6873

Я сделал тату на лице: 4 истории

Текст: Ксения Якурнова Фото: Артем Голяков

В детстве взрослые говорили нам: «Какая татуировка?! Вот вырастешь — и хоть на лбу себе наколи!». «Большая Деревня» нашла четырех самарцев, которые взяли и накололи: выясняем, какой боли — физической и душевной — стоят кресты и якоря на лице, как на них реагируют близкие и прохожие, меняет ли татуировка человека и не хочется ли стереть всю эту красоту.

Настя Россо

Модель

В 15 лет я пришла к своему тату-мастеру и сказала, что хочу забить лицо. Он ответил одной фразой: «Нет, черт возьми, ты для этого слишком маленькая». Мне пришлось его долго уговаривать, и, как сейчас заметно, у меня получилось.

Я всегда была сторонницей подобных поступков, и никто не удивился моей выходке: друзья уже привыкли, родственники отреагировали спокойно — все, кроме моей бабушки. Она всегда хотела воспитать из меня настоящую леди, и когда увидела, что произошло с моим лицом, долго молчала, а потом спросила, не колюсь ли я героином. После отрицательного ответа, правда, успокоилась и через некоторое время привыкла. Я уже жила отдельно от родителей и бабушке тоже старалась не мозолить глаза.

Первые полгода я кичилась татуировками. Я быстро привыкла к своему отражению и хотела, чтобы люди чаще обращали на меня внимание. Но через год постоянные взгляды в мою сторону стали вымораживать.

Бабушки на улице периодически крестились, некоторые отсаживали своих внуков в автобусе, а еще прикрикивали вслед, чтобы я не плодилась. Они реагировали на меня, как на динозавра.

Зато молодым мои татуировки нравятся. Я снимаюсь ню у известных фотографов и мои фотографии популярны. Иногда мне замазывают татуировки, потому что они не подходят под концепцию фотосессии — в частности, так делают для коллажей «до» и «после». Но замазывать их мне не очень нравится: татуировки на лице – способ забыть о тяжелом прошлом. Когда я замазываю их, снова вспоминаю боль и бессилие дней, которые сегодня хотелось бы забыть.

Тем не менее, недавно я сама замазывала тату для того, чтобы познакомиться с родителями парня. Как только села в метро, поняла, что на меня никто не смотрит и мне этого не хватает.

При этом я никогда не думала свести татуировки из-за того, что они не нравятся другим. Для меня это круто и эстетично, а все остальное не имеет значения. Не для того я их сделала, чтобы стирать. Но я не знаю, что будет в будущем, — люди имеют свойство меняться, и я не исключаю, что захочу что-то убрать с лица или тела. Просто стараюсь жить по логике: чувствуй себя, делай, что ты хочешь, а не то, что хотят от тебя другие.

Мне часто приходилось менять работу. Например, когда я работала в фирме по продаже квартир, десять сделок из ста заканчивались неудачно: работодатели и заказчики относились ко мне предвзято — думали, что из-за татуировок на лице я некомпетентна или что я попросту слишком маленькая для такой работы. Училась я вообще на актера-режиссера театра, но поняла, что это не мое, и осознанно оставила учебу. Через год я собираюсь поступать на художественного критика, потому что искусство — это то, чем я являюсь.

Мое тело — тому подтверждение. Оно полностью усыпано татуировками. Они везде: от рук и ног до ребер и лобка. Все спонтанные: я никогда не выжидаю несколько месяцев перед сеансом, а сразу иду и бью. Иногда это адски больно, а иногда даже не замечаю, как все проходит. Так было и с лицом — я ни разу не пикнула за все сеансы. Но самый кайф — ощущение после. Каждый раз, когда я смотрю на себя в зеркало и вижу новую татуху на лице, я радостно матерюсь. И все. Это несравнимо ни с чем.

