2488

«Женщины до сих пор принимают насилие за бесконечную любовь»

Анастасия Левкович

«Я умоляла отпустить, я предлагала украшения и деньги, я пыталась врать, что у меня могут быть болезни, да просто плакала, он только закрывал мне рот, чтобы я его не „отвлекала“ и говорил, что из-за этого нытья он дольше не кончит», — так начинается одна из историй под хэштегом #ЯНеБоюсьСказать, где люди рассказывают о пережитом опыте насилия.

Ежегодно насилию со стороны партнера подвергается 600 000 женщин, сообщает МВД, — и при всем этом служб, которые специализировались бы на работе с жертвами насилия, ничтожно мало. В Самаре, к примеру, их до сих пор нет, — существует лишь несколько центров, куда можно
на время сбежать от угнетателя, и проект «Знание остановит гендерное насилие», в рамках которого можно получить психологическую консультацию. В том числе от специалиста по работе с теми, кто совершает насилие.

Психолог Станислав Хоцкий рассказал, как мы становимся агрессивными и в какой момент наша агрессия становится опасной, почему мы до сих пор путаем насилие с любовью и как выяснить, склонен ли к причинению боли ваш партнер.

Станислав Хоцкий

Психолог

— Давайте сначала в терминах разберемся. Что такое насилие?

— Под словом «насилие» я понимаю действия, которые содержат в себе подавление воли или унижение другого человека. Таким образом, кроме физического и сексуального можно выделить еще и эмоциональный (он же психологический), экономический и материальный тип этого явления.
Оно редко протекает в какой-то одной форме: обычно проявляются сразу несколько типов насилия. Например, поднимая руку на любимого человека,
вы не только делаете ему больно физически, но и унижаете, принося страдания.

— Почему люди прибегают к насилию?

— Это всегда совокупность причин. Во-первых, сильно влияет общая предрасположенность общества к насилию: в России до сих пор сохранились традиции патриархата, где всегда есть главный и подчиненные, поэтому
к тому, что чья-то воля подавляется, у нас относятся терпимо.

Дальше подключается личный опыт человека: в практике я часто вижу,
что тот, кто совершает насилие, когда-то был его жертвой или перенес психологическую травму. Однажды почувствовав себя бессильным, он больше не хочет ощущать ничего подобного — даже если для этого приходится впадать в крайности.

Из личного контекста добавляется интенсивность жизненного ритма, будь то большое количество работы, сложный характер начальника или еще какие-то трудности. Они создают напряжение, которое человек выплескивает на родных.

Здесь и далее — кадры из сериала «Во все тяжкие», герой которого ожесточался с каждой новой серией — и причинял боль своим близким

Если говорить о случаях, когда насилие совершает мужчина, то здесь значимую роль играют гендерные установки, поддерживаемые патриархальным обществом. Предположим, мужчина считает, что женщина обязана вести домашнее хозяйство. Это гендерный стереотип. По его логике, если она не ведет хозяйство хорошо, то она не достойна звания настоящей женщины, и значит, ей можно предъявить за это претензию — в том числе
в грубой и унизительной форме. Важно, что такой человек может быть абсолютно уверен, что любит своего партнера, и даже считать себя благодетелем, так как остается с ним, несмотря на то, что он не справляется со своей ролью. Часто подобные установки мешают семейному благополучию, поэтому мы работаем с ними на консультациях.

В один момент все факторы могут сойтись, и тогда человек способен совершить насилие.

— Часто жертв насилия обвиняют, что они сами позволили с собой жестоко обращаться. Насколько это верно?

— Я не разделяю мнения, что жертва сама виновата в сложившейся ситуации: у человека всегда есть выбор — совершать насилие или нет.

При работе с теми, кто совершил насилие, вестись на идею, что они были спровоцированы, нельзя. Бывают случайности, но чаще всего, когда человек не хочет причинять боль, он ее не причинит, кто бы как вокруг него ни прыгал. Он может поддаться импульсу, а может и не поддаться, — вопрос только
в уровне осознанности. Если человек достаточно внимателен к себе, то он понимает, какие чувства испытывает в данный момент, и может продумать свою реакцию и ее последствия. В противном случае он все равно принимает решение, но неосознанно — то есть, он просто не замечает момента выбора, но это не значит, что он его не делает.

Например, разбирая ситуацию с одним из клиентов, мы заметили, что перед тем, как бросить стул в своего партнера, он убрал с него телефон.
Он понимал, что сейчас стул полетит и телефон может разбиться, а значит знал, что делает, — но не остановил себя. Примечательно, что пока мы подробно не разобрали эту ситуацию, клиент был уверен, что не контролировал себя в тот момент.

