2154

Я снимался в телешоу: 3 истории

Екатерина Мокшанкина

Можно сколько угодно рассуждать, что в эпоху интернета известность может прийти к любому, но участие в телешоу все еще делает тебя звездой в глазах людей — особенно в твоем городе. «Большая Деревня» поскребла по сусекам и отыскала в Самаре тех, кто засветился на съемках известных программ. Узнали, есть ли место искренности на телепроектах, чем «Голос.Дети» похож на «Чарли и шоколадную фабрику» и каково это, когда с тобой фоткаются знаменитости.

Даниил Фурман

Участник второго сезона «Голос. Дети»

Первый сезон детского «Голоса» я смотрел по телевизору, а на второй пошел с подачи барабанщика нашей группы «Хана», где я вокалист. Послал на аудиокастинг пару авторских композиций группы, и мне прислали письмо, что я прошел на очный кастинг в Останкино. Этот этап не снимался, а был только подготовкой к съемкам. Я не возлагал больших надежд на проект, моим основным кредо все время было «если не получится, не расстраиваться».

В техзадании было указание подготовить две популярные композиции. Я решил исполнять две англоязычные песни, но когда пришел на распевку, выяснилось, что одна обязательно должна быть на русском. Тогда я вспомнил песню Максима Леонидова «Две гантели и один утюг», которую ни разу нигде не пел, а просто очень люблю. Решил — были не была!

Я вышел к жюри: смотрю — все глядят в свои телефоны и не обращают никакого внимания на поющих детей. Но если во время выступления на тебя все же поднимают глаза, значит, есть шанс пройти. Я спел первую песню, говорят: «Угу, давайте дальше». Второй была композиция Леонидова: «Когда мне было девять лет и три дня// Упал внезапно чемодан на меня// Наверно, кто-то спьяну уронил из окна», — на этих словах я почему-то начал дико размахивать руками. Члены жюри разом оторвались от телефонов, кто-то даже смеялся в голос. Уходил я довольный, думал: даже если и не прошел, то хотя бы от вида их лиц получил удовольствие. А потом пришло письмо, что я допущен на слепые прослушивания.

Мне прислали перечень композиций, из которых можно выбирать, и мы с семьей сошлись на песне «Happy». В первый день съемок волновался ужасно. Нас вызывали пятерками в отдельную комнату за сценой — и вот вас остается четверо, трое, двое, и наконец, ты один. Слава Богу, там работали психологи, которые меня просто спасли, — проводили тренинги, дыхательную гимнастику. Выхожу — везде камеры, массовка, аплодисменты стихают, и я начинаю петь, как репетировал, проходит первый куплет, первый припев — кресла не поворачиваются. Второй куплет — то же самое. И вдруг я вижу, как от подлокотника кресла Билана поднимается рука и показывает пальцем вверх: Я понял, что нужно продемонстрировать верхний регистр и после второго припева сделал мелизм, который не был запланирован. Может, это и решило мою судьбу: я уже потерял надежду, как вдруг одновременно зажглись кресла и я увидел лица Димы Билана и Максима Фадеева. Шок был неописуемый: из эфира вырезали, как я бегал по сцене и бесился. Ни разу до того дня не испытывал эмоций сильнее.

До конкурса мне нельзя было пить лимонад, который плохо влияет на голосовые связки, а после съемок мы с папой пошли в магазин и накупили этого лимонада бочку, наверное. Мы кайфовали, веселились и все было очень здорово.

Изначально я хотел попасть к Максиму Фадееву, потому что он талантливый продюсер и умеет хорошо тренировать, в его проектах участвуют яркие люди, которые потом становятся очень популярными. Пелагея с первого сезона заработала себе славу заботливой, чуткой к детям наставницы, наверное, если бы она повернулась, я пошел бы к ней. А Билан — веселый, озорной, талантливый вокалист, но больше тогда ничего я про него не знал, так что испытывал сомнения на его счет. Но я посмотрел на лица наставников и понял, что с Димой работать мне будет комфортнее всего.

