8687

Кирилл Иванов, СБПЧ: «Мы хотим, чтобы наши песни были похожи на сны»

Таня Симакова

Концерт группы «Самое Большое Простое Число», который состоялся в баре «По ту сторону» во вторник, был не по-самарски особенным. Начиналось все стандартно: на разогреве со своим антигуманным творчеством выступили сразу две группы из арсенала почившего в бозе клуба «Кратер», слушая которые гости прокурили клуб насквозь от безделья и безысходности, в качестве перебивки перед концертом звукорежиссер поставил регги-версии песен группы The Doors и продолжил резаться в Need for Speed.

Обстановка столь безнадежная, что надежды на хорошее выступление СБПЧ почти не оставалось. И тем не менее, концерт был великолепный, пробирающий до мурашек, такой, какого у нас уже сто лет не было — не просто модное музыкальное сопровождение для гедонистического угара, а самостоятельное художественное высказывание, захватывающее с головой. Весь цвет самарского культурного сообщества расположился на кафельном полу прямо вокруг сцены, где Кирилл Иванов своим профессиональным голосом журналиста-новостника чеканил жутковатые и по-детски трогательные тексты, психоделическая электроника усиливалась живым басом Ильи Барамии, и все это на фоне завораживающего гипнотического видео, от которого невозможно было оторваться.

В пятницу 22 ноября ребята выступят в баре «По ту сторону» снова, однако это будет ночной концерт, который закончится диджей-сетом Кирилла Иванова.

Улучив момент, «Большая деревня» поговорила с музыкантами о том, почему квартет стал дуэтом, о записи нового альбома и беспрецедентном туре на тридцать концертов, о питерском баре «Мишка», который сделал со своим приятелем Кирилл, и, главