2771

Хроники закрепощения: почему гос и аэрокос все еще не объединились

Алексей Юртаев

27 сентября в Минобрнауки объявили о сворачивании программы объединения вузов, которую запустил экс-министр образования Дмитрий Ливанов. Очевидно, ее признали недостаточно эффективной, а минусов у слияний обнаружилось больше, чем плюсов. Самарский университет — ровесник программы: два года назад СГАУ и СамГУ слились в «аэрогос», довольно болезненно для обоих. Новость об объединении встретили митингами, а первый день рождения вуза отметили поминками. Студент экс-госа Алексей Юртаев пересказал историю университета-Франкенштейна: что пережили студенты и преподаватели, как изменения сказались на работе обоих кампусов и почему гос и аэрокос физически объединились, но фактически — до сих пор нет.

Теория объединения

Девятнадцатого августа 2016 года стало известно о главной новости в сфере российского образования — сменился глава министерства. Новым министром стала Ольга Васильева — с ее назначения политика слияния вузов, которую начал экс-министр Дмитрий Ливанов, пошла на спад.

Сам Ливанов пояснял необходимость слияния вузов в открытом письме. По его мнению, в России нужно было сократить количество вузов из-за демографической ситуации — выпускников одиннадцатых классов с каждым годом становилось все меньше, и в универы было просто некому поступать. По логике Ливанова, чтобы не погибнуть, вузам с недостатком студентов нужно объединяться с более крупными учебными заведениями. Но как это относилось к двум крупнейшим вузам Самарской области — большой вопрос.

В сфере образования к программе отнеслись скептически с самого начала. Так, ректор МГУ Виктор Садовничий предостерегал: «Если вузы укрупнять, это не значит, что проблема решится», а ректор «Вышки» Ярослав Кузьминов прогнозировал сокращение количества региональных университетов на четверть. Ливановская политика объединения себя не оправдала — в свежесозданном Самарском университете до сих пор неспокойно.

Общероссийская практика

Объединение вузов стало всероссийской тенденцией. Экспериментальное слияние началось в Тамбове. В 2012 году там решили слить технический вуз и государственный университет имени Державина, но митинг в восемьсот человек показал, что объединяться учебные заведения не хотят. Независимость удалось отстоять и РХТУ имени Менделеева, чья петиция против объединения с МИСиС набрала более двадцати тысяч подписей. Представители московских университетов индустрии транспорта добились отсрочки решения по созданию единого национального транспортного университета — с приходом Васильевой разработка проекта по объединению заморозилась.

Но случаев, когда протесты против объединений ничего не изменили, куда больше. В 2014 году объединили Российский Экономический Университет имени Плеханова и РГТЭУ, — изменить решение верхушек не смогла даже голодовка преподавателей. А в 2015 университет управления слили с МГЮА — и созданная студентами петиция не принесла успеха. Хуже всего дела обстояли в Мурманске: на севере не получилось объединить гуманитарный и технический вузы, и тогда у последнего отняли лицензию по техническим специальностям. Студентов же просто перевели в единственный оставшийся в регионе вуз — гуманитарный. Сотни учащихся фактически остались без каких-либо гарантий на успешное окончание образования.

Реакция в Самаре

6 февраля 2015 года в Самаре отмечали День науки. В честь праздника ученые и преподаватели собрались в филармонии: ожидалась торжественная часть, награждение лучших и выступление губернатора. Оно-то все и перевернуло: перед толпой улыбающихся профессоров Николай Меркушкин объявил, что собирается объединить три крупнейших самарских вуза в один.

Помимо СГАУ и СамГУ, в процесс изначально был вовлечен и СамГТУ. Областной вуз-гигант планировали построить из трех университетов и даже закрепили это документом с концепцией, который распространяли в печатном виде среди студентов. Позже политех от процесса открестился, поразив общественность своей непреклонностью. Однако через несколько месяцев вуз все же объединился со строяком, — но это уже другая история.

