2566

Я проблема: почему Старая Самара разрушается и кто может ее сохранить

Текст: Алексей Юртаев Фото: Артем Тулин

Исторический центр Самары является проблемой столько, сколько горожане его помнят: дома разрушаются, земля точечно застраивается многоэтажками, а памятники архитектуры из культурного наследия превращаются в удручающее зрелище. В результате жители города (в том числе и центра) делятся на два лагеря: тех, кто, как и Николай Меркушкин, ратует за снос «гнилушек», и тех, кто стремится сохранить дома с историей. «Большая Деревня» разобралась, кто и как защищает Старую Самару от разрушения, какие концепции развития исторического центра существуют и почему сохранить его действительно важно.

Что сохранять?

Исторические границы Самары складывались с 1782 года, когда город получил первый регулярный план перспективной застройки — сетку прямоугольных кварталов с просторными дворами. В 1853 году утвердили новый генеральный план, сохраняющий квартальную сетку и предусматривающий развитие города в северо-восточном направлении. Фактически границы исторического центра сегодня тянутся до улицы Полевой. Ценность здесь, в первую очередь, представляют старинные здания, в числе которых, например, усадьба мещан Сафроновых на Садовой, 228, «колонны» которой имитируют каменную архитектуру классицизма, и единственное деревянное здание на улице Коммунистической — дом купца Алексея Кожевникова с вырезанными на стене часами, построенный в конце XIX века.

Организаторы девятого Международного форума «Рост городов и сохранение наследия вдоль Евразийского Коридора (Шелкового Пути)» считают, что уникальность исторического наследия Самары — еще и в наличии одинаковых по размеру кварталов, разделенных на примерно равное количество дворов-парцелл, а особое значение для аутентичной среды имеет «самарский двор» — феноменальное соединение проектного и анонимного творчества горожан: удачные примеры жэк-арта, крафтовые скульптуры, приличная дворовая мебель или авторская покраска невзрачных объектов.

Об этом говорит и бывший главный архитектор города — Виталий Стадников: «Ценность исторической Самары в том, что семьдесят процентов дворов старого города сохранились и ими пользуются жители. В средней полосе России почти нигде такого нет — все уничтожено».

Также ценность в исторической части города представляют и объекты культурного наследия. Их обычно разделяют на региональные и государственные. В теории они различаются влиянием на социально-экономическое развитие региона или страны, но по факту охраняются одинаково — их защищают от повреждений, разрушения и уничтожения, а раз в пять лет обследуют, чтобы выяснить, нуждается ли дом в реставрации. Так, здание Реального училища на улице Алексея Толстого имеет статус объекта федерального значения, а здание Госбанка на Куйбышева — регионального.

Сколько в Самаре объектов, требующих защиты?

Виталий Стадников утверждает, что в реестрах объектов культурного наследия до сих пор нет прозрачности, и пересказывает краткую историю их создания: «При Рыбаковой (экс-министр культуры Самарской области — прим.ред.) был полный хаос: на сайте минкульта Самарской области висели вордовские файлы с более чем 1800 объектами культурного наследия, а в реальности оказалось, что в государственном реестре их всего несколько десятков. При Филипенко (нынешний руководитель управления государственной охраны объектов культурного наследия Самарской области — прим.ред.) условия разработки и ведения документации улучшились — сейчас есть государственный реестр и несколько сотен зон охраны памятников. Несмотря на то, что эти зоны были усечены под интересы застройщиков, делается все, чтобы объекты культурного наследия имели правовую защиту — пусть и с потерей окружения. Хороший пример — усадьба Зеленко, которую удалось отстоять благодаря включению в охранные списки и, в первую очередь, активности жителей».

Александр Гниломедов из «Института города», уточнил, что со слов представителей Управления государственной охраны объектов культурного наследия Самарской области вывести объект из статуса культурного наследия очень сложно, и подчеркивает, что помимо списка объектов культурного наследия, есть еще и более широкий список выявленных объектов культурного наследия. Для памятников это промежуточная станция перед внесением в реестр. Такой процесс занимает от тридцати дней.

По данным сайта администрации городского округа Самара на территории города существует 147 выявленных объектов культурного наследия, 51 памятник федерального значения и 161 регионального значения. Критерии, по которым они определяются, отражены в Федеральном Законе 73.

Как государство сохраняет старый центр?

