1337

Турник и пикник: что такое площадки для взрослых и какими они должны быть

Анна Маршанская

Согласно существующим строительным нормам, в микрорайонах жилых зон необходимо предусматривать площадки различного назначения: для занятий спортом, отдыха взрослых и детей. Но если с детскими площадками все вроде бы понятно, то по взрослым вопросов явно больше, чем ответов: как они должны выглядеть, что предусматривать, на кого ориентироваться, где располагаться; видел ли их кто-нибудь, наконец? «Большая Деревня» решила разобраться и обратилась за разъяснениями к урбанисту, старшему преподавателю МВШСЭН Петру Иванову и бывшему главному архитектору Самары Виталию Стадникову.

Петр Иванов

Урбанист, старший преподаватель МВШСЭН

— Что такое площадки для взрослых в России?

— В нашей реальности это лавочка, и даже она — довольно неоднозначное явление. С одной стороны, «Да — там же пожилые посидеть могут», с другой стороны, «Нет — там же алкоголики будут собираться».

В Питере был замечательный пример: в 2012 или 2013 году в новых спальных районах на волне романтического урбанизма установили лавочки, чем вызвали ярость местного населения, которое потом их выкорчевывало. То есть, попытка создания гуманной среды вызвала резко отрицательную реакцию тех, кому она предназначалась. Если уж скамейки вызывают столько противоречий, что говорить о более сложных вариантах.

— Какие нормы регламентируют необходимость и определяют параметры таких площадок?

— Есть цифровой норматив, определяющий минимальную площадь: в совокупности детские, взрослые и спортивные площадки должны занимать не менее 10% от площади микрорайона. Будучи параметром числовым, а не качественным, этот норматив, с моей точки зрения, не имеет никакого смысла. Если посмотреть на дворы современной многоэтажной застройки в любом крупном российском городе, то можно обнаружить, что площади дворовых территорий используются совершенно бестолковым образом: там не одна ярко раскрашенная горка, а пять, не четыре турника для воркаута разной высоты, а сорок одинаковых. Это совершенно не отвечает потребностям населения, и к чему такое ковровое благоустройство одинаковыми объектами — неясно.

Дворовая территория жилого комплекса «Хайбери Сквер» в Лондоне. Источник фото

Мы с коллегами из школы урбанистики и журнала urbanurban.ru в 2012-2013 годах занимались разработкой проекта благоустройства двора в спальном районе Москвы и в процессе опроса жителей столкнулись с парадоксом: предыдущее благоустройство производилось не так давно, но в итоге двор сделали только хуже. Увеличилось количество малых архитектурных форм: поставили больше качелей, но все — для детей до 5 лет. Убрали, казалось бы, не очень симпатичные турники — но вокруг них собирались мужчины 30-40 лет, у них было дворовое сообщество, они занимались. Получается, для них двор лишили функционала. Стояли немного углубленные во двор и закрытые кустами брусья, которыми пользовались пожилые мужчины. Их заменили на новые, которые поставили у всех на виду. Тут важно понять специфику: пожилые мужчины, в отличие от молодых, делают упражнения не для выпендрежа, а для здоровья и так, как получается. Заниматься у всех на глазах им некомфортно. Выходит, они лишились спортивной инфраструктуры, хотя по факту количество брусьев не изменилось.

— В самарских дворах часто можно встретить такое явление: компании молодых людей, в том числе молодых родителей с детьми, собираются и жарят шашлыки. Многие относятся к этому с осуждением, хотя понятно, что людям, возможно, просто негде больше это делать: если у них нет автомобиля, они не могут уехать за город. Эта картина, на мой взгляд, иллюстрирует страшный дефицит площадей и каких-либо способов организации досуга взрослых. Можно ли такой процесс, как «шашлыки в гаражах» облагородить?

— В скандинавских странах и в Америке, например, пикниковые зоны и общественные мангалы во дворах — это, в целом, нормальная история. Они могут быть по-разному организованы — как огороженные территории или газовые мангалы, чтобы не дымить на соседей. То есть, при желании, все раздражающие факторы можно свести к минимуму.

В России с благоустройством дворовых территорий есть очевидные проблемы: понятно, что для детей — качели, для пенсионеров — лавочки, но вот относительно объектов для всего остального населения нет никаких идей. И точно так же нет идей организации каких-то общественных центров на первых этажах или общих беседок во дворе. У таких помещений мог бы быть совершенно различный функционал: не зал приемов или зал собраний, а например, общественная мастерская.