Новость о слиянии оставшихся вузов вызвала недовольство у студентов и преподавателей. Владимиру Путину моментально адресовали петицию, которая собрала больше подписей, чем петиция РХТУ, — под ней отметилась двадцать одна с лишним тысяча человек.

 

На уровне верхушек на процесс объединения реагировали положительно, всячески объясняя его необходимость. Так, в интервью сотрудникам пресс-центра нынешний ректор Евгений Шахматов намекал, что СГАУ будет вытягивать СамГУ из экономической ямы: ведь бюджет бывшего госа в пять раз меньше, чем в СГАУ — 750 миллионов против 3,4 миллиардов, а цифры от заработка на открытиях и патентах различались почти в девять раз.

Такие заявление студентов не убедили: 7 июля 2015 года состоялся первый митинг против объединения, который по разным данным собрал от 150 до 500 участников. Собрание под окнами Самарской губернской думы организовал Михаил Матвеев — выпускник истфака госа. На митинге почти не было студентов, а его концепция плавно перекатилась в политический подтекст с требованием отстранить от работы Николая Меркушкина. Многие студенты анонимно рассказывали, что им грозили отчислениями в том случае, если они посетят мероприятие. Никакой обратной реакции от Министерства образования и науки не последовало.

Вопреки митингу и петиции, объединение госа и аэрокоса завершилось относительно мирно, а упоминания о протестах не прошли в федеральные СМИ. К началу ноября приказ о слиянии был подписан.

Причины недовольства

Университетское население разделилось на два лагеря — «за» и «против». По большей части, оппозиция беспокоилась, что за объединением последует сокращение бюджетных мест и преподавательских ставок. Недовольные студенты объясняли свое несогласие тем, что в ключевых вопросах их мнение проигнорировали — например, в разработке нового логотипа. Эмблему университета нарисовали и приняли за месяц, но многим она не нравилась — лого даже успели уличить в плагиате у Shazam и компании по производству пластырей GDS.

Студентов также не спросили, согласны ли они с новыми правилами пользования интернетом: в общежитии бывшего госа за возможность летать на максимальной скорости в десять мегабит теперь платят шестьсот рублей в месяц. До объединения за эту же сумму можно было получить интернет в шесть раз быстрее. Студенты анонимно рассказали «Большой Деревне», что цены повысили внезапно и предложили два пути: либо купить свои модемы с низкой скоростью, либо принять условия аэрокоса. «Вместо привычных трехсот пятидесяти приходится платить шестьсот рублей — еще и комиссия».

Сразу после объединения вуз условно разделили на Юг и Север: с тех пор он состоит из двух больших корпусов, территориально удаленных друг от друга.

Интернет-баталии

Если на митинг вышло не больше пары сотен смельчаков, то в интернете бунтовали тысячами. Еще до объединения в топ вышел хэштег #сгауживи, распространявшийся среди студентов аэрокосмического.

Гораздо больше учащихся юзали тег #госживи. Его ставили под гневными постами в твиттере или фейсбуке, которые доступны и сейчас.

Студенты писали о потерях от разъединения, публиковали фото со снятыми с фасада здания буквами «ГОС» и создавали опросы по типу «Подпишете ли петицию о разъединении?». Популярный паблик «Типичный СамГУ» оккупировали противники объединения и переименовали его в «Свободный СамГУ».

В начале сентября студентов массово перебанили в верифицированном паблике вуза за упоминание тех привилегий бывшего госа, которые до объединения обещали сохранить. Чаще всего жаловались на отмену бюджетных поездок в Крым и факультетских выездов на базу отдыха. Причины блокировки выглядели, как насмешка: в ответ на озвучивание реальных проблем студентам отвечали «Слишком баянисто», «В следующий раз шутите лучше», «Одна шутка смешнее другой», — и закрывали доступ к площадке, где можно было высказать свое мнение.

За этим последовали и более серьезные публикации в вузовском «Подслушано», призывающие к сепаратизму. Но в итоге революционные идеи не вышли за пределы киберпространства, хотя гневные посты в пабликах вуза появляются и сейчас.