Билан все тщательно контролировал, всегда был на связи, лично общался и помогал с выбором репертуара. Я предложил одну песню, и он ее принял, что было большой удачей. А когда был риск, что композицию заменит дирекция, именно Билан настоял, чтобы все осталось как было.

Слепые прослушивания были в ноябре, «тройки» — в январе, а доп. этапы — в апреле. Я учусь в лицее, там очень жестко контролируется учебный процесс, отпускают учеников только по медсправке или веской уважительной причине. Мое участие в «Голосе» стало такой причиной: в лицее знали, смотрели и болели, а на съемки отпускали без зазрения совести. Даже четверки ставили автоматом.

(В разговор включается Стас, отец Даниила)

Стас: Между выбором песни и выступлением — всего неделя, а нужно ведь отработать не только технику, но и свою роль в этой песне, проникнуться ей. Участниками были очень талантливые дети, которым это дается легче, чем любому другому человеку, но им все равно было тяжело. Это сейчас Даниилу 15 и у него есть определенный багаж и опыт, а тогда ему было 11 — совсем ребенок.

Однажды мы два дня учили одну вещь, расставляли акценты и нюансы — и вдруг приходит сообщение от редактора, что нам поменяли тройку участников и песню. Новая композиция по темпераменту была совсем не близка Даниилу: она бы подошла для флегматика-меланхолика, а сыну более понятны вещи, где требуется движение и много энергии. Эту песню он не только не исполнял, но и слышал максимум раз в жизни. Мы сильно прибалдели и начали учить: за вечер Даниил осилил текст и нашел близкие интонационные моменты — и тут снова все переменилось, и прежнюю песню вернули обратно. Позже мы узнали, что в этом была заслуга Билана — видимо, детям разослали новые песни по решению продюсеров, без согласования с наставником.

Вообще, такой музыкальной чуткости, как у Билана, я не видел ни у одного человека — притом, что всю жизнь вращаюсь в музыкальных тусовках. Я был на репетиции, где руководитель «Фонографа» Сергей Сергеич (Жилин — прим.ред.) задает темп, и Билан на слух определяет, что это 133, а не 132, без бумажки. В музыкальном плане уникальный человек. Так же он отбирал репертуар и на тройки, и на сольные номера: зная детей буквально несколько репетиций, он точно и чутко подбирал композиции, соответствующие их темпераменту. Мы смогли оценить его чутье, когда получили песню «Что ты имела в виду», — он понял про Даника все. Потому что если бы сыну, выросшему в рок-среде, предложили петь песню Газманова, мы бы отказывались всеми возможными способами, ведь репутация для музыканта важнее, чем мелькание на экране или в тусовке. Профессионал может сделать хорошо любую вещь, нравится они ему или нет, — это ремесло. Художник работает иначе: нельзя идти через себя, насиловать собственную психику — люди забудут, а выхлоп будет нулевой или отрицательный.

Даниил: Билан научил меня правильной артикуляции — до «Голоса» я пел гласные и согласные в одной вокальной позиции. Он подсказал, на какие гласные открывать рот шире и на какие согласные прижимать язык. За это я ему очень благодарен, до сих пор пользуюсь. Также сказал, что ты как артист должен не только прекрасно петь, но и прекрасно двигаться, иначе зритель может заскучать.

На «Голос. Дети» многие едут, чтобы попасть из глубинки в Москву. Многие люди ставили своей целью не искусство, а возможность подольше побыть на экране. Правда, на моих глазах родители ни разу не ругали ребенка за проигрыш, но случайные слова и невольно услышанные диалоги убедили меня в этом мнении.