— Бывает, человек говорит, что гнев сильнее его: есть ли техники, которые помогают успокоиться?

— Да, конечно. Для этого существуют дыхательные практики, но они не будут иметь смысла, если человек не понимает, в какой момент их применять. Выучить методики успокоения мало, — первым делом нужно начать работу
со своими установками.

— Почему так мало организаций, которые работают с темой домашнего насилия?

— Во-первых, в обществе нет осознания важности проблемы домашнего насилия. Люди не понимают, что это ненормально, и не знают, что с их бедой можно работать. Тема домашнего насилия начала развиваться в России совсем недавно — в первую очередь, благодаря движению за права женщин.

Во-вторых, если центров помощи жертвам насилия просто мало,
то организаций, работающих с теми, кто совершает насилие, вообще практически нет. Профессиональное психологическое сообщество неоднозначно относится к тому, что так называемым «насильникам» тоже надо помогать: присоединиться к пострадавшей стороне более логично, в то время как того, кто совершает насилие, кажется очевидным просто изолировать от общества.

— Почему лично вы начали работать с авторами насилия?

— Как и у многих людей помогающих профессий, у меня была личная мотивация разобраться: я заинтересовался этой темой, в том числе и потому, что сам сталкивался с насилием и хорошо понимаю последствия. К тому же я верю, что в большинстве случаев люди совершают насилие, потому, что не знают, как достичь желаемого другим способом. Но многие хотят измениться — и это нужно поддерживать.

— Реально ли перестать практиковать насилие в семье?

— Эффективность работы сильно зависит от конкретной личности: если взять психически здорового мужчину, который нашел в себе силы пройти курс от начала до конца, то чаще всего в итоге он сможет обходиться без насилия.

Лучше всего, когда клиент приходит с конкретным запросом — перестать совершать насилие, — но таких в моей практике было всего двое. Гораздо чаще ко мне обращаются с формулировкой: «Родные говорят, что у меня сложный характер, и я хотел бы услышать взгляд со стороны»; или когда ситуация становится совсем сложной: жена грозится разводом, а социальные службы собираются забрать детей, и единственный выход — пройти курс консультаций.

— Как проходят консультации?

— Я придерживаюсь презумпции невиновности и сперва вместе с клиентом разговариваю о том, было ли в его жизни место насилию, — важно, чтобы он сам осознал, что именно он совершил. Я помогаю разобраться, но не навязываю своего видения.

После этого мы переходим к теме ответственности: по большей части клиенты склонны перекладывать ее на своих партнеров, заявляя, что те провоцируют их на насильственные действия. Здесь я пытаюсь донести мысль, что даже если партнер сам применяет насилие по отношению к вам, отвечать насилием — все равно результат выбора, который делаете только вы. Нередко бывает, что насилие обоюдное, но это значит только то, что оба принимают решение — ударить или не ударить, отнять деньги или не отнять. Если мне удается донести до клиента эту мысль — как минимум 50% успеха обеспечено.

Разобравшись, кто за что отвечает, мы можем исследовать контекст,
в котором живет клиент, то есть, поговорить о том, как он ведет себя на работе, как у него складываются отношения с друзьями. Здесь мы чаще всего находим моменты, когда человек сам становился жертвой, и даем понять,
что чувствует тот, по отношению к кому насилие применяется. Это очень действенная профилактическая мера. С моей стороны важно оказать поддержку и дать человеку право прожить свою боль, не боясь быть осмеянным.

Также цель этого этапа — показать некую системность, потому что в сознании человека насильственный эпизод, как правило, воспринимается локально:
для него есть «агрессия», а есть вся оставшаяся жизнь. Понимание, что все взаимосвязано, обычно ускользает, но именно оно дает возможность видеть причину своего поведения и менять свое состояние. Человек, к примеру, может сильно уставать на работе и переносить это напряжение домой — тогда для разрешения ситуации ему нужно либо меньше работать, либо понимать, откуда появляется это напряжение, и управлять им.

Дальше мы уделяем внимание гендерным стереотипам. Цель — донести до клиента, что никакой фиксированной роли у мужчин и у женщин нет, а есть только фантазия на эту тему, подкрепленная общественным мнением. Только тогда человек понимает, что если к его приходу посуда не вымыта — это не пренебрежение женщиной своими обязанностями, а просто немытая посуда.
А значит, есть причины для огорчения по этому поводу, но нет причин для конфликта или насилия. Для насилия, как мне кажется, вообще, не может быть адекватных причин.