Профсоюзный холивар

Профессиональный союз студентов имеет большое влияние на учащихся хотя бы потому, что решает вопросы со стипендиями. Он же тесно сотрудничает с администрацией вуза. В случае с Самарским Университетом нового главу профсоюза выбирали только через год после объединения. До этого в вузе действовали два уполномоченных органа — северную площадку представлял Олег Постевой, а южную — Александр Виноградов.

14 октября 2016 года состоялись выборы на должность председателя и был учрежден новый, единый профсоюз. По количеству голосов выиграл Олег Постевой, но прямо в зале ректор Евгений Шахматов заявил, что не согласен с решением студентов: «На моей памяти впервые делегаты не поддержали ректора. Это свидетельство незрелости делегатов».

Сразу после этого ректор пообещал, что единственным легитимным представителем студенчества в администрации станет Совет Обучающихся — альтернатива профкома. Пророчество ректора сбылось: через месяц у Постевого неожиданно обнаружили завышеный доход в сорок восемь тысяч рублей и выявили ряд нарушений в работе профкома северной площадки. Новые выборы с «проюжными» кандидатами, назначенные на 26 декабря, так и не состоялись, а Олег Постевой обратился в суд — глава бывшего профсоюза оспорил решение. С тех пор работа профкома так и не нормализовалась.

Состояние студенческих органов пояснил Даниил Брежнев — студент исторического факультета и член профсоюза: «Официальный представитель студентов сейчас — студсовет. Этот орган может решать проблемы только через „людей“ — пока у тебя хорошие отношения с кем-то сверху. Сейчас наш университет не имеет организации, которая была бы независима и защищала бы права студентов. Это очень грустно».

Фактически, сейчас всю студенческую политику определяет университет. Администрация возвысила Студенческий Совет и уменьшила количество полномочий Профсоюзной организации.

Научные сообщества

Перед созданием объединенного вуза ученые из СГАУ публиковали научные статьи в три раза чаще ученых из СамГУ. Проблему отставания решили нивелировать с помощью созданного научного совета, куда вошли 57 представителей аэрокоса и 38 человек из госа.

На студенческом уровне работа над созданием единого научного общества идет уже больше года. В СамГУ до 2015 года существовало общее СНО (студенческое научное общество — прим.ред.), позже вся научная работа распределилась по факультетам, а единое общество упразднилось само собой — за отсутствием организации, финансирования и руководителей, которые к тому времени окончили университет. В аэрокосе научного общества не было — авиационный вуз имеет конструкторские бюро и научных представителей от каждого факультета-института. Конструкторские бюро, в отличии от СНО южной площадки, — не рипнулись. Более того, вся научная жизнь, если верить сайту Самарского Университета, перекатилась на южную площадку и занимается исключительно технической наукой.

Мнения преподавателей

В 2015 году, перед подписанием приказа об объединении, преподаватели боялись высказываться против инициативы: были несогласные лишь частично, по отдельным вопросам. Например, преподаватель госуниверситета на анонимных условиях рассказал, как ему удалось добиться отмены трансляций видеороликов о СГАУ — вузе, которого уже нет, в холле бывшего СамГУ. Несколько месяцев он ждал действий от администрации северной площадки, — но в итоге был вынужден направить письмо непосредственно в Министерство образования.

В южном кампусе также находят изъяны процесса. Например, Владимир Волоцуев, доцент кафедры космического машиностроения, рассказал, что «происходит что-то нездоровое». По словам сотрудника, ухудшилась ситуация в научной работе с командировками: «Существует дефицит бюджета, потому что с присоединением госуниверситета пришли и его долги». Преподаватель также рассказал о ежегодном изменении в организации учебного процесса: «Из-за сжатия нормы нагрузки уменьшается зарплата».

Правда, другая преподавательница экс-СГАУ на условиях анонимности опровергла коллегу: «Зарплаты не уменьшились. Наоборот, нам говорят, что если не будем активно заниматься научной деятельностью, тогда начнут финансово карать».

