10

«Люди хотят видеть больше, чем есть на самом деле»

Мухамед Куролесников

16 апреля в баре Comprendo состоится концерт группы «Монти Механик» — дуэта уральских парней, которые записывают изобретательные, теплые и грустные русские песни о красоте повседневной жизни. Мы поговорили с Гошей Мишневым и Ваней Лужковым о трудностях жизни маленького человека в суровом Челябинске, обсудили наболевшие вопросы о русской музыкальной журналистике и ближайшие планы.

— Сложилось впечатление, что вы оба к концертным выступлениям относитесь не очень хорошо и считаете, что выступать — не самое приятное и удобное дело.

Гоша: Да нет, просто это не мой конек. У нас опыта нет и особо никто никуда не звал. Вот позвали — мы поехали в тур, посмотрим, что из этого выйдет. В общем мы не против, главное, чтобы это было хорошо.

— В этот раз вас позвали выступать не просто так, а потому что вы какую-то инициативу проявили. Никому, видимо, в голову не приходило, что «Монти Механик» можно позвать выступить у нас в городе. А потом вы вдруг пишете большой пост, мол, давайте что-нибудь придумаем, чтобы сделать тур вместе.

Гоша: Нет-нет-нет, там все не так немножко было. Мы этот пост написали уже после того, как нам с разных мест начали задавать вопросы: мол, когда вы к нам приедете или не хотите ли вы к нам приехать. Но конкретики не было. По-моему, мы сначала подумали, почему бы не попробовать сделать это в интерактивном каком-то формате с помощью краудфандинговых платформ. Мир же не стоит на месте. А после того, как написали этот пост, мы увидели, что в действительности конкретики так и не появилось. Мы тогда сказали: ну, давайте пусть все-таки какие-то более-менее профессиональные люди, которые хотя бы уже раз кого-то куда-то привозили, занимаются этим вопросом — тогда мы поедем. И люди нашлись, откликнулись, и вот мы едем в тур.

Есть такие люди, которым скажешь, что мы не вкладываем добро, так они сразу подумают, что мы, значит, вкладываем зло

— Чего от этого тура ждете?

Гоша: Ждем? Ну, в первую очередь это бабки, конечно, сразу напугаем вас! Кажется, вы нас привозите? Так что готовьтесь, ребята, раскошелиться.

Да эмоций ждем новых, наверное. На самом деле страшно, если честно, немножко. Волнительно.

— Из-за того, что в первый раз?

Гоша: Ну это уже такой масштаб серьезный тур, все-таки пять городов. Судя по группам «В контакте», людей много придет. Не хотелось бы их разочаровать, например. (Демонически смеется.)

— Есть такое мнение, не только у нас, но и у многих писавших о вас, что музыка ваша излучает добро. Вы сами так считаете? Вы добро туда вкладываете? Или что-то другое?

Гоша: Другое. (Смеется.) Отвечает Иван Лужков. Что я-то все время говорю? Давай, Ваня, мочкани про добро что-нибудь.

Ваня: Да нет, не вкладываем. Это же просто песни.

Парни, у нас нормально денег, машины там, дачи есть. Ничего такого трагического и серого в нашей жизни не происходит

— Есть противоположный вопрос. Челябинск — это же русский суровый город; уже навязла в зубах шуточка про суровых челябинских кого-нибудь, в том числе и музыкантов. Как с вами это коррелирует? Как вы живете в суровом Челябинске и излучаете добро? Хотя, как вы сказали, вы его все-таки не вкладываете в музыку.

Ваня: Да город как город. Обычный город, таких много в России. Он еще не самый плохой, между прочим. Он один из самых крупных. Тут университеты вообще-то есть, филармония, органный зал, ничего сурового.

Гоша: Я добавлю. Вы же сейчас буквально поймете про добро, что мы не вкладываем его. Знаете, есть такие люди, которым скажешь, что мы не вкладываем добро, так они сразу подумают, что мы, значит, вкладываем зло. Не хотелось бы, чтобы нас неправильно поняли в этом смысле. Просто люди хотят видеть больше, чем есть на самом деле.

А про Челябинск: видимо, всем хочется ассоциировать нас, как пишут журналисты, с хроникой маленького человека. Вот он сидит в панельке, это такая романтическая картина, которую избалованные московские журналисты видят, и для них это какой-то героизм, что такой вот чувак там из последних сил живет. Парни, у нас нормально денег, машины там, дачи есть. Мы в общем-то ездим по заграницам. То есть ничего такого трагического и серого в нашей жизни не происходит. Просто хочется, чтобы эти иллюзии развеялись.

Примерно так выгладит выступление группы «Монти Механик» в родном Челябинске

— Это хорошо. К вам прилепился также ярлык не просто «маленьких людей, из последних сил выживающих в суровом городе», но и знаменитое обозначение жанра, которое возникло благодаря порталу «Афиша-Волна»: «новые тихие». Нравится ли вам вообще, что вас так называют? Чувствуете ли вы какую-то наследственность своей музыки по отношению к тем, кого можно назвать «старыми тихими» русской музыки, таким как Юрий Визбор, Булат Окуджава и прочие. А может быть, к «старым тихим» зарубежной музыки, например, Simon and Garfunkel.