Заканчивается вся эта история тем, что мы ищем действенные альтернативы агрессивному насильственному поведению — например, проговариваем, что человек будет делать в следующий раз, когда увидит немытую посуду. В этот момент я знакомлю клиента с техниками ненасильственной коммуникации.

— Мы много говорим о тех случаях, когда совершающий насилие — мужчина. Значит ли это, что женщины совершают насилие реже?

— Трудно ответить на этот вопрос однозначно, так как нет определенной статистики. По своему опыту я вижу, что в российском обществе действительно много случаев насилия, совершенного мужчинами. Оно более опасно, так как мужчины сильнее и могут нанести больший физический вред, а женщинам сложнее себя защитить.

— Отличаются ли принципы поведения совершающих насилие женщин и мужчин?

— В целом, нет. Но принято считать, что женщины гораздо чаще применяют насилие в ответ на насилие, совершенное в их адрес. Так, во время рабочего визита в женскую колонию, где мои коллеги ведут коррекционную работу
с заключенными, я познакомился с женщиной, которая убила своего мужа, —
но она совершила это после того, как он унижал ее на протяжении многих лет — совершал эмоциональное и физическое насилие.

— Как понять, что ваш партнер склонен к насилию?

— К сожалению, в России женщины до сих пор принимают проявления насилия за бесконечную любовь. Если говорить простыми словами, человек, склонный к насилию, старается оградить партнера от всего мира. Например, муж просит не идти на встречу с подругой, а побыть с ним, и делает это
не один раз, а систематически. Потом он может сказать жене, что ее подруга
на самом деле желает ей зла, так как он слышал, как она сплетничает о ней. Дальше он может препятствовать ее общению с людьми вообще, добиваясь полного контроля.

Второй верный признак — сильная ревность. Такой партнер может запретить общаться с любыми представителями другого пола, считая их конкурентами. Также человек постоянно хочет знать, где находится и что делает его пара.
То есть, он как бы вырывает партнера из всей жизни, оставляя пространство только для себя.

Ну и конечно, нужно обращать внимание на то, как человек проявляет свои эмоции: если он очень бурно выражает свои чувства, особенно злость, агрессию и гнев, то вероятность, что в один момент он не сможет их сдержать, велика.

О том, как обстоят дела с центрами помощи жертвам и тем, кто совершает насилие, в Самаре, «Большой деревне» рассказала руководитель проекта «Знание остановит гендерное насилие:
поиск новых решений» Анастасия Бабичева.

Анастасия Бабичева

Руководитель проекта «Знание остановит гендерное насилие: поиск новых решений»

В Самаре нет ни одного специализированного центра или организации, которые бы работали с аспектами ситуации насилия, будь то жертвы или агрессоры. Да, у нас есть несколько субъектов, которые помогают людям в кризисных ситуациях, — это, например, такие государственные учреждения, как социальная гостиница на Вольской, 130 или отделение «Мать и дитя» на Стара-Загоре, 113а,
где могут временно проживать люди, попавшие в сложную жизненную ситуацию. Оба — структурные подразделения Центра социального обслуживания населения «Ровесник». В них, к сожалению, не так просто и не так быстро попасть — нужно собрать много документов, перечень которых доступен по ссылке.

Еще одно место — кризисный центр «Ты не одна», где принимают женщин, нуждающихся в помощи. Это совместный проект губернского правительства, некоммерческого фонда Андрея Первозванного и Самарской епархии. В этот центр попасть проще — требуется только паспорт, но, так как учреждение работает при церкви, его подход может подойти не всем.

Проблема в том, что представители подобных организаций чаще всего хотят помочь, но не готовы к диалогу на такую узкую тему,
как насилие. Для этого нужны подготовленные специалисты, которых
в Самаре просто нет. Именно поэтому я долгое время хотела создать специализированную службу помощи и летом 2017, наконец, собралась с духом — мы запустили проект «Знание остановит гендерное насилие: поиск новых решений».

Сначала мы учились у американских коллег в рамках международной программы Фонда «Евразия» и предлагали познакомиться
с международным опытом всем помогающим организациям в Самаре и в России. Теперь, накопив базовый запас знаний, мы предлагаем бесплатные консультации — социальные, юридические, психологические, как лично, так и по скайпу, для пострадавших, участников (свидетелей, детей) и авторов насилия, а также для помогающих специалистов.

Более подробно узнать о проекте и феномене насилия, а также записаться на консультацию можно на сайте, вконтакте или на фейсбуке.