дима Ширкин, который пришел из «Аргументов и фактов», и остальная редакция.

— А чем тогда ты будешь заниматься как главный редактор, если не текстами?

— Новыми проектами. Я в любом случае буду заниматься контентом, но формировать его будет, в первую очередь, редакция.

— Кто для тебя ориентиры в журналистике? Назови несколько изданий или личностей.

— Мне нравится екатеринбургский It’s My City — они так просто пишут, но всегда зачитываешься. Люблю подачу «Медузы». Дудь, конечно, без него никуда. Последнее время читаю «Лайфхакер», они часто выцепляют классные темы.

— Что в региональных медиа тебе не нравится?

— Нашим СМИ не хватает результативности. Часть изданий видит, что стакан наполовину полон, часть, что наполовину пуст, но никто не берет кувшин, чтобы долить воды.

— До «Другого города» у тебя было собственное медиа «Живой город». Стало ли оно изданием, которое взяло в руки кувшин?

— Нет, поэтому его больше не существует. Это был мой первый опыт работы в интернете. Когда мы задумывали «Живой город», то хотели создать издание, которое заговорит об изменениях в регионе. Видимо, мы затрагивали слишком поверхностные темы, потому что посещаемость сайта не превышала несколько сотен человек в день. Поэтому недавно мы полностью обновили издание: переставили фокус на студенчество, выбрали название Leningradka и позвали в штат нового главного редактора Максима Мельникова. Сейчас это эксперимент, нам еще только предстоит найти себя.

— Работают ли в «Ленинградке» выпускники медиашколы, которой ты занимался последний год?

— Периодически да, на позициях внештатных авторов. Мне сложно говорить о качестве конкретно их работы: кто-то пишет хорошо, кто-то нет. Но можно было бы, думаю, и получше это делать.

— Что ты чувствуешь перед стартом своей работы в «Другом городе»?

— Я ничего не могу делать для галочки. Та же «iВолга» — я пять лет занимаюсь ей, потому что прикипел к форуму. Занятие «Другим городом» тоже потребует, чтобы я вложил всю душу, — только в этом случае читатель что-то почувствует.

— Если бы перед тобой поставили два стула, и на одном были пики точеные, на другом — работа в самарских медиа, что бы ты выбрал?

— Тут же все логично, или нет? Я свой выбор уже сделал.