3001

Директор «Подвала»: «Я не знаю, кто такие говнари»

Полина Накрайникова, Ника Прокофьева

2 декабря одиозному рок-бару «Подвал» на Галактионовской исполняется семнадцать лет. За это время пристанище городских рокеров пережило едва ли не всех своих конкурентов, провело около тысячи концертов и запомнилось городу пивом за 60 рублей, легендарным выступлением Федула Жадного в компании бомжа и сценой, открытой даже для исполнителей-ноунеймов. За все это время у «Подвала» ни разу не менялся директор — им управляет Сергей Поваров, который проводит в баре практически круглые сутки. Главред «Большой Деревни» Полина Накрайникова и старожил «Подвала» Ника Прокофьева спросили у Сергея, как бар смог победить кризис, сколько получают местные музыканты, кто из местных депутатов заглядывает на огонек и правда ли, что директора едва не убили на выходе с рабочего места.

На фото: Сергей Поваров

Полина: Как был открыт бар «Подвал»?

Сергей: Это мой первый бизнес такого рода: до этого мы продавали, покупали, как и вся страна в лихие девяностые. Говоря мы, я имею в виду своего компаньона Павла Юрьевича (речь о Павле Целикове — прим. ред.), с которым вместе учился с первого курса аэрокосмического на пятом факультете. У нас образовались лишние деньги, которые было некуда девать, и мы купили помещение бара за 10 тысяч долларов — доллар тогда стоил около шести рублей. Через полтора года появился «Подвал».

Ника: Что было на этом месте до «Подвала»? Я слышала, какой-то склад или даже конюшня.

Сергей: В давние времена это был не подвал, а полуподвал, в котором какой-то помещик торговал зерном. Мы этого помещика не застали, зато застали разрушенный старый склад с падающим потолком и подпорками из бревен, которые его поддерживали. Была еще пикантная подробность: склад был заброшен и затоплен, а в одном из его помещений хранились женские тампоны в огромных коробках. За годы они впитали всю жидкость, и ящики были просто тяжеленными — мы едва могли их поднять и выносили по одному. Так что до рокеров здесь были «Тампаксы».

Полина: Почему вы открыли именно рок-бар? Городу что, не хватало рока?

Сергей: Да рока в Самаре практически и не было! В 1998 году мы с Павлом Юрьевичем впервые поехали за границу, и прокатились по всем пивным местам: съездили на Октоберфест в Германию, побывали в Чехии, заехали в Амстердам — уже не только за пивом. Там везде байкерские кабачки — старинные подвальчики, где звучит рок и все такое прокуренное, атмосферное. И мы загорелись идеей сделать кабак для себя, чтобы тут сидеть и пить.

Мы долго искали место, даже думали открыть бар на Победе. Главным требованием было подвальное помещение: раз мы собираемся играть рок, нужно быть ближе к земле. Нашли было красивый сводчатый подвал на Троицком рынке, но он оказался тесным. Подходящим оказался только этот.

Полина: Что было самым сложным в открытии бара?

Сергей: Трудно было найти людей, которые знают, что делать с заведением — поэтому мы не гнушались охотой за головами и переманили ведущего бармена из «Сквозняка», на что владельцы на нас даже обиделись. Алексей Волошин долгое время проработал у нас исполнительным директором, полностью взял на себя бар с кухней и внес неоценимый вклад в становление заведения. С ним мы чувствовали себя гораздо увереннее.

А вот народ пошел практически сразу: слухи расползались, люди знали, что что-то открывается, и реально нас ждали. Публика была абсолютно разношерстной — от подростков, которые смогли прорваться через охрану, до взрослых респектабельных людей.

Полина: Кто был замечен в числе этих респектабельных людей?

Сергей: Долгое время к нам ходила дочь одного известного политика — она была с охраной, с которой постоянно ругалась: ей хотелось спокойно отдохнуть, а они ее пасли. Потом охранники немного пообвыклись, стояли потягивали пивко, косили глазом, флиртовали с девушками. Но скоро гостья исчезла — думаю, отец отправил ее за границу, чтобы не спилась в «Подвале».

А так, у нас была вся богема (наливает рюмку). Давайте, девочки. Мы не всех в лица знаем. Заходят депутаты — а я не узнаю. А, хотя нет, — Сергей Войтенко же сейчас депутат! Был такой период — сидели, выпивали, но он ходил до того, как стал депутатом. Сегодня почему-то не звонит.

Полина: У вас еще по соседству свое караоке. Как оно появилось?