Гоша: Мне вот не нравится, что так вообще кого-либо называют, я считаю, что нужно в обязательном порядке запретить так кого-либо называть: «новые тихие».

Ваня: Ну это же, как я понимаю, идет от альбома Kings of Convenience — Quiet Is the New Loud. Я, честно говоря, не знаю, мне сложно понять логику другого человека, который почему-то так решил назвать. Не знаю, откуда взялась такая ассоциация и почему.

Гоша: Я могу предположить, что она взялась опять с той же темы, что вот там сидят в квартире люди, выйти боятся, потому что город-то страшный, там же поубивают их на улице. Они сидят и поют, а громко-то петь нельзя — соседи же кругом. И вот они сидят забитые и как бы творят историю в своих обшарпанных белых стенах — новые тихие. Видимо, у журналистов есть какая-то потребность как-то классифицировать музыку и взаимоувязать, чтобы появилась какая-то предыстория.

 

Иван Лужков

 

 А вообще сравнение с другими подобными группами, например с Сергием Черепихо или Григорием Полухутенко, или теми же Kings of Convenience, вам нравится?

Гоша: Да это-то нормально, сравнивать — это естественно. Черепихо, Полухутенко — это музыканты, с которыми мы в одно время в одном жанре, может быть, существуем. Но общего не так уж много. Пускай с Визбором сравнивают — тоже не самое плохое сравнение. Чувствуем ли мы наследственность? Нет, не чувствуем.

 

— Та же «Афиша-Волна» после выхода второго альбома «Монти Механика» неожиданно дала ему титул лучшего альбома 2014 года. Было ли это приятно или, наоборот, вы считаете, что такое внимание излишне или даже вредно?

Гоша: Это было приятно.

 

— Сами как думаете, справедливо дали?

Гоша: Да, конечно, справедливо, почему нет. Это же просто авторское мнение редакции, я бы не делал из этого далеко идущих выводов. Все равно широкая аудитория нам пока недоступна, и мы не можем объективно оценить, лучший это альбом или не лучший. Но тот факт, что его в принципе достаточно много людей похвалило, — это, конечно, приятно, что говорить. Эмоции были положительные.

 

«С ТГК поработать было бы прикольно. Только они про нас не знают»

 

— Какое место занимает музыка в вашей жизни?

Гоша: Какое место? Да главенствующее, наверное. Существенное, скажем так. Но с чем сравнивать? Много ли времени это отнимает? Если по времени судить, то, наверное, явно не первое и даже не второе.

 

— А если так: топ-3 самых важных вещей в жизни?

Гоша: Хотелось бы пошутить на эту тему, но экспромтом не приходит в голову ничего смешного, следующий вопрос. (Смеется.)

Ваня: Главное, чтобы здоровье было. Здоровье — это самое главное. Будет здоровье — все остальное приложится.

(Смеются.)

Гоша: Я вот на самом деле хотел бы музыкой заниматься более часто и более профессионально, но я даже не знаю, получится у меня это или нет, потому что, грубо говоря, в свое время в музыкальную школу меня не отдали, а так — играл бы сейчас на пианино, например.

 

Георгий Мишнев

 

— Я помню, что легендарный музыкальный публицист Андрей Горохов критиковал как раз вашу музыкальную часть. Как вы отнеслись к его известному посту о «Монти Механике», если вы его читали?

Гоша: Я читал. Да нормально, хорошо, мне даже интересно было. Начнем с того, что про первый альбом он вообще ничего не написал. Он написал про метроном — в общем-то в точку попал, записывали некоторые песни под метроном. Иван готов дать развернутый комментарий.

Ваня: Он просто надоел с этим метрономом. Он уже двадцать лет одно и то же несет, если честно. Еще кто-то читает его что ли? Все понятно, давно известны его вкусы, очевидно, что группа «Монти Механик» не входила в область его интересов. Еще десять, пятнадцать двадцать лет назад она бы не вошла в область его интересов. Сейчас он просто сидит, фейсбук читает, ему делать нечего — он пишет. Под метроном, не под метроном — какая разница? Мы музыку племен в Южной Африке что ли играем, при чем тут метроном? Если надо — включаем, не надо — не включаем.

 

«Каждый может сидя в квартире записать альбом и получить хвалебные рецензии журнала „Афиша“»

 

— Как вам кажется, изменилась ли функция музыки в общественной жизни в последние годы? То есть не только лично для вас, а вообще для всех людей? Есть ощущение, что раньше музыка объединяла людей сложнее и интереснее, чем сейчас. Создавала новые социальные структуры, субкультуры. А сейчас такого нет, сейчас музыка — это будто бы просто утилитарная функция человеческой жизни.

Гоша: Как я люблю говорить, правильно заданный вопрос — это половина ответа, а этот вопрос — это, в общем-то, 100% ответа.

 

— А ваше отношение к этой мысли какое?