Экс-губернатор области Николай Меркушкин заявлял, что реконструкция всех исторических зданий города — непозволительная роскошь ценой в 200 миллиардов рублей, и Самара сможет позволить ее себе разве что лет через пятьдесят. Однако новость о Чемпионате Мира изменила планы властей, и уже в 2015 году они обещали раскошелиться на 401 объект культурного наследия, а в 2016 году предполагали отрихтовать к Мундиалю 291 здание. По факту же за 2015 и 2016 год отремонтировали только 149 домов, в том числе — за счет меценатов. Так, внешний вид освежили у дома 120 на Фрунзе, где раньше жил режиссер Эльдар Рязанов. На 2017 год власти ставили амбициозную цель — восстановить 191 здание за счет бюджета и еще 67 — на деньги сторонних спонсоров.

В процессе реставрации исторических зданий для каждого разрабатывается проектная документация, которая согласовывается с областным Управлением государственной охраны объектов культурного наследия, а затем объявляются торги на выполнение реставрационных работ. Их могут вести только компании, получившие лицензию от Министерства культуры. Статистики о точном количестве таких контор в Самаре нет, но источник «Большой Деревни» в одной из них сообщил, что лицензии имеют лишь пять процентов от всех строительных компаний города.

О качестве реставраций говорят по-разному. Например, в статье «Другого города» руководитель реставрационной компании «Реанта» Владимир Фетисов утверждал, что из-за отсутствия надзора за процессом люди делают, что хотят: «Немногое из того, что сделано на сегодняшний момент, можно отнести к реставрации. В редких случаях это профанация, но чаще просто вандализм. Эти люди не сохраняют, а уничтожают то, что досталось нам от прошлого». За иллюстрацией слов Фетисова не нужно далеко ходить: в 2017 году на Галактионовской дома «отреставрировали», буквально залив краской. Как еще «лечили» старый центр, можно прочитать в нашем материале.

Бывший главный архитектор Самары Виталий Стадников видит причину некачественной реставрации в отсутствии квалифицированных кадров: «Этическо-профессиональный уровень преподавателей АСИ спорен. Среди них присутствуют „профессора“, благодаря экспертизам которых утрачены десятки исторических зданий. Трудно найти отреставрированное здание в городе, где деревянные окна не поменяли на пластиковые. Вот особняк Курлиной, например, — жертва евроремонта, которая подверглась утрате аутентичности».

Анонимный источник «Большой Деревни» в одной из реставрационных компаний видит проблему изнутри и рассказывает о частой нехватке средств: «Бывает, что деньги выделяют на весь дом полностью, но чаще дают только на пару видимых торцов. Стоит ли удивляться тогда, что реставраторы делают только то, что видно. Никто не будет восстанавливать здание за свой счет».

Как старый центр сохраняют энтузиасты?

Помимо памятников культуры, в ремонте нуждаются многие жилые дома исторического центра. При этом упадочное состояние жилья вызвано не только отсутствием финансирования, но и бездействием самих жителей. Виталий Стадников считает, что люди в старом центре «сидят на чемоданах», потому что не обладают землей, хотя и имеют на это право: «Люди живут в доме, но им не принадлежит территория, поэтому они и пальцем не пошевелят, ведь уже завтра их жилище могут сжечь».

Подробнее о переживаниях жителей можно узнать в спецпроекте «Большой деревни» о самарских фавелах. Его герои из исторической части города часто упоминали о возможных сносах домов из-за аварийного состояния. Людям тогда предлагали переехать в «Кошелев». Одни были рады сменить разваливающийся дом на новую квартиру, другие высказывались категорически против, объясняя, что, во-первых, не согласны жить на окраине города, а во-вторых, метраж нового жилья всегда существенно меньше старого.

Кроме опасающихся и недовольных, в старом городе есть люди, которые проявляют инициативу и самостоятельно ремонтируют свои дома. В списке упоминаний лидирует Вячеслав Вершинин, который поменял квартиру в высотке на дореволюционный особняк — усадьбу купца Поташина. За три с половиной года мужчина восстановил большую часть домовладения и смог заразить своим примером соседей. Вершинин вспоминает, что поначалу местные крутили пальцем у виска: «Зачем ты все это делаешь? Нас все равно скоро снесут!». Несмотря на это, он приступил к ремонту: восстановил крышу от пожара, заменил перекрытия и отреставрировал полы.

Проблему с землей Вячеслав решил просто — через услуги юриста. «Вы только представьте: сотка земли в старом городе стоит 1 миллион рублей, а оплата услуг юриста — 50 000 рублей. Это посильные деньги, особенно если скинутся несколько семей. Восемь лет — и все оформлено», — делился опытом Вершинин в материале «Другого города».

Как энтузиасты объединились
в команду?