Стас: Проект «Голос. Дети» неимоверно похож на книгу «Чарли и шоколадная фабрика». Среди участников есть Августы Глупы — дети, которые всеядны в плане репертуара и за счет наработанной технической базы споют что угодно, совершенно не проживая это творчески. Были девочки «вынь да положь» — настоящие Верукки Соль. Были «чемпионы-Виолетты», живущие по принципу «если ты не первый, ты никто». И были просто Чарли, которые случайно получили золотой билет и толком не знают, как его использовать.

Даниил: На проекте соперничать могли наставники, родители, но только не дети. В нашей команде атмосфера была дружеская, мы вместе проводили время, играли, общались. Было несколько чатов с участниками, но после окончания шоу активность там постепенно сошла на нет, а вот с Евдокией Малевской мы продолжаем общаться каждый день и на всевозможные темы. Так что это пример настоящей крепкой дружбы. Расстояние в 2000 километров не мешает нам периодически видеться и даже выступать вместе.

Ничего легкого на проекте не было. Было сложное и очень сложное. Самым сложным было в принципе подать заявку — дальше уже знаешь свой курс и движешься по нему. Сложно было работать над драматургией в песне, осваивать ее. Сложно выходить на сцену: во время съемок страшно вообще всем — детям, родителям, редакторам, наставникам, дирижеру Сергею Сергеичу.

В семье был настрой не «ты победишь», а «ты дашь слушателям хорошую музыку, ты покажешь не себя в песне, а свое отношение к ней». Так что резонов по продвижению у меня не было и все на карту я не ставил. Хотя когда выбыл, конечно, расстроился — а кто не расстроится?

Главное, что я получил от «Голоса» — это багаж опыта, который я теперь несу с собой, и крепкую хватку, которая, надеюсь, поможет мне. Можно петь на вокзале в Алуште или на сцене — главное, петь свое и быть собой.

Стас: Всегда было понятно, что Даниил музыкальный парень, но мало ли музыкально одаренных людей, которые занимаются другой профессией. После завершения проекта он окончил музыкалку по классу виолончели и начал заниматься контрабасом — именно после «Голоса» уверенно решил стать музыкантом.

Евгения Тимакова

Участница шоу «Топ-модель по-русски» 2011 года

До шоу я училась в политехе на факультете связей с общественностью, о кастинге узнала из интернета в конце 2011 года. Просто решила попробовать себя, не питая особых надежд на успех. С помощью самарского фотографа Миши Чекмезова я сняла видео-визитку о себе, отправила ее, и меня пригласили на кастинг.

Отбор проходил в несколько этапов: первый кастинг был в Самаре, второй уже в Москве, и попав туда, я, конечно, захотела дойти до конца. Девушки выходили по десять человек и становились в ряд, жюри просто оценивало их внешность. Меня сначала не заметили, но Саша Хрисанфов — самарский дизайнер, который сидел в жюри — ткнул в меня пальцем: давайте ее тоже возьмем.

Тем, кто понравился, замеряли параметры и проводили мини-интервью: продюсерам требовались девушки с интересной «легендой» и характером, чтобы зрителю было интересно наблюдать за взаимоотношениями между участницами. В моей истории акцент был на то, что маленькой я была похожа на мальчика, а в подростковом возрасте считалась «гадким утенком».

Этап в Москве мало чем отличался, разве что нужно было еще и походить. До первого выпуска шоу было допущено 35 девушек, из них в первой серии после фотосессии и проходки отобрали 17 — в таком составе мы заселились в пентхаус в центре Москвы. И у нас было задание отыграть реакцию в стиле «о, как круто», а там все из бетона, стол оклеен цветной бумагой, тапки из ИКЕА — и вот этому надо было радоваться на камеру.

Ты переодеваешься, а тебя в трусах снимают, просыпаешься, а над лицом камера

Друзья ликовали, когда меня взяли в шоу, — все и до этого говорили, что с моей внешностью меня ждет карьера модели. Одновременно со съемками у меня были госэкзамены в университете, но трудностей не возникло: я все сдала, когда вернулась. Более того, руководство было счастливо, что везде пиарится наш вуз и факультет, а каждая пара в аудиториях с компьютерами начиналась с голосования за меня на сайте шоу.