Гоша: Я бы согласился, наверное. Я связываю это с информационной свободой, тем, что музыка сейчас очень доступна. Любая и в любом месте. Ее даже уже настолько много, что каждый может, сидя в квартире, записать альбом и получить хвалебные рецензии журнала «Афиша», например. Раньше за музыкой куда-то бегали, на какие-то концерты. За идеями бегали в том числе.

Ваня: А мне кажется, что, например, для подростков мало что изменилось, у них по-прежнему гораздо большая потребность в самоидентификации, чем у взрослых людей.

 

— Сами по концертам уже не бегаете?

Гоша: Ну я вот на «Мгзавреби» ходил уже два раза. Не знаете «Мгзавреби»? Это грузинский коллектив. Больше ни на кого не ходил. И не пойду. (Смеется.)

 

— Не понравилось?

Гоша: Не, мне нравится. Мне вообще грузинская культура нравится, и музыка их нравится. Я их вообще давным-давно нашел, когда в Грузию ездил. И давно их слушаю. Ну, они профессионалы, понимаете ли. У них там восемь человек в группе вокалистов с прекрасными голосами, красавцев. Ну два раза сходил, третий уже не пошел — не каждый же квартал ходить, в самом деле.

 

— А эта музыка, которую ты слушаешь, она влияет на то, что ты пишешь?

Гоша: Наверное да, но не напрямую, а подсознательно. Вообще все влияет на все.

 

— Понятно, что все влияет на все, но ты можешь какие-то приемы уловить?

Гоша: Уловить могу, использовать — не всегда. Потому что реализовать не могу. Ивану виднее, он иногда подмечает что-нибудь, когда я ему демки скидываю, а он говорит, что это похоже на что-нибудь.

 

 

— Как записывали последний альбом? Чем пользовались?

Гоша: Всем. Было все то же самое, что с первым. Но знаете, есть такой закон Парето: 20% усилий дают 80% результата. Вот первый альбом мы так писали. А второй альбом мы вообще писали так, что 10% усилий дали 90% результата, потому что мы потратили на него раза в два меньше времени. А получился он более успешным почему-то. Третий будем писать — посмотрим, получится ли, чтобы 0% усилий дали 100% результата.

 

— Пару лет назад с Максом Николаевым и его группой Pinballsound у тебя была совместная работа — песня «Солнечный день». Как это вообще произошло, кто был инициатором?

Гоша: Максим, по-моему, был инициатором. Он написал: давайте что-нибудь вместе запишем. Песня «Пил» ему понравилась, вот он после нее и предложил вместе что-нибудь сделать. У меня какие были демки на тот момент — я ему их скинул. Он и сказал: давай вот эту делать. Ну, и Ирина — супруга его — написала второй куплет. Гитару и голос мы записали, а остальное Макс все сделал.

 

 

— С кем еще вы хотели бы поработать в современной русской музыке?

Гоша: Затрудняюсь ответить. Иван, у тебя есть какие-то фавориты?

 

— «Триагрутрика»?

Гоша: «ТГК»? Да, кстати, с «ТГК» было бы прикольно. Только они про нас не знают. (Смеется.)

 

— В начале разговора ты упоминал про будущий третий альбом. Как с ним дела продвигаются?

Гоша: Почти что никак. Хотя в процессе подготовки к концерту родилась песня. Так же все говорят: «Родилась песня»? Я уже причисляю себя, так сказать, к музыкальной культуре нашей страны и тоже имею право так говорить. Родилась песня, посвященная Демису Руссосу, который ушел от нас в этом году. И от вас. От вас даже в большей степени, чем от нас. И вот родилась хорошая песня, мы ее на концерте испортим, (смеется), то есть исполним. По Фрейду оговорился. Мы испортим ей концерт!

 

— Как я понял, пока вы достаточно волнительно относитесь сами к интервью, поскольку оно у вас второе.

Гоша: Было еще одно в текстовом режиме, для молодого челябинского интернет-издания.

 

— Если бы вы сами у себя интервью брали, что бы вы у себя спросили?

Гоша: Да я бы не брал у себя интервью вообще.

 

— Ну представь, что ты хочешь оставить след для потомков, которые будут читать эти строчки из пятидесятилетней давности журнала. Что бы ты хотел, чтобы они прочли?

Гоша: Затрудняюсь ответить. Да я и сам-то интервью не читаю, мне не очень интересно, если честно. Я вообще не знаю, кто их читает, если честно. (Смеется.) Вот Иван подсказывает, что их читают журналисты, которые берут следующее интервью. А вообще, может быть, это скучно, но я ничего не хотел бы сказать потомкам через пятьдесят лет. «Моя музыка скажет все за меня» — наверное, это был бы правильный ответ. А, в тексте интонаций нет, поэтому это будет выглядеть неудачно, да?

 

— Ну, я могу придумать специальный знак, который будет обозначать сарказм.

Гоша: Иронию!

 

— И вставлять его где надо.

Гоша: Его просто везде вставить придется.

16 апреля, 20:00, бар Comprendo

Вход: запись на стене встречи «Вконтакте» + репост — 200 рублей; в день мероприятия — 300 рублей.

Забронировать столик можно по телефону: 340-10-70.