3623

Moishe House: как живут молодые евреи в Самаре и почему они такие активные

Текст: Любовь Саранина Фото: предоставлены героями материала

«Почему евреи всех уделали?» — этот вопрос возник в 2016 году, когда синагога впервые присоединилась к «Ночи музеев» и тут же стала местом встречи, которое нельзя изменить. Год спустя история повторилась — с той же программой, но и с тем же успехом: кажется, полгорода пришло сюда, чтобы поесть ханукальные пончики, послушать, как дует в гигантский рог-шофар главный раввин Шломо Дойч и посмотреть, как обаятельные школьники учат ивриту.

В общем, молодые евреи нашли рабочий метод агитации — не за религию, но за культуру, — и продолжают рассказывать о ней. Так, в августе 2017 года в Самаре появился «еврейский дом» — четырехкомнатная квартира на Полевой, половину аренды которой оплачивают спонсоры, — все ради того, чтобы здесь каждую неделю проводили шаббаты и вообще популяризировали еврейство. Рассказываем, что представляет собой самарский Moishe House и кто в нем живет, как ребята пытаются бороться со стереотипами о себе и почему компенсация коммуналки не покрывает их эмоциональные расходы.

Куда податься молодым евреям?

Арина — еврейка, ее родители — убежденные православные. До 12 лет она вместе с ними ходила в церковь и не знала о своих ветхозаветных корнях вообще ничего. Впервые история иудаизма, еврейские традиции и культура открылись ей в детском образовательно-развлекательном лагере. С тех пор Арина проповедует еврейскую культуру — а ее мама клеит к изголовью кровати иконки и ругается с девушкой до слез.

Тимур учился в еврейской школе, ездил в профильные кемпинги, но, можно сказать, по собственной инициативе — в семье никаких еврейских основ ему не прививали.

Вместе с Ариной и Тимуром в самарском «Еврейском доме» живут еще два человека — Ксения и Семен. Истории осознанного включения в национальную культуру — с родительскими трагедиями и без — у ребят схожи в одном: все они подростками колесили по летним лагерям с кошерным питанием, которые отлично работают на сплочение. Один из самых известных подобных проектов в стране J-Camp почти ничем не отличается от лагерей для русских детей: все те же активности, только с соблюдением национальных традиций, кашрутом и «Хава Нагилой» на последней дискотеке. Так с самого детства диаспора пытается усилить еврейское самосознание своих представителей в России.

В Самаре примерно те же функции выполняют частная общеобразовательная школа «Ор Авнер», в которой учатся дети еврейского происхождения, и более светский ее аналог — школа № 42 с этнокультурным еврейским компонентом. Вдобавок к ним — смена в детском лагере, которую раз в год проводит местное представительство еврейского агентства. На этом по сути все: активность внутри тусовки ребят старше восемнадцати пикирует сразу после школы.

Арина Макина

Я с детства варюсь в этой движухе. В Самаре система построена так, что пока ты ребенок, у тебя есть школы с национальным уклоном и возможность ездить в лагеря, но после — на тебя не рассчитаны никакие проекты, ты выпадаешь из этой жизни.

Объединение молодых евреев

Для того, чтобы местное студенческое коммьюнити не распалось, имело возможность собираться большими компаниями и вместе встречать Хануку, ребята привезли в Самару международный проект Moishe House. Это американское начинание возникло в 2006 году в Оклахоме и направлено как раз на «young adults». Когда у местных early 20s ребят возникли те же потребности, как у самарских евреев, четверо представителей диаспоры начали устраивать субботние ужины прямо у себя дома. Так родилась модель «еврейского дома».

Организация спонсирует компанию из трех-четырех молодых евреев в любом городе: оплачивает половину съемного жилья, выдает деньги на проведение мероприятий и стимулирует их поддерживать и масштабировать свою тусовку. Взамен участники должны еженедельно собирать гостей, чтобы как угодно рассказывать им о национальной культуре — в формате от лекториев до винных дегустаций. Имперская цель Moishe House понятна: создать площадку для студентов, которые смогут продвигать еврейство в своем городе, объединить таких студентов по всему земному шару и поддержать свое этническое меньшинство — в том числе деньгами.