После таких татуировок меняется не только внешний вид, но и внутренний ты — попадаешь в другую касту людей, выходишь за рамки дозволенного. Когда у тебя есть тату на лице, тебе все равно, с каким макияжем выйти на улицу и какие кроссовки на тебе надеты. Мой девиз по жизни — это просто искать себя. И неважно — рисунки у тебя на теле или ты леопардовую шубу с лосинами в полоску носишь.

Я считаю, что тату на лице — это пощечина обществу. Получается, что окружающие больше думают о моей жизни, чем я о них.

Павел Малафеев

Предприниматель, сотрудник Harat’s

В 18 лет я набил первую татуировку на лице — маленький якорь. Она не имела особого смысла, просто мне нравилась морская тематика. Слово Trust (в переводе с английского — доверие) над бровью я набил, потому что считаю, что без этого качества невозможны никакие отношения в обществе. Белый кролик — это отсылка к «Алисе в стране чудес». Он самый крутой персонаж, который управляет временем. Кролик часто подсказывает мне, шепчет на ухо, что нужно сделать. Эскиз, кстати, пришел ко мне во сне. И моя самая сильная татуировка — крест на лбу. Она показывает мое отношение к религии: я уважаю историю про Иисуса Христа, она моя любимая. Из неё можно почерпнуть то, чего не видно на поверхности

Я решил забивать лицо и понял, что терять уже нечего, — шея и все тело были покрыты татуировками. А началось все с музыки: в детстве я был скрипачом, а потом стал играть на гитаре, барабанах, открыл студию звукозаписи, организовывал концерты. Я смотрел на забитых музыкантов и думал: «Тоже хочу татухи!». Мне нравилось быть заметным. В музыкальной тусовке все поддержали меня, а вот прохожие на улице засматривались и спотыкались. Из-за этого мне было стремно, поэтому я старался не ездить на общественном транспорте, только на такси. Автобусы высасывали из меня всю энергию. Иногда бабушки превращались в девчонок, кокетничали, обсуждали, какие сейчас мальчики пошли.

С поиском работы никаких трудностей не было. Я нашел неформальное место — паб Harat’s. Здесь нет жестких стандартов, никто не показывает на тебя пальцем. До этого я работал в тату-салоне Riverside Tattoo. Там даже была акция «Забьем лицо бесплатно». По ней кто только не обращался — от подростков до стариков. В один момент мне пришлось уехать в на другую работу по делам, и вернувшись, я просто офигел: лица забивали даже несовершеннолетним. Школьники выходили из салона с нарисованными глазами на лбу. Я мастерам: «Вы что, совсем что ли? У нас будут проблемы». Но никто не пожаловался. За все время работы салона мы забили лиц тридцать точно. Можно сказать, что мы участвовали в зарождении в Самаре нового движения.

В моем тату-салоне били татуировки другим, но я замечал, что мне самому чего-то не хватает. Крест на лбу заполнил эту пустоту, и все встало на свои места. Круто, что я не из тех ребят, которые мечтают и не решаются. Я тот, кто взял и сделал. К тому же, такие поступки помогли мне стать более уверенным в себе, перебороть скромность — я считаю это качество лишним в нашем мире.

Дёня Колчанов

Тату-мастер

Моя девушка запретила мне бить татухи на лице, но я осмелился. Тайком от нее я пришел в салон и попросил мастера исполнить мою мечту. Дома мне, конечно, слегка влетело, но тогда я больше думал о том, как объяснить свой выбор родителям. Они живут в других городах, и я решил просто скинуть фото. Мама отреагировала спокойно: она долгое время работала тату-мастером — и кстати, набила мне первую татуировку в 13 лет. Папа посмотрел на печать Люцифера у меня на виске и спросил: «Это что, рюмочка?». Больше всех мне было стыдно перед бабушкой и дедушкой, но они просто промолчали.

В общем, скандалов дома мне никто не устраивал, на улице этим уже никого не удивить, — каждый второй забитый, да и клиентов впечатлить сложно — я же работаю в тату-салоне. Правда, через некоторое время я все равно начал жалеть, что сделал тату на лице, и думал свести — у меня началась настоящая социофобия. Хорошо, что друзья убедили меня оставить все как есть: говорили, что это часть меня, и без нее я буду другим.

Недавно я подумал, что у меня около щеки есть место, где я хотел бы набить руку с ножом. Или на лбу терновый венец. Но это пока в мыслях, лицо жалко. Вообще, я стал замечать, что сделать новую татуировку для меня — как купить кроссовки: пару дней ты их бережно носишь, стараешься не испачкать, а потом тебе становится ровно и ты забываешь про них до того момента, пока очередной прохожий не начнет откровенно на тебя пялиться. Когда у тебя 57 татух по всему телу, скрыть это сложно.

У меня есть одна прикольная татуировка, правда, не на лице. У моей бывшей девушки была пухлая подруга, и я над ней все время посмеивался. Однажды, чтобы еще сильнее ее зацепить, набил себе на ноге полную женщину в рожке из под мороженого, написал ее имя и скинул ей. Шутку девчонка не оценила, а мне эта татуха до сих пор очень нравится, напоминает ту подругу и веселые времена.

Проблемы с правоохранительными органами возникают постоянно. Каждый раз, когда я езжу на поезде, меня обыскивает полиция. Они думают, что я вожу наркотики. Для них татуировка с пауком на кистях — это что-то с зоны. Из-за этого на меня часто ставят клеймо отсидевшего человека. Недавно ехал на метро около «Звезды». Женщина-полицейский устроила мне настоящий допрос, угрожала увезти в отделение. Смотрела фотографии преступников на стене и говорила, что я похож на одного из них — просто потому что у меня тоже темные волосы. Когда устала искать наводки, отпустила, но объяснять ничего не стала, — и даже за неудобства не извинилась.

Павел Эфиров

Кассир в магазине Levi’s

Мои первые татуировки пугали близких, в том числе потому что были плохо сделаны. Теперь от них не осталось и следа — сейчас даже не вспомню, что было набито. Отец у меня военный, и когда он увидел первое тату у меня на лице, ответил коротко и достаточно резко. Но я продолжал забивать свое тело, и родителям приходилось преодолевать этот путь вместе со мной. В итоге они даже поддержали мое увлечение: на Новый год мы с семьей сделали маме подарок — татуировку. И теперь она хочет еще одну, представляете?

Со временем люди на улице перестают тебя волновать: наушники в ушах — хорошая вещь. Взрослые женщины и мужчины все чаще подходят и говорят: «Красиво!». Я уверен, что если ты закрытый человек и относишься с агрессией к комментариям прохожих, то и они будут относиться к тебе так же. Я открытый, поэтому мне никогда не говорили, что тату на моем лице выглядят стремно.

Это касается и работы: если у тебя есть голова на плечах, то тебя заметят и возьмут на должность даже с татуировками. Сейчас я работаю в компании Levi’s кассиром. Устроился без проблем: прошел собеседование и на следующий день получил положительный ответ. Тут все с татухами, и это круто. Да, посетители смотрят удивленными глазами, но потом привыкают. В магазин чаще всего приходят молодые люди, свободные от стереотипов. Они интересуются значениями татуировок, долго их разглядывают. Возможно, я вдохновляю их, подаю некий пример.

Почти все мои татуировки на лице не несут никакого смысла. У меня на голове набита паутина с бабочкой и пауком, около висков есть бритва и нож — американский олдскул. По ощущениям, бить тату на голове — это как прийти на сеанс к стоматологу, только тебе как будто лечат не зубы, а мозг. И еще этот звук, когда игла по кости стучит… Я еле сдерживался — только чтобы не мешать мастеру делать работу. В один момент он предложил разбить сеанс на две части. Но было так больно, что я ответил: «Ни за что! Еще раз я такого не вынесу».

В этом деле важно поймать грань и понять, когда стоит остановиться. Больше бить тату на лице я не буду. У каждого человека есть природная красота, и если забить все лицо чернилами, то она пропадет, и ты станешь безликим.