Такие локальные восстановления домов собственными силами проводятся в Самаре повсеместно и не контролируются никем. В их числе и покраска зданий на улице Песочной, и облицовка фасадов жилых домов в переулке Репина. Андрей Кочетков в интервью «Русскому Репортеру» рассказывал, что «в городе огромное количество домов, благоустроенных местными жителями, но они теряются в общей массе: где-то что-то сколочено, убрано, покрашено». В 2014 году Кочеткову пришла в голову идея создать первое и единственное комьюнити для желающих восстановить историческую среду города — так появился «Том Сойер фест».

Проект существует три года и, по словам Андрея, живет за счет спонсорской помощи — средства направляют на закупку материалов и зарплату координаторам проектов. В первый год организаторы привлекли 900 тысяч рублей спонсорских денег и выиграли городской грант в 250 тысяч, а в 2017 году — подключили к работе и фонд капитального ремонта города. За пару лет фестиваль не только разросся внутри Самары, но и пришел в другие города — Казань, Саратов, Кострому, Томск и не только. В общем счете волонтеры восстановили уже 29 домов по всей России. Среди известных работ в Самаре — жилые дома на Льва Толстого, 32 и на Галактионовской, 96.

Кочетков считает, что в городе работу волонтеров до сих пор недооценивают. Тем не менее, каждый год команда проекта растет, выбивает гранты на работу и добивается упоминаний на конференции ООН.

Как выиграть в борьбе за дом?

Бывает и так, что активистам, которые хотят восстанавливать дома, власти навстречу не идут. Например, дизайнеру Вере Закржевской за дом в центре города пришлось побороться. Он расположен в одном из кварталов, которые власти планировали «расчистить под строительство социального жилья». Еще в 2010 году здание числилось памятником архитектуры, а уже в 2014 его вывели из реестра, признали аварийным и даже предлагали жильцам самостоятельно провести работы по сносу.

В 2015 году Закржевская не согласилась с вердиктом, поскольку была уверена в некачественной оценке аварийной комиссии, и обратилась в суд. Вера вспоминает процесс: «В суде сказали, что дом пригоден для проживания и документы признали фальсифицированными. Правда, через каждые три года аварийность жилья пересматривается вновь, поэтому я жду следующего года, вдруг кто-то снова сделает экспертизу».

Похожая история произошла и с профессором Самарского Университета, владельцем магазина «Самбук» Николаем Боргестом. В апреле 2016 года он получил приглашение на заседание, где узнал, что его дом на Фрунзе, 145 признали аварийным.

В начале двухтысячных Николай купил помещение на первом этаже, чтобы открыть магазин сувениров. Сам добился включения дома 1878 года постройки в реестр и даже повесил гранитную табличку с информацией о здании. Помимо магазина, в нем еще десять квартир. Николай рассказывает, что их жильцы ждут переселения в элитное жилье и даже сами писали бумаги, чтобы здание признали аварийным.

Владелец магазина борется за дом и практически капитально отремонтировал его: «Я поменял абсолютно все, кроме кирпичных стен: трубы, электрику, канализацию, двери, вход и полы. Все изменения согласовывал с Минкультом. Мы пытались оставить первоначальный вид: сохранили лепнину, даже печку там оставили, заказали окна с дугой. Была проведена большая работа по реставрации», — рассказывает Николай. Сегодня магазин сувениров продолжает работу и ждет включения дома в список объектов культурного наследия.

Какие организации помогают жителям старого центра?

Число правозащитников и общественных организаций, которые помогают жителям старого города бороться за свои права, в Самаре можно пересчитать по пальцам. Самая известная группа была создана в апреле 2014 года и выбрала для себя громкое название — «Самара для людей». В оргсоставе — девять общественных активистов — юристы, архитекторы и урбанисты. Своими достижениями они считают содействие в борьбе за усадьбу Зеленко, участие в «Том Сойер фесте», надзор за сохранностью Фабрики-кухни, отмену проекта «ППТ Стрелка» по модернизации исторической части города и корректировку проекта застройки пяти кварталов в границах улиц Льва Толстого, Молодогвардейской, Красноармейской, Рабочей и Садовой.

Популярная инициатива «Самары для людей» — обновляющаяся «Карта поджогов». На ней отражены 209 возгораний — больше половины приходится на старый город, а некоторые совпадают с зонами точечной застройки. Активисты предлагали Губернской Думе запретить строительство на пострадавших от огня территориях, но как утверждают в организации, людей продолжают выселять, а данных о сокращении пожаров нет. В 2016 году журналисты Progorodsamara общались с погорельцами: большинство жителей исторического центра связывало пожары с поджогами. Тогда же были возбуждены два уголовных дела, но довести до конца их не удалось — лица, причастные к поджогу, так и не были установлены.