Сегодня во всем мире открыто уже 108 «еврейских домов», 22 из них — русскоязычные. Самарский «Мойше Хаус» появился в августе.

«Мойше Хаус» на на Полевой

Тимур Чистяков

О проекте я узнал лет в шестнадцать, но тогда в силу возраста для меня это было неактуально и не особо интересно. А год назад мой друг, состоящий в еврейском волонтерском фонде «Хесед», на одном из семинаров встретился с куратором «Мойше Хаус», после чего со словами «Тимур, ты говорил, что хочешь съехать от родителей» предложил мне попробовать подать заявку. Полгода спустя я поехал на семинар проекта в Риге, где были ребята, которые уже живут в «еврейских домах», — пообщался с ними, координаторами из Нью-Йорка и решил попробовать.

Соседей по квартире долго искать не пришлось: все четверо дружат как раз со времен детских лагерей и всегда варились в одной «тусовке». Далее — несколько этапов подтверждения своих искренних намерений. Сначала каждый из потенциальных квартиросъемщиков заполняет анкету, где рассказывает о себе и своей мотивации к участию. Затем записывает индивидуальную тридцатисекундную презентацию. Следующий шаг — заполнение общей анкеты. В общем, чтобы получить деньги на запуск, нужно доказать, что действительно находишься внутри коммьюнити. Паспорт и любые другие официальные бумаги еврейского семейного древа, по заверениям ребят, у них при этом не запрашивали ни разу.

Арина Макина

Обычно при участии в еврейских проектах нужно подтверждение национальности — спонсоры не хотят выделять деньги зазря. Здесь же этого нет, но уже на этапе самопрезентации нужно рассказать, что ты делаешь для еврейской жизни в своем городе, и если ты на самом деле не в теме, это будет ясно без всяких свидетельств о рождении.

Заключительный этап — видеособеседование с нью-йоркским куратором: за русскоязычными домами проекта в России и СНГ закреплен свой координатор. Все это — что особенно отмечают ребята — в максимально неформальной форме. Общению на «ты» без панибратства и лишнего стеснения уделяют внимание как в детских еврейских лагерях, так и перед запуском каждого «дома». В последнем случае именно от коммуникативных навыков зависит, смогут ли участники проекта создать в своем доме атмосферу, которая сблизит еврейских гостей и привлечет нееврейских.

На этом по факту заканчивается весь строгий контроль. После запуска «еврейского дома» его жители по большому счету предоставлены сами себе и отчитываются только по чекам. При этом американская «голова» оплачивает им половину стоимости квартиры, отдельный бюджет предусмотрен на проведение праздников и лекториев, а также на закупку хозтоваров. Еще один перевод идет на тимбилдинг и предназначен для походов в кино и кафе.

Также каждому участнику выделяют капитал для поездок на еврейские образовательные мероприятия. Половину стоимости платишь сам, другую — например, дорогу — компенсирует патронаж. Так, Ксюша уже успела съездить на конференцию «Лимуд» в Санкт-Петербуге, где за три дня проводят 600 тематических сессий.

Ребята не называют конкретные суммы финансирования. Если же говорить предметно, то самарский Moishe House — это светлая четырехкомнатная квартира в новостройке на пересечении Полевой и Ленинской. В ней три спальни, два санузла и зал, где, собственно, и собираются гости.

Количество соседей в принципе не ограничено — все зависит от финансирования и, соответственно, размеров жилья. Так, в Европе и Канаде участники часто живут в таунхаусах, а жилплощадь в Нью-Йорке достигает 240 квадратных метров.

Еврейские выходные

Теперь о требованиях: команда обязана организовывать мероприятия каждый уикенд. Встреча может быть посвящена ликбезу по еврейским законам или верховным ценностям, праздникам или кулинарии. Часть активити должна быть направлена на волонтерство: вся тусовка собирает некую сумму, которую должна потратить на благотворительность, — так, самарские молодые евреи скидывались на помощь приюту «Надежда». Еще один тип мероприятий — «social»: в нашем варианте это общие кинопросмотры, вечеринки в стиле 1990-х, винные дегустации, празднования дней рождений и подобие «Мозгобойни» с кейсами о еврействе.

