2071

«Я очень хочу, чтобы меня считали художником»

Сергей Баландин

Антону Жукову 17 лет, но он уже основал бренд POEHALI, продал первую картину, обзавелся менеджером, сделал персональную выставку и добился того, что его работы репостят группы с миллионами подписчиков. Куратор галереи «Виктория» Сергей Баландин встретился с Антоном и его 15-летним менеджером Ангелиной Ворожейкиной, чтобы узнать, чем живут и для кого работают художники нового поколения, какой смысл они вкладывают в свое творчество и как его продвигают.

Антон Жуков и Ангелина Ворожейкина

Расскажи о себе: чем ты занимаешься, кто ты такой, что такое «POEHALI», и как все это получилось?

Антон: Позапрошлым летом мы с другом сидели на даче, и у нас возникла идея создать бренд одежды — думаю, многим знакомы такие мысли. Мы рисовали всякие штуки и говорили: «Давай назовемся «Поехали 55», — тогда исполнилось 55 лет полету Гагарина в космос, на площади Куйбышева был флешмоб и всем раздавали значки «Поехали».

Что было дальше?

Антон: Мы начали делать майки. В линейке их было четыре, в стиле популярных тогда «Спутник1985» и «Волчок». Подключился еще один мой друг, а потом ребята начали сливаться, и я решил, что буду работать сольно.

В это же время я начал заниматься дизайном. Меня обучали Максим Шабалин и Настя Альбокринова, я начал изучать историю искусств — XX век и мой любимый русский авангард. Так вдохновился этим, что придумал свои формулы, где каждый знак означал слово: два в квадрате, например, означало «вера». Они рисовались сзади, как фон, а поверх я разрушал порядок, писал розовым маркером крупно «Поехали!». Название было в тему: я рисовал космос, меня это увлекало.

Прошлым летом я пришел домой в плохом настроении, у меня стояло два огромных холста и захотелось нарисовать что-то большое, глобальное. Так появилась моя первая картина — «Гнилой ужас» — устрашающая. И дальше пошло, мне было интересно показать людям мои внутренние переживания и страхи. А там и Ангелина подключилась, мы уже вместе стали работать.

Первые варианты футболок

Можно рассказывать о себе просто на своей странице — вот я, Антон Жуков, вот мое творчество. Зачем делать бренд POEHALI, зачем брать псевдоним, заводить отдельную группу и менеджера?

Антон: На меня очень сильное впечатление произвел Адмирал Лазерная Борода, он же — художник Лазер Би: он очень много рисовал, проводил выставки, мы в творческом плане в чем-то похожи. Он создал свою группу, выкладывал туда свои картины, и мне захотелось так же развиваться.

Ангелина, каков твой статус и чем ты занимаешься?

Ангелина: Если официально, то менеджер, а так — просто хороший друг, который пытается помочь. В «POEHALI» я писала сопроводительные лирические тексты к некоторым картинам до того момента, пока это не вызвало негативную реакцию: участники группы очень возмутились и попросили, чтобы этого не было. Многие говорили: зачем писать тексты к картинам, они должны вызывать какие-то эмоции, зритель сам должен понимать, что на них изображено.

А почему ты решила, что нужно писать комментарии?

Ангелина: Не знаю, мне просто нравится, когда в группах есть и текст, и картинка, потому что по натуре я больше литератор, а не художник, и для меня важна словесная составляющая. Я предложила Антону писать тексты, ему было интересно мое мнение.

Антон: Под какими-то картинами тексты Ангелины прям хорошие — такие, я считаю, точно должны быть.

А как вы вообще поняли, что Антону нужен менеджер?

Ангелина: Это было очень спонтанно, на самом деле. Просто Антон иногда рассылает своим друзьям записи со своими картинами, и в очередной из таких рассылок я ему написала: «Ты не справляешься — нужно же еще продавать, раскручивать группу, заниматься распространением информации. Давай я стану тем человеком, который будет тебе помогать». Антон ответил, что ему нужно подумать, и через две минуты сказал, что я его менеджер.

Он так легко согласился?

Ангелина: Да, потому что до этого я работала с ребятами из Украины, у которых тоже был свой проект — они писали авангардные стихи. Я поначалу тоже пыталась писать стихи, но потом занялась рекламой в группе. Так что мне это было знакомо. Мне очень нравится творчество Антона, и я захотела, чтобы о нем узнало как можно больше людей. В его группе на тот момент было 80 человек, а теперь 1577.