Впрочем, экс-губернатор Самарской области предупреждал о реорганизации учебного процесса. «Определенное перераспределение полномочий будет, но в меру. Тем, кто будет активно работать, никто руки отбивать не станет», — говорил Николай Меркушкин «Волжской коммуне».

Подпольные акции

Спустя месяц после подписанного приказа неизвестный студент опубликовал серию арт-постеров «Не путайте классический с космическим», где напомнил о важности гуманитарного образования. Учащиеся неуклюже пытались отстоять свою идентичность и заявляли о том, что равнение под одну гребенку не несет ничего хорошего.

Самой осмысленной акцией стал перформанс художника Льва Ушакова «Слияние». 27 августа 2015 года на трамвайной остановке «Улица Мичурина» (ул. Врубеля) показалась девушка в коротком красном платье, идущая вдоль Ботанического сада. Навстречу ей шел Лев Ушаков. Встретившись на трамвайных путях, участники перформанса слились в поцелуе, который с каждой секундой все больше походил на пожирание. Действие прервал надвигающийся трамвай: пара села в вагон и уехала в сторону СГАУ. Тогда куратор перформанса Степан Савченко объяснил его суть: «Мы хотели показать, насколько люди, которые стали символом объединяющихся университетов, могут довериться друг другу. Мы видим грядущее объединение вузов таким: нужно слиться и двигаться дальше».

Но оказалось, что двигаться дальше студенты все-таки не хотят: 29 октября 2016 года, в день рождения госа, активисты устроили символические поминки вуза. Группа студентов в траурно-черном возложила к сводам университета гвоздики и отправилась в храм — поставить свечи за упокой СамГУ. Акцию организаторы поясняли так: «Мы ностальгировали по „Универсиаде“ (выездной лагерь бывшего СамГУ — прим. ред.), по Крыму, открытым аудиториям, отсутствию служебок и прочим плюсам того, еще живого СамГУ».

Творчество и студенческие объединения

До объединения студенческие коллективы северного кампуса существовали сами по себе, и их работа была мало регламентирована. Затем каждое студенческое сообщество стало зависимым от администрации. Процесс оптимизации коснулся и их: были попытки слить фотоклубы экс-госа и аэрокоса, видеокружки и все остальные организации, которые занимались хоть чем-то похожим.

По-настоящему громко против объединения студенты СГАУ высказались этой весной: в начале марта появилось положение, которое якобы исключило СТЭМ — визитку творческого аэрокоса — из программы Студвесны. Как позже сообщило издание «Борт СГАУ», руководство Самарского университета решило объединить СТЭМы с коллективами, которые занимались не полноценными театральными постановками, а менее сложными творческими жанрами.

«Правила студенческой весны диктует Российский Союз Молодежи, и мы должны их соблюдать. Важна многожанровость, а СТЭМ не соответствует требованиям. В нем от силы два жанра: эстрадная миниатюра и художественное слово, которое не все включают в концерт. Мы решили включить в СТЭМ другие направления: песни, танцы, инструментальные композиции. Никто их не ущемляет, просто надо встраиваться в то, что от нас требуют», — прокомментировала нововведения Регина Иванова, администратор отдела культурно-массовой работы Самарского университета.

Университет строгого режима

Тем не менее казалось, что и преподаватели, и студенты все же свыклись с новой реальностью. Однако ночью с 4 на 5 июля на корпусе Самарского университета появилось неаккуратное граффити «КУАИ из госа вали». Так студенты отреагировали на то, что за неделю до этого на здании экс-СамГУ появилась вывеска с названием объединенного вуза, а все упоминания о прошлом госа — исчезли.

Появление ярко-синей краски на фасаде здания впервые перешло черту — тихое и молчаливое сопротивление недовольных объединением перетекло в нарушение закона. Мгновенно в сети распространился хэштег — «янеаэрокос»: наиболее драматичные посты можно прочитать по ссылке.

Болезненно и медленно вузы все же объединились — физически, но фактически студенты и преподаватели все еще отстаивают свою идентичность, память университетов и их историю, а также привычные порядки. Настоящее объединение может произойти только когда обе стороны осознают его необходимость — если она, конечно, есть.