Сергей: Когда мы начинали, этого помещения у нас не было — там находился автомагазин, который мы постепенно выкупили. В 2005 году мы наконец открыли рок-кафе: пришло время, когда среди нашей публики появились взрослые люди, которым в «Подвале» было громковато.

В караоке место переориентировали четыре года назад. Это наша попытка выжить: платежеспособность людей снизилась, и это уже проблема страны в целом, а не отдельного заведения. Сейчас денег ни у кого нет, все сидят дома с пивасиком или вискариком. Когда людей стало меньше, мы решили расширить диапазон, посмотрели — везде караоке, и решили проверить, пойдет или не пойдет.

Полина: Пошло?

Сергей: Да, пришла другая публика. Когда люди не хотят слушать какой-то концерт, они приходят сюда и поют. Песни, в общем-то, тоже из репертуара «Подвала».

Полина: Что чаще всего поют самарцы?

Сергей: Лидер продаж — «Король и шут»: умеешь петь, не умеешь — все равно запоешь. Все у нас тут прыгали со скалы, и не раз.

Поэтический вечер Лехи Никонова

Полина: Когда в «Подвал» пришел кризис?

Сергей: В 2008 году дела пошли хуже — и по продажам, и по количеству посетителей. Как я это заметил? Да просто однажды посмотрел — а денег почти нет.

Полина: Как вы пытались преодолеть кризис — может, экспериментировали с форматами?

Сергей: Особых экспериментов не было. Это уже бизнес — каждый пытается выжить по-своему: тут вводишь скидку, здесь пытаешься шебуршиться. Еще понимаешь, что рок постепенно перестал быть популярным: когда раньше к нам приходила начинающая группа, она приводила за собой человек тридцать друзей, все бежали их слушать и создавалось впечатление полного зала. Две молодые группы и вовсе набирали человек сто. Но чем дальше, тем становилось хуже: приходило пятеро музыкантов и приводило с собой пятерых зрителей. Сегодня самарские группы не слушают даже их друзья.

Ника: Может, дело еще в том, что у вас стабильно плохая акустика?

Сергей: Ой, сейчас все стали такими слуханами, им все не нравится. А раньше стояло две простые колонки, и все были довольны, и «Animal Джаzz» на них играл. Сегодня всем хочется поддеть. Если человек не написал, что звук был говно — считай жизнь не прожил. Им еще и пиво вечно разбавленное.

Ника: Сильно обижают такие отзывы?

Сергей: Сказать честно, да. Бывает всякое, ну подкислилось пивко или вдруг пропало. Были и времена, когда в «Подвале» разливали только один сорт пива и не было никакой альтернативы. Но это мелочи — ведь чаще всего все хорошо. Но я уже привык к критике в духе: «Что-то я плохо себя чувствую, видимо, выпил пива из «Подвала» — а то, что он выпил пять литров, как бы не считается.

Полина: Был, может, какой-то отзыв, который особенно сильно задел?

Сергей: Была одна статья господина Грекова из «Самарского обозрения». Он хотел бесплатно пройти на наш день рождения — типа корреспондент, а мы ответили, что это никого не [интересует]: покупай билет и тогда проходи. После этого там вышла разгромная статья, где он представил нас настоящим гадюшником. В «Подвале» тогда в честь праздника было бесплатное пиво и стриптизерши, а он написал, что было громко и везде сновали голые бабы, которые чуть ли не наступали каблуками ему в стакан.

Я в ярости позвонил в газету. Сначала хотел его убить, потом просто побить, а затем понял — это же пиар! И люди правда побежали на нас смотреть: где это в Самаре так классно — со стриптизершами и громкой музыкой?

Полина: Что помогло вам выйти из кризиса?

Сергей: Мы попытались оптимизировать расходы и сейчас все идет более-менее ровно. Пришлось сократить персонал: там, где раньше работали три официантки, теперь пытается справляться одна. Но и концерты сейчас такие, что три официантки вроде как и не нужны.

Концерт группы «7 РАСА»

Полина: Ваш бизнес сегодня прибыльный?

Сергей: Ну точно не убыточный, хотя насчет огромных доходов я бы тоже помолчал. Если бы это было убыточно — закрылись бы еще в 2007.

Полина: Кто формирует репертуар «Подвала»?

Сергей: Группы отбирает Сергей Снеговский, он уже лет семь наш арт-директор. До него арт-директором был я.

Ника: Сколько раз ты прерывал концерты, чтобы выкинуть того, кто выступал на сцене?

Сергей: Такое было только один раз. Мне просто не понравилась группа, которая выступала, не буду называть имен.

Полина: Это была новокуйбышевская группа «Вой»?