Сколько тебе лет?

Ангелина: 15, в этом году будет 16.

И все-таки, Антон, зачем художнику группа в соцсетях и менеджер? Почему, когда Ангелина пишет тебе «Ты не успеваешь, тебе надо больше», ты говоришь не «Мне надо больше рисовать», а «Мне нужно больше подписчиков, больше постов и лайков»?

Антон: Группа нужна, чтобы показать людям, чем ты занимаешься, и привлечь аудиторию.

Ты следишь за статистикой: тебе важно количество лайков, число участников? Расстраиваешься, когда видишь, что отписалось два человека?

Антон: Да, я слежу за участниками. Я заинтересован в том, чтобы больше людей видели картины.

То есть, если раньше художник думал, что он скажет зрителю, то сейчас думает, скольким зрителям он скажет, — у тебя не возникает мыслей, что это неправильно?

Антон: На самом деле, я очень часто задаюсь этим вопросом.

Ангелина, у тебя как у менеджера нет беспокойства по поводу того, что большая часть репостов — это не профильные паблики вроде «Мировой живописи», а группы, которые постят всякую ерунду, — «Самые страшные картинки», «Гороскопы» и тому подобное?

Ангелина: Мы действуем в двух направлениях: ищем большую аудиторию, чтобы как-то рассказать о бренде, то есть привлечь людей к идее, к ярким картинкам, которые бросаются в глаза. И также мы работаем на узкую аудиторию, которая заинтересована в художнике, как в создателе чего-то нового.

Вы работаете, картины пишете, у вас есть заработок, как вы его делите?

Ангелина: Все деньги, которые мы выручаем с каких-либо продаж, идут на создание новых вещей или рекламу, то есть на развитие.

Вы покупаете рекламу?

Ангелина: Да, бывает. Это достаточно эффективно.

То есть, ты работаешь бесплатно, просто из дружбы?

Ангелина: Мне приятно участвовать в развитии талантливых людей, которые готовы рассказывать другим о своем творчестве.

Хорошо, ну давайте честно: сколько в месяц и на чем вы зарабатываете?

Ангелина: Это сложно посчитать. Нет такого, что в месяц стабильно покупают пять тетрадок, пять маек и две картины. Бывает, купят пять тетрадей, а потом три месяца ничего не покупают. Но надо всегда предлагать эти вещи и взаимодействовать с теми, кто создает их для нас. Например, тетради нам делает Леша Гоуст, одежду Антон сам разрисовывает, стикеры печатать надо, чехлы для телефонов тоже надо заказывать, искать людей, которые могут это сделать.

Антон, ты художник?

Антон: Ну это такое ответственное слово — художник. На самом деле, я очень хочу, чтобы меня считали художником, но внутри понимаю, что есть люди, которые пишут картины очень долго, и их ценят. Они — художники. А я просто парень, который рисует свои переживания и выкладывает их в соцсети. Сначала я вообще не думал, что это так разрастется.

Ангелина, а вы как позиционируете POEHALI — как художника?

Ангелина: У нас часто возникают споры. У Антона бывают периоды, когда он начинает говорить, что он не художник, что надо закрывать проект. Но при этом у него есть потенциал, чтобы в будущем люди считали его полноценным художником, и чтобы он сам стал считать себя художником. Поэтому меня очень волнует, когда он готов отказаться от этого.

Антон, как воспринимают твою деятельность друзья и родители?

Антон: Большинство друзей меня поддерживает, и им очень нравится, что я рисую, хотя поначалу никто не воспринимал мое творчество как что-то серьезное — ну, прикольно, побрызгал краской. Родителям большинство картин тоже нравится.

«Ужас» их не беспокоит? Не говорят: «Хорошо, что мальчик рисует, но хотелось бы, чтобы на пейзажи перешел»?

Антон: Мне так бабушка говорит. А маме моей, как я понял, кто-то сказал, что лучше я буду все эти негативные вещи рисовать, чем выплескивать в жизни.

Ангелина: Мои родители активно помогали нам с организацией выставки. Однажды, когда мы с Антоном были у меня дома, они пришли, увидели картины, удивились — и стали за дверью обсуждать, как это прикольно, мы слышали. Они очень лояльные люди в этом плане, им нравится современное творчество.