Каждую серию, как правило, снимали по три дня. Съемки велись 24 часа в сутки — операторы все время терлись где-то рядом: ты переодеваешься, а тебя в трусах снимают, просыпаешься, а над лицом камера. Мы возмущались, прятались.

В питании нас не ограничивали. В середине съемочного дня на площадку приезжала тележка с набором — первое, второе и напиток, обязательно соусы калорийные — и мы все это на ходу заглатывали, потому что времени было в обрез. У меня с весом было все нормально, а кто-то набирал — их прессовали, но серьезных мер не принимали.

Однажды мы ужасно замерзли, пока ждали съемок в минивене. После этого я так сильно заболела, что не могла говорить. Режиссер волновался, что меня мало в кадре, намекал, что если так пойдет и дальше, я следующая на исключение. А я просто спала с температурой 39,5 на каждом удобном моменте.

Звонить не разрешали, никакой музыки не было. Я привезла с собой два CD-диска — тогда они еще были в ходу — и это была наша единственная радость. Уже под конец проекта съемочная команда принесла нам шампанское, чтобы мы посидели все вместе в качестве тимбилдинга. По-хорошему это надо было сделать вначале, ведь неформальное общение раскрепощает людей.

Из всех звезд, работавших на шоу, я знала только Собчак. Она просто играла свою роль, читала текст по сценарию, и хотя должна была нас подбадривать, за кадром ни разу с нами не общалась. С остальными членами жюри были более дружеские отношения. С Еленой Супрун, стилистом, мы даже общались какое-то время после проекта. А фотограф Михаил Королев защищал меня, как мог, в день, когда меня выгоняли.

Причиной назвали то, что я, якобы, не меняюсь, — больше придраться было не к чему. На экране показывали специально подобранные одинаковые позы из съемок, а Михаил говорил: «Но ведь это же я ее так ставил специально». Я, конечно, считаю это решение несправедливым. За серию до вылета мое фото было признано лучшим. Но на тот момент я уже не питала никаких надежд: во-первых, понимала что это ТВ-шоу, а не модельный конкурс, во-вторых, сильно болела, и наконец, просто физически устала и хотела домой.

Кто-то просил об уходе сам, договаривался с продюсерами — но после этого все равно снимали выпуск, где девушка плохо работает на фотосессии и ее выгоняют.

Ко мне подошел певец Марсель со словами: «О, Женек! Ты такая крутая!»

Первые три сезона снимал один продакшн, а четвертый сезон с Ириной Шейк перекупил другой — и этот сезон был единственным, помимо «моего», который я смотрела. Он был действительно «модельным» — и девочки отобраны форматные, и картинка другого качества, и задания на раскрытие модельной темы. А у нас, например, в одном выпуске была «Гонка героев»: мы бегали по препятствиям. Нам, конечно, нравилось, может, даже и зрелищно было, но к модельному бизнесу это не имело отношения.

После шоу было несколько крутых мероприятий. Например, мы с несколькими участницами вручали звездам награды на премии «Муз-ТВ» в «Олимпийском» и участвовали в номере у «А-Студио» на подтанцовке. После премии всех звезд пригласили на афтепати в «Ритц Карлтон», и там, на крыше шикарного отеля, ко мне подошел певец Марсель со словами: «О, Женек! Ты такая крутая! Дай сфоткаюсь с тобой, жене покажу — она так за тебя переживала».

Взлета в карьере после участия не случилось. Для того, чтобы чего-то достичь, нужно было жить в Москве и пахать, а я по ряду личных причин уехала домой и больше в шоу-бизнес не возвращалась. Сейчас работаю в сфере SMM — можно сказать, по профессии. Недавно увлеклась фотографией, планирую дальше развиваться в этой сфере.