Сергей: Блин, да откуда вы все знаете! Тут нет никакой истории, просто они плохо играли, и я подумал, что это издевательство над публикой, тем более, что подготовка к концерту была глобальной — столько понтов. Не помню уже, как все было, но по-моему, после пятой песни я просто попросил звукаря полностью убрать звук. Они начали возмущаться, а я им: «Ребзя, это просто отвратительно». Потом поднялся на сцену, извинился за прерванный концерт и сказал: «Простите, я не мог больше это продолжать».

Полина: Сколько получают музыканты за выступления здесь?

Сергей: Не могу сказать, по-разному.

Полина: Ну, от скольки?

Сергей: От нуля. Вот завтра, например, у нас будет свободный вход, человек поиграет на гитарке и ничего не получит. Есть те, кто сам назначает себе цену, кому-то отдаем всю кассу, а с кем-то делим.

Ника: Можешь назвать группы, которые прославились благодаря «Подвалу»?

Сергей: Ну прямо благодаря нам, не знаю, все-таки человек идет к славе разными путями. «Братья Грим», например. Дина Джо Москву окучивает. Алла Костина в шоу «Голос» выступает, очень болеем за нее.

Концерт Radio Tapok

Полина: Насколько я знаю, «Подвал» едва не закрыли из-за несоблюдения норм пожарной безопасности. У вас действительно небезопасно?

Сергей: Эти проблемы возникли, когда произошли трагические события с «Хромой лошадью», — там сгорело много людей. На следующий день кабаки поняли, что человеческая трагедия переросла в трагедию всего общепита: в течение недели в заведения пришли проверки с прокуратурой и пожарными, и рестораны начали закрывать один за другим.

У меня до сих пор хранятся статьи с моим фото и заголовком «В „Подвале“ бы все сгорели», и нас действительно тогда хотели закрыть. Ведь заморозили даже «Кукарачу» — респектабельное заведение для своего времени. Но мы не сдались и пошли в суд, а потом выиграли его — так что у нас все нормально.

Полина: В «Подвале» хоть раз был пожар?

Сергей: Тьфу-тьфу-тьфу. Перестань.

Был момент, когда нас минировали. Шел концерт группы «Дистемпер». Во время него кто-то позвонил в полицию и сообщил, что в баре заложена бомба. Приехали скорая, собачка, они что-то вынюхивали, но так ничего и не нашли.

Пока они искали взрывчатку, меня как владельца все-таки пустили внутрь «Подвала», и я вынес всю водку, какую смог. Все это время мы с поклонниками «Дистемпера» сидели через дорогу и напивались. Потом, когда концерт возобновили, барабанщик стучал очень плохо, но выступление получилось с перчинкой.

Полина: Сколько человек убили в «Подвале»?

Сергей: В «Подвале» ни одного.

Полина: А около «Подвала»?

Сергей: Ну, меня вот чуть не убили. И ты вот это будешь писать? Я думал, ты спросишь что-нибудь интересное.

Полина: Так это и есть интересное.

Сергей: Меня действительно чуть не убили здесь неподалеку, но это с «Подвалом» не связано. Я просто выходил с работы, а мимо проходили какие-то люди — не наши посетители. Случилась драка и меня сильно ударили в челюсть. Теперь хожу с металлической пластинкой.

Полина: А на работе ты когда-нибудь чувствовал себя в опасности?

Сергей: Однажды да. Но это опять было не внутри «Подвала». Однажды ребята нацистской наклонности решили побить панков, — их должны были встретить после концерта у нас. Музыка становилась тише, к бару подтягивались суровые ребята в берцах. Они ждали выходящих на улице, и там случилось противостояние. Я вышел разбираться и увидел, что на меня бежит какой-то совсем молодой мальчик с куском арматуры. Я явно не боец кунг-фу, но видимо, сработал рефлекс «Тебе сейчас проломят башку», я оттолкнул его и остался жив. А потом подъехала милиция.

Но вообще, мне не нравится, что нас ассоциируют с криминалом. Была интересная история, которая произошла, когда опять побили панков. В одном интернет-издании написали, что люди вышли с панк-концерта в «Подвале», пошли гулять на набережную и там им наваляли. Заголовок был в духе «Посетителя „Подвала“ ударили бутылкой по голове». Понимаете, избили на набережной, а виноваты снова мы. Это же глупость, правда?

Полина: Почему же тогда сложилось мнение, что «Подвал» — опасное место?

Сергей: Потому что здесь случаются драки и от этого не уйти. Тут собирается публика, которая думает, что в «Подвале» можно все — но ведь это не так.