Анонс мероприятия и запись о нем в гугл-календаре должны появляться за месяц. Затем всех потенциальных гостей нужно обязательно оповестить по почте и зачекинить через соцсети — это поможет рассчитать свои силы и финансы. В качестве пост-отчета кураторам не позднее, чем через десять дней после мероприятия, нужно предоставить три фото и все чеки с переводом по текущему курсу.

Тимур Чистяков

Тот же шаббат, несмотря на смысл его названия, тяжело подготовить с технической точки зрения. Мы стараемся сделать так, чтобы человек не просто пришел попить чай или кофе, — шаббат подразумевает сбор в узком семейном кругу, где встречаешь субботу и расслабляешься. Мы стараемся передать атмосферу: накрываем большой стол, молимся, зажигаем свечи.

Первую вечеринку на Полевой закатили как раз по случаю шаббата. На нее пришло 24 человека — это пока самая многочисленная местная явка. Большее количество народа, по заверениям, квартира едва ли сможет принять. При этом тему вечера могут предлагать и сами гости.

Тимур Чистяков

Проект «Мойше Хаус» направлен не на то, чтобы мы сидели вчетвером и постоянно что-то придумывали. Мы хотим, чтобы люди приносили нам свои идеи. Например, одна девушка из тусовки хорошо готовит — она рассказала о национальной кулинарии и провела здесь мастер-класс. Поступали предложения собраться и просто попеть под гитару. Мы открыты ко всему — и к бардовской песне, и к чтению стихов Бродского. Если это крутое начинание, мы всегда готовы поддержать его финансово — за счет спонсоров или лично.

Шаббат для всех

Созвать гостей впервые, рассказывает Тимур, было просто — все они были из одного круга давно знакомых людей. Постепенно к ним стали прирастать друзья друзей, а порой — совершенно новые лица.

Тимур Чистяков

Очень тяжело прийти в незнакомую квартиру на какой-то непонятный вечер. Это не общественное место вроде кафе, и к тому же здесь уже есть состоявшаяся компания. Поэтому приятно, что помимо наших приятелей, здесь появляются и совершенно посторонние люди. Еще круче, когда человек приходит, никого не зная, а уходя отмечает, какие мы все радушные и добрые, — именно такой подачи мы и хотели добиться. Если ты делаешь творческое задание, тебе нужно получить не лайки или деньги, а эмоциональный отзыв. Ты слышишь фидбэк «ребята, мы как будто общаемся всю жизнь», и это очень воодушевляет. Ты понимаешь, что не зря пять дней что-то придумывал и убил полвыходного на то, чтобы объездить весь город, купить и привезти все необходимое.

Разумеется, «Мойше Хаус» — это в первую очередь платформа для своих, и решает задачи внутри диаспоры.

Арина Макина

Еврейская диаспора, как я ее себе представляю, — одна из самых мощных. Естественно, внутри диаспоры есть проблема ассимиляции, и нам в том числе хотелось бы сохранить идентичность. Это не самоцель, но по-моему, это круто, что мы можем общаться с евреями и что такая движуха позволяет образовываться кошерным парам. Плюс, есть вещи, которые в другой среде просто не работают. К примеру, в еврейской культуре есть мидраш — работа с текстом: ты копаешься в нем, ищешь загадки, проводишь глубокий анализ на разных уровнях. Это чертовски занимательно, но для человека из нееврейской среды кажется странным.

Ксения Ловцова

Я думаю, «Мойше Хаус» будет только разрастаться. Бывает, что к нам приходят люди, которые только вчера вспомнили, что они евреи, некоторые рассказывают, что их дед был евреем. Тут ты всегда можешь не стесняясь спросить о том, чего не знаешь о своей культуре, узнать о русских евреях в Австралии и присоединиться к интернациональной тусовке.