С некоторыми девочками до сих пор поддерживаем связь в соц. сетях: лайкаем и комментируем фотографии друг друга, изредка переписываемся в direct.

Недавно была забавная ситуация: мы ехали с подружками и пробили колесо — было темно, шел дождь. Вдруг рядом останавливается машина и водитель сходу кричит мне: «О, я тебя знаю, ты же из „Топ-модели по-русски“, мы за тебя болели!». Думаю: «Господи, да как же ты меня разглядел-то в такой темноте? Я бы в соседней машине мать родную не узнала». Но так приятно, что спустя столько лет люди узнают и помнят.

Михаил Меламед

Участник шоу «Самый умный» в 2011 году

Я подал заявку на сайте где-то за год до фактического участия, прошел какие-то нелепые тесты. Потом мне перезвонили и задали вопросы на эрудицию, на которые ответил бы любой человек с IQ выше, чем у обезьяны, — у меня тогда был выше, вот я и прошел. Учился тогда в 10 классе, в школе я был на хорошем счету, меня знали как активиста. По условиям, проезд и проживание в Москве для несовершеннолетнего и сопровождающего оплачивала «Амедиа групп» — выпускающая шоу компания. Я ездил с мамой, нас заселили в какую-то профсоюзную гостиницу.

В день съемок мы с остальными ребятами зашли в павильон СТС. Нас загримировали, проинструктировали. Потом мы пришли в студию — за спиной сидят зрители: родственники участников и массовка. Перед записью нужно было опробовать электронные тумбы: на экране появлялись вопросы, на которые надо было быстро отвечать. Я выбрал категорию «Спорт», за минуту ответил на 35 вопросов — с таким результатом все всегда проходят дальше, и я воодушевился, что у меня неплохие шансы.

До игры в коридоре к нам подошла Тина Канделаки и подбодрила — мол, ребята, не волнуйтесь, ничего не бойтесь, и если что, не обижайтесь. Она очень хорошо выглядела, я запомнил у нее прикольные татуировки.

Потом начались съемки. Первый раунд состоял из вопросов с четырьмя вариантами ответа. Я правильно ответил на первые четыре, а на следующие четыре — неправильно, испугался и «поплыл»: подумал, что пролетаю, и не смог дать ответ на самые простые вопросы. Все было как в тумане. В итоге я вылетел с первого тура.

Я, конечно, был разочарован, хотелось бы пройти дальше. Но в зрительном зале были мои московские друзья, с которыми я кучу времени не виделся, и после съемок мы пошли пить пиво — в общем, расстраивался я недолго.

С остальными участниками я пообщаться просто не успел — перед началом все было очень сумбурно, а потом я сразу уехал. Обменялся контактами с парой человек. Чтобы стать частью этого комьюнити, надо съездить на 5-6 игр и пройти хотя бы во второй тур — там люди про себя рассказывают на игре, и вообще больше поле для коммуникаций.

После выпуска программы мне вконтакте посыпалась куча заявок в друзья от школьниц

Я запостил свое фото со съемок вконтакте и недавно появившемся инстаграме — мол, вот я на программе, а результаты я никому не объявлял до эфира, который был только через три месяца, — не потому, что было нельзя, просто хотел создать интригу среди знакомых.

После выпуска программы мне вконтакте посыпалась куча заявок в друзья от школьниц младше меня — они писали «Привет, видела тебя по телику», «Ты милый, жаль, что не прошел дальше». Удивительно: ты сам не изменился, но для людей это прямо триггер: «Я тебя видела по телевизору». Друзья, конечно, меня подкалывали насчет слабых ответов на простые вопросы.

В 2012-м я мог снова поехать на эту передачу — меня уже отобрали, но к этому времени Тина и вся команда перешли с брендом «самый умный» на украинский канал «Интер» из-за конфликта с руководством «СТС», а трансляции этого канала на нашем телевидении оказались под запретом. Так мой реванш не состоялся.