Дворовая территория микрорайона «Шишимская горка» в Екатеринбурге. Источник фото

Сейчас развивается такое движение «The Мaker movement». Оно началось в Америке и теперь дошло до России, где тоже постепенно появляются общественные мастерские, в которых люди могут что-то изготавливать в досуговом режиме. При этом мастерская — это не только место, где стоят станки для вытачивания и выпиливания, это многофункциональное пространство — для проведения мероприятий, обмена опытом, связи поколений и не только.

Досуг взрослых в России отчасти берут на себя библиотечная система и система домов культуры, а если не брать социальное обеспечение, еще и торговые центры. Но это все не то: в этих пространствах субъект, диктующий правила поведения и некоторый набор активностей, отчужден от самих жителей. В библиотеке или доме культуры это государство, в торговом центре — его владелец с собственным пониманием того, что там должно происходить, как должно быть устроено и зачем ему это нужно. В противовес всему этому должны существовать специально созданные пространства, где взрослые люди, собравшись, могли бы сами придумывать, чем им заняться, — и вот с ними у нас большая проблема.

— Как в итоге должны быть организованы современные площадки для взрослых?

— У нас сейчас есть четкое разделение между площадками разного назначения: тут детская площадка, тут спортивная, тут лавочка для пожилых. Таким образом, определена конкретная аудитория, которая одна-единственная должна там присутствовать и использовать пространство нормативным образом, вроде как изначально предзаданным. Это достаточно устаревшая ситуация.

Если посмотреть, как проектируются общественные пространства, скажем, в Германии, Австралии, других передовых странах в области благоустройства, то речь там идет о совместном времяпрепровождении людей разного возраста, пола, социального статуса и рода занятий. Это совсем другой подход, это понимание, что общественное пространство является местом, где люди встречаются и происходит их коммуникация.

Дворовая территория жилого комплекса в Гааге. Источник фото

— Происходит ли какое-то движение в этом направлении в России?

— Есть такой Владимир Вагин, который занимается развитием партиципативного бюджетирования — когда в городе или в деревне определенному представительному органу жителей передается право распоряжаться частью бюджета, используя его на свои нужды. Особенно мощно это работает в селах. Сразу выстреливает: «Эгей! А давайте мы этот бюджет потратим на создание общественного пространства или помещения для проведения свадеб, похорон и дней рождений!». Это знаковые события в жизни сообщества, и чем оно сильнее, тем сильнее проявлена эта идея. В городах же она в меньшей степени понятна — особенно в тех, где слабо развита культура местного самоуправления. Скажем, для Самары это скорее «нет», для Перми — скорее «да».

— В парке Горького в Москве можно увидеть лежащие на газонах матрасы и отдыхающих на них людей. В Самаре такого никогда не было и до сих пор нет — для нас привычнее табличка «По газонам не ходить». Получается, людям нужно еще и объяснять, что без стеснения пользоваться общественным пространством — это нормально?

— Да, действительно, нужна какая-то пионерская практика, чтобы люди почувствовали, что им что-то можно. Когда мы находимся в советской логике четко указанного назначения пространства — «Вот детская площадка, тут взрослым делать нечего», «Вот лавочка для пожилых, уйдите молодые», — возможность какого-то творчества и создания новых практик крайне ограничена. У человека не возникает идеи, что он может как-то надстроить, переосмыслить пространство, начать им пользоваться по-своему, не вступая в конфликты. Необязательно распивать на детской площадке спиртные напитки, это могут быть гораздо более спокойные и гораздо менее конфликтные «нарушения», не относящиеся к административному кодексу.

— Как изменились дворы за последнее десятилетие?

— С одной стороны, они стали безопаснее за счет того, что сменился материал: уже сложно найти исключительно металлические конструкции, широко используется пластик и дерево. С другой стороны, есть некоторые вещи, отсутствие которых очень заметно. Например, сейчас почти невозможно найти двор со столом, потому что столы — это еще более конфликтное явление, чем лавочки. Логика такая: «Ну ладно лавочка, там относительно неудобно, а вот если еще и стол — точно будет круглосуточный кутеж и домино». Очень часто это не соответствует действительности, но тем не менее идея стола и присутствия во дворе взрослых как тусовки почти исчезла.

Надо сказать, что в новых элитных жилых комплексах, которые пытаются копировать заграничные радости благоустройства, столы во дворы возвращаются.

Дворовая территория микрорайона «Шишимская горка» в Екатеринбурге. Источник фото

— Что нужно сделать, чтобы наши площадки тоже стали удобными для горожан?