Как спасти центр от разрушения — и почему пока это получается плохо?

Попадание Самары в 2012 году в список городов, принимающих Мундиаль, автоматически означало для региона новый бюджет на благоустройство среды. 26 декабря 2013 года экс-губернатор Самарской области Николай Меркушкин выступил с Посланием и рассказал о планах по изменению старого города: «Надо начать активно обустраивать центр Самары, уйти от позорящих город гнилушек». Бывший глава региона пообещал даже «создать музейную улицу, на которой можно будет показать, какой была деревянная Самара».

Для этого власти объявили конкурс на проект планировки исторически ценной части города с остатками крепостей XVI-XVII веков. Местные архитекторы конкурс не заметили, и его выиграла питерская компания «Институт Ленгипрогор», проект которой уже через месяц разносили местные архитектурные селебрити: Сергей Малахов сравнил подход к работе с вторжением норманнов в Англию, а Юрий Астахов назвал «туфтой» экономическое обоснование проекта. Подробнее о борьбе за благоустройство города рассказывали в Strelka Magazine.

В 2017 году местные специалисты все еще искали верный способ благоустройства старой Самары. Евгения Репина, архитектор из команды «Института Города Самара» вспоминает: «Наша команда стала организатором девятого Международного форума „Рост городов и сохранение наследия вдоль Евразийского Коридора (Шелкового Пути)“, куда приехали архитекторы и урбанисты со всего мира. Главным результатом стали концепции развития исторической среды, разработанные специалистами из Китая, Ирана, Японии и Южной Кореи и лучших школ России. В личных беседах с оргкомитетом Форума иностранные профессора подчеркивали то сильнейшее впечатление, которое на них произвела историческая Самара, причем именно в том виде, в котором она сохранилась сейчас. Многие признанные реставраторы утверждали, что их обширный профессиональный опыт говорит о том, что удачных реставраций крайне мало — зачастую происходит стерилизация атмосферы, которая, собственно, и есть сердце подобных мест».

Евгения Репина считает, что город — основной инструмент воспроизводства человека и культуры. «Исторический город — единственная часть Самары с городскими признаками, поэтому ее стоит исследовать как для развития его потенциала к уплотнению, так и для воспроизведения на новых территориях — вместо ужасающих микрорайонов».

Виталий Стадников считает, что спасение старой Самары нужно начать с гармонизации местного законодательства — внесения охранных зон в правила землепользования и застройки. Также важно добиться утверждения проекта исторического поселения, то есть, территории, в границах которой расположены объекты культурного наследия. Такой статус Самары способен сохранить всю историческую застройку и планировочную структуру города, кроме того он обяжет городские власти согласовывать всю градостроительную документацию с Департаментом государственной охраны культурного наследия Минкульта РФ.

Самару лишили этого статуса в 2010 году, когда всероссийский список с 478 поселениями сократили до 41. Пару лет назад активисты подняли вопрос повторно и даже получили письмо от Минкульта, который поддержал общественников и попросил губернатора разработать проект объединенной зоны охраны объектов, но на этом работа остановилась. Примечательно, что с 2010 года список не пополнился ни одним поселением в России.

Андрей Кочетков видит сохранение исторической среды в улучшении финансового положения города и рассказывает изданию «Парк Гагарина»: «Экономика появляется вместе с новым бизнесом, который придет в город. Пока сюда приходят только крупные девелоперы, которые пытаются либо „выцепить“ кусок земли, либо снести целые кварталы. Это просто преступление против города».

Большинство опрошенных возлагает большие надежды на нового исполняющего обязанности губернатора и на общественное осознание ценности городского центра. Чемпионат мира ускорил темпы работы в исторической части, но не улучшил положения страдающих объектов: в городе сделали плиточные тротуары, покрасили дома по туристическим маршрутам, однако гражданские инициативы на государственном уровне по-прежнему не поддерживают, а общественные слушания по спорным вопросам не проводят.

Обсуждения благоустройства старого города задали тренд на разобщенное создание проектов отдельными группами. Рождаются новые концепты, стихийно «реставрируются» отдельные здания, а местные жители хаотично ремонтируют жилье, но выстроенного диалога с властями так и не получается. Разработанные проекты до сих пор остаются концептом на бумаге, а застройкой старого города вскоре могут заняться девелоперы.