Полина: Мне кажется, у «Подвала» сложилась репутация такого безумного места, потому что тут всегда были дикие концерты — например, Федул Жадный привел на свое выступление бездомного.

Сергей: Такое было, да. Федул его встретил неподалеку от бара, спросил: «Пойдешь со мной пивка попить?» Он и пошел. Музыкант провел его на концерт, мы и пропустили — я вообще тогда решил, что это костюмированное шоу. Федул попросил бомжа повторять за ним движения и наливал, а бомж в какой-то момент так обрадовался, что полез целоваться в народ. Тут-то его и вывели аккуратненько.

Концерт Федула Жадного.  Источник фото

Ника: А помнишь, был еще знаменитый перформанс?

Сергей: Да, его устраивали художники-скульпторы. Девчонки повесили какие-то картины и принесли, так сказать, гипсовые члены разного размера, диаметра и длины.

Ника: Они поставили их на столы и предложили каждой девочке попробовать, но все отказались. В это время на экране транслировали оральный секс с арт-объектами.

Сергей: У нас еще парочка где-то в офисе осталась. Они разваливаются от времени, а выкинуть рука не поднимается.

Полина: Как ты считаешь, правда, что Самара — родина говнарей?

Сергей: Я не знаю, кто такие говнари. Может, парни с Безымянки называются говнарями, но я был там — такие же люди ходят. Блин, вопросы у вас, конечно! Вы хоть скажите, что Алла Костина наша. Что «Братья Грим» возрождаются.

Полина: Кто из музыкантов, выступавших в «Подвале», запомнился тебе больше всех?

Сергей: Хороши многие, и я запомнил концерты, которые делал лично, — правда, они происходили не в «Подвале». Например, концерт Удо Диркшнайдера из Accept — кумира моего детства. В 2004 мы устроили его выступление во Дворце Спорта. Еще один знаковый концерт — группы «Кипелов», там же. Это было первое выступление группы после развала «Арии».

Выступление «Бюро-Каверок»

Полина: Сколько человек тогда пришло?

Сергей: Полторы тысячи. Мы тогда очень плотно подружились с музыкантами. Помню еще, подходит ко мне Кипелов и говорит: а можно моим друзьям проходки бесплатные оформить? Я согласился, уточняю, кому. А он: «Запашным из цирка! Сегодня пустишь их, а завтра — даю слово — все вместе пойдем в цирк». И правда: после концерта Кипелова все приехали в «Подвал», разве что тигра не взяли, а на следующий день с помятыми рожами пошли в цирк. Потом уже Запашные просто так к нам в гости приезжали.

Полина: Запашные пьют светлое или темное?

Сергей: Запашные вообще не пьют алкоголь. Знакомство с ними и другими интересными людьми для меня самое ценное в работе — ведь здесь ты часто встречаешь тех, увидеть кого даже не мечтал.

Эдгард Запашный в рок-баре «Подвал»

Полина: Комфортно ли тебе в своем баре?

Сергей: Он забирает у меня слишком много сил. Сейчас я здесь живу — рабочий день ненормированный: сегодня вот пришел в два часа дня и уйду часов в шесть, вместе с вами, в другие дни могу сидеть до четырех утра, однажды даже ночевал. Полин, нескромный вопрос: тебе сколько лет?

Полина: Двадцать три.

Сергей: Вот смотри, когда тебе было шесть, открылся «Подвал». И каждый божий день, иногда без выходных, мне надо было находиться здесь. Только здесь — и больше нигде. Ты вот через годик сменишь работу, потом, может, сбежишь в Москву, у тебя будет что-то меняться, а здесь не меняется ничего.

На каждый день у меня намечено 15 дел — что не успел, переношу на следующий. Я один раз всего на день уехал с ночевкой на яхте — так за это время здесь кого-то побили, что-то сломали, и какой-то продукт закончился на кухне. Пришлось пьяным и невыспавшимся приехать и разбираться. Это моя суетная империя. Империя без короны, потому что бонусов здесь нет.

Полина: За что же тогда ты любишь свою работу? Для тебя это творчество, хобби?

Сергей: Сейчас, скорее, привычка. Я хотел бы передать дела сыну — ему 21, — но пока не могу этого сделать: «Подвал» ведь надо чувствовать. Здесь многое сделано лично вот этими руками — например, барная стойка. Унитаз новый заметили? Неделю назад его предшественника здесь разбомбили в лоскуты, пришлось ставить другой. Я здесь все чиню сам, каждый кирпич трогал своей рукой. Чтобы человек руководил «Подвалом», он должен очень сильно полюбить это место. Тут всех дел не переделать — нам ведь еще работать, а через годик совершеннолетие бара праздновать.