1366

Прямые руки: художница на кладбище

Текст: Екатерина Имукова Фото: Вероника Синицына

 

Десять лет путь Олеси Микмановой на работу пролегает сквозь ряды ухоженных или нет могил, но она не сторож на кладбище, а художник по камню: рисует портреты усопших и гравирует могильный камень эпитафиями. Друзья и близкие не в восторге от занятия девушки, но она никого не слушает и считает это своим призванием. Мы узнали у Олеси, каким был ее путь на кладбище, как менялась мода на могильные памятники, можно ли при жизни заказать свой портрет и как работать, когда каждый день сталкиваешься с горем.

Путь в профессию

Несколько лет назад я резко сменила свою деятельность. Я выучилась на музыканта, играла на народных инструментах, затем работала в школе, и у меня даже был свой коллектив. Дальше, как, наверное, у многих со временем, возникла потребность все резко поменять. Рисовать мне нравилось всегда, поэтому я решила получить образование в этой сфере. Потом стала подмастерьем у художника на кладбище, и уже десять лет занимаюсь любимым делом.

Лучше, если человек получится на памятнике, как живой

Лики смерти

Портрет на надгробной плите — дань памяти, и заказывают их все, кто чтит умерших и скорбит по ним. Нельзя разделить всех по каким-то категориям. Клиенты называют это последним подарком близкому человеку. Люди приходят на могилу, как на встречу к своему родному, словно он не ушел в небытие, а где-то рядом. Самое тяжелое в психологическом плане — рисовать ребенка. Всегда трудно воспринять, что его жизнь оборвалась в самом начале, и он так много не успел сделать. Еще грустно рисовать групповые портреты — когда в аварии погибла целая семья или ушедший попросил в завещании похоронить его вместе с усопшим родственником. В моей практике заказчик еще ни разу не отказался от сделанного портрета. Бывает, что-то не нравится, и мастера, конечно, идут навстречу.

Каменное сердце

Нельзя все время думать о смерти. Художники по камню воспринимают надгробный портрет как художественное произведение. Я стараюсь абстрагироваться и выкладываюсь на 100%, чтобы вышло, как на фотографии. Еще лучше, если человек получится, как живой. Труд этот очень ответственный. Во-первых, это работа, за которую мне платят, а во-вторых, не хочется оскорбить чувства близких некачественным результатом.

На камне нужно работать очень усердно, ведь это не бумага, на которую наносишь несколько мазков — и появляется набросок. Тут нужно терпение, и этот труд очень кропотливый. Надо сделать ровную фактуру, потом прорисовать потрет, чтобы был объем, живость. У каждого художника проглядывается свой стиль.

Одна женщина, больная раком, попросила заранее сделать ее портрет на памятник

Работать приходится с мрамором и гранитом. У них разная структура — идеально черная, пятнистая, с вкраплениями. Сложнее — с гранитом: его нужно долго-долго выравнивать.

Инструмент, которым я работаю, называется матовка. Если на бумаге рисунок делается черным по белому, то у нас — как на негативе: белым по черному. Нужно в граните пробить каждую точку, и в этом основная сложность. С карандаша на матовку было сложно перейти: необходима усидчивость и большой интерес к творчеству. Я в своем ремесле всегда учусь, перенимаю чужой опыт. Портрет я пишу день-два, но бывает, что и пять — все зависит от размера.

По предзаказу

Однажды ко мне пришла женщина за сорок, у которой был рак в последней стадии, и попросила заранее сделать ее портрет. Для меня это, конечно, было дико и психологически тяжело, но таково было ее желание. Работу она тоже принимала сама. У человека должны быть большая сила духа и смирение, чтобы пойти на такое.

Мода на памятники

Раньше все было аскетично: прямоугольник, никаких излишеств. Но техника развивается, появились новые инструменты, благодаря которым можно сделать любую форму, — какие только дизайнерские проекты ни придумывают. Иногда человек сам фантазирует, а мастер пытается воплотить. Из необычных, но популярных — сердце, голубь, крест, драпировка. Еще была мода делать фигуры усопших в полный рост, но сейчас в основном заказывают портреты.

Эпилог

Близкие не очень хорошо относятся к моему ремеслу, даже отговаривают. Энергия, говорят, здесь не самая благоприятная. Все-таки кладбище — место плача.

Что касается загробной жизни, мне действительно кажется, что души людей после смерти никуда не исчезают. Да, я верю, что после нас остается какая-то энергия.

Читайте анонимное интервью с работником ритуального агентства «Русская смерть: сколько ты стоишь?». Как ангелы смерти приходят толпами к родственникам усопшего, сколько стоит застраховать смерть и как врачи информируют ритуальщиков — по ссылке.