Мультикультурная тусовка

На отношение никак не влияет не только уровень знаний о своих корнях, но и степень близости к богу. Moishe House — это, опять же, больше о культуре. Быть светским евреем — это тоже нормально, а религиозная вербовка вообще не входит в планы ребят.

Тимур Чистяков

Мы говорим о культурном коде еврейского народа. В Самаре есть религиозная тусовка, мы уже приглашали к нам с лекцией главного раввина и были бы рады с ними сотрудничать, но у них своя ниша — у нас своя. Часто, даже если твоя фамилия заканчивается на «штейн», тебе все равно очень тяжело пойти в синагогу — ты просто боишься. Я не ем свинину, но мешаю мясное с молочным. Мы не спрашиваем, что и как ты соблюдаешь, ты можешь не читать молитвы. Как бы там ни было, ты можешь прийти сюда и играть в настолки — и одновременно находиться в самом эпицентре еврейской культуры. Но наша цель — не навязать ее, а рассказать о ней. Еще при работе в лагерях я говорил: «Ребята, вы по крови относитесь к евреям, поэтому я расскажу вам о них — и решайте сами, что с этим делать».

Арина Макина

Смысл не в том, что если ты не исповедуешь иудаизм, ты не еврейской тусовке. Скорее наоборот: тусовка дает тебе возможность узнать о религии. Когда я впервые приехала в лагерь, я просто знала что я еврейка, но эта культура была очень далеко от меня. На первой церемонии шаббата у меня была истерика: все казалось очень страшным и непонятным. Прошло время, и я исповедую иудаизм. Но может быть, люди, которые придут к нам, поймут, что они атеисты.

По итогу, как заверяют арендаторы, их квартира открыта для представителей любых национальностей и конфессий. Мультикультурализм и просвещение они ставят выше, чем кошерные браки.

Тимур Чистяков

Часто люди говорят о еврействе как о чем-то страшном: евреи — секта, у них какой-то бог, все они молятся и носят пейсы. Но это далеко не так. В синагогу на «Ночь музеев» не пройти, значит, людям интересна еврейская культура. У нас есть площадка, чтобы делать самые разные, не связанные с религией проекты. У нас большая история длиной в две тысячи лет, в ней есть что показать и рассказать.

Арина Макина

До сих пор существуют стереотипы и шутки, от которых нам хотелось бы избавиться, — например, про жадность. Здесь у людей есть возможность увидеть, что мы не носатые и толстожопые, не ходим в платьях в пол, не молимся сутками и у нас нет десяти детей, но при этом мы соблюдаем традиции. Для меня очень важна еврейская составляющая моей жизни и важно продвигать в массы иное видение еврейского народа. Меня достало то, что я постоянно слышу вопросы «Почему у тебя светлые волосы?» или «Почему у тебя татуировки?» А почему нет?

Квартира в центре пытается заменить собой некий образовательный институт, дэйтинг-клуб и просветительский центр. Тем не менее, условия, которые предоставляет «еврейский дом», кажется, оправдывают все эти труды — но, оказывается, не совсем.

Арина Макина

Одна девушка, посетив множество наших мероприятий, спросила: «А вам зарплату платят?» Мы как стояли, так и сползли по стенке от разочарования. Ты вкладываешь кучу сил — физических и эмоциональных, тратишь на это свои деньги — прежде чем их вернут, ты должен их вложить, — ты постоянно должен быть готов подорваться куда-то с работы и выложить круглую сумму здесь и сейчас. Ты делаешь по мероприятию в неделю. И все за половину стоимости квартиры — это же не золотая гора! А люди еще и считают, что у нас такая работа. На свой первый шаббат мы на руках тащили из соседнего здания миллион пуфов. Потом сделали авторские сидуры с картинками: полтора часа их верстали, потом сшивали. Наконец, начистили семь килограммов картошки. Оказалось, что за какими-то простыми вещами на самом деле стоит просто грандиозная работа. Ты этого просто не ожидаешь и думаешь: «Блин, ну я же уже начал, слиться стремно».