— Есть идея, которая давно сформулирована и была озвучена на Московском культурном форуме в 2014 году: благоустройство у нас является, по сути, инженерно-технической областью, в то время как должно быть вопросом не хозяйства, а культуры. Необходимо радикальное переосмысление того, что такое благоустройство, — чтобы оно работало на жителей города и позволяло производить комфортную среду. Такая смена мышления очень важна. Возникает вопрос, на каком уровне она должна происходить, — в особенности, когда речь идет о новых районах.

В Пензенской области есть закрытый город — Заречный, а в нем существует общественный орган, куда входят представители местных жителей, застройщиков и администрации. Проектирование дворовых пространств там проводится вместе с будущими жителями: люди голосуют, какие они хотят песочницы, участвуют в озеленении, устанавливают елки на новый год, — то есть, выступают соавторами своей будущей культуры быта, своего будущего двора еще до того, как дом построен.

В свою очередь, у застройщика — возможно, потому, что город закрытый, — есть понимание, что он там будет работать и жить всю жизнь, ему нужен еще некоторый репутационный капитал в этом месте, поэтому он идет на такие эксперименты-переговоры. И есть результат: с точки зрения наполнения и функционала территория соответствует тому, кто на ней проживает, и это важно.

Дворовая территория жилого комплекса «Максима» в Ижевске. Источник фото

— Каковы перспективы других городов?

— Столы, беседки, мангалы и мастерские рано или поздно появятся в наших дворах. Но есть существенные риски, которые могут сильно отдалить их появление. Сейчас дает о себе знать экономический и общественный кризис, в результате которого процесс освоения внешнего пространства не только замедляется, но и идет обратно — как это происходило в девяностые. Осмысление общественных пространств — это всегда выстраивание общественной договоренности. Когда возникает кризис, людям уже сложнее договариваться друг с другом, они не чувствуют внешние пространства безопасными, не чувствуют свою уместность там.

В крупных городах действует два вектора: с одной стороны, земля дорогая и застройщик при возведении домов стремится максимально экономить, с другой — у огромного количества людей не реализовано желание иметь собственное жилье. Сочетание этих факторов приводит к появлению «человейников». Тот же «Кошелев-проект»: по всем опросам, люди там абсолютно довольны выбором жилья — просто потому, что оно у них есть, притом что все специалисты и популяризаторы урбанистики жестко критикуют его.

Среда малых городов, особенно небольших исторических городов в центральной части России, гораздо более гуманна. Но там нет денег, и люди, опять же, уезжают в мегаполисы. Где может возникнуть слом такой ситуации? На мой взгляд, в системе налогообложения: нужно изменить ее таким образом, чтобы гораздо большее количество налогов задерживалось на местах, обеспечивая малым поселениям пространство для маневра, возможность инвестиций в собственное развитие.

Виталий Стадников

Бывший главный архитектор Самары

Взрослые, о которых мы говорим, дворами, по большому счету, не сильно пользуются. Именно поэтому акцента на удовлетворении их потребностей обычно не делают. При этом в дворовом пространстве не только можно, но и нужно применять практики соучастия населения, потому что при планировании благоустройства «сверху» почти всегда возникает конфликт интересов.

Пример с Заречным — не уникальный случай для современных новостроек: застройщики и девелоперы все чаще и чаще обращаются к такому механизму вовлечения людей в процесс организации дворовой среды. Компании заинтересованы в том, чтобы повысить капитализацию возводимого жилья, создав благоприятный имидж района: для них важно показать, что при планировке общественных пространств они учли мнение жителей. В Москве так действует, например, компания «Сити XXI век».

Но в Самаре это не работает. Внешним застройщикам наш рынок неинтересен, поскольку сильно бюрократизирован, дорог по входу и недорог по выходу: население победнело, а квадратный метр дешевле, чем в ряде других городов. Остаются местные компании, которые не привыкли работать с людьми, — достаточно сравнить, что есть благоустройство в новых районах Новосибирска, Екатеринбурга и Казани и что есть благоустройство у нас. В Самаре благоустройством никогда не занимались, потому что рынок не требовал: люди не выбирают качество, потому что не из чего выбирать.

В настоящее время существует программа благоустройства «Комфортная городская среда», на которую выделено 20 миллиардов рублей. В федеральном масштабе это не очень большие деньги, но показательно, что 80% из них должно пойти не на ремонт улиц, благоустройство парков, садов и скверов, а на приведение в порядок именно дворовых пространств. На Самарскую область приходится порядка одного миллиарда, из которых только около 300 миллионов планировалось потратить на улицы. Честно говоря, для города это «пшик», на них мало что можно сделать. Но оставшиеся семьсот, в принципе, достаточная сумма, чтобы изменить что-то во дворах — только точечно, конечно. Насколько мне известны условия программы, для участия в ней жителям города нужно подать заявку в городскую администрацию.