А учителя?

Антон: Учительница математики оценила, что я делаю свою выставку, рисую и чем-то занимаюсь серьезно. Моя классная руководительница тоже меня очень поддерживает.

А учительница по цветографике, узнав, что я рисую некоторые картины пальцами, посмеялась и сказала, что даже в детстве пальцами не рисовала. Вообще я слышу много подобных насмешек — и от сверстников в том числе: «Иди, свои каракули рисуй». Стараюсь, не обращать внимания, но мне кажется, любому человеку будет грустно, если ему скажут, что он отстой.

Часто получаю смешные и злые комментарии от людей, которые любят пейзажи. Мои картинки запостили в паблик МХК, там восемь миллионов подписчиков — и началось обсуждение в комментариях: «Это лицо моей бабушки, когда увидела гречку», «Это моя бывшая» и мой любимый — «Как будто это сын Рамштайна и воспитал его Лавкрафт».

Как вы организовали выставку?

Ангелина: Сначала мы думали, где выставляться, было много вариантов, и наиболее подходящим нам показался «Арт-лофт», сейчас он называется «Дом 77». Помещение предоставили бесплатно, оно было в полуремонтном состоянии, и нам разрешили делать там все, что угодно — мы рисовали на стенах, писали что-то. Команда «Арт-лофта» помогала нам вешать картины, обустраивать пространство, ребята зазывали людей, выкладывали информацию в своих группах, рассказывали об этой выставке, и мы им за это благодарны.

Выставка называлась «Людские страхи»?

Ангелина: Да, и она очень удачно совпала с Хэллоуином. Приходили разные люди, в том числе в костюмах — сфотографироваться, были журналисты, которые после этого писали какие-то посты, отмечали нас.

Антон: Там я впервые продал свою картину — «Воспоминания» — какому-то человеку, не помню кому.

Что ты чувствовал?

Антон: Мне было очень приятно.

Какую цену назначали?

Антон: 4 тысячи.

Ну а сколько стоит «Уродство», например?

Ангелина: Достаточно дорого — около 17-19 тысяч. Картина достаточно большая, на нее затрачено много краски, я помню, Антон несколько раз ее перерисовывал: сначала один фон, потом другой, третий — очень много слоев, так что это картина с историей в какой-то мере. К тому же она выглядит приятно, многим нравится, как она нарисована, и в ней есть смысл — причем, для каждого он свой, а это дает еще больше ценности.

Получается, тот человек за 4 тысячи какое-то фуфло взял, что ли?

Ангелина: Нет, просто тогда у нас и аудитория была меньше в три-четыре раза, и мы не осознавали цену, а ставили просто потому, что у нас спрашивали: 5000, 4000, 1500 рублей.

Цена зависит от возраста художника?

Ангелина: В моем понимании, важнее, что человек хочет донести: кто-то и в 44 говорит глупости, а кто-то и в 17 — вещи, которые будут интересны многим. Да, люди могут сказать: «Вот человеку 40 лет, он прожил полжизни, поэтому у него больше опыта и его картина будет стоить дороже, даже если там нарисовано две черточки. А в 17 лет у художника картина не может стоить дорого». Но есть люди, которые так не считают, — думаю, это как раз та узкая аудитория, для которой мы работаем.

Каким ты видишь свое будущее?

Антон: Я хочу видеть себя серьезным художником, чтобы меня знали и уважали в каких-то кругах, вообще в сфере искусства, чтобы я проводил выставки.

А тетрадки, майки — это временно или ты будешь продолжать ими заниматься?

Антон: Сейчас это просто способ заработка — чтобы я купил себе краски, ну и мерч для людей, которым нравятся мои картины.

Финансовая независимость и финансовая успешность важны для тебя?

Антон: Финансы равно известность, и мне, конечно, хотелось бы достичь финансового успеха тоже.

Ангелина, у тебя есть картины Антона?

Ангелина: Да, есть одна. Антон подарил мне ее на Новый год. Она не такая пугающая, как все его творчество. Но вообще мне нравится такой стиль: на этих мрачных картинах в то же время есть что-то, что выглядит более светлым, чем в тех же пейзажах и натюрмортах. И если бы у меня была возможность, я бы повесила в комнате любую из картин Антона.

Ты любишь его?

Ангелина: Я очень люблю Антона, ценю его как друга, как человека, он мне очень приятен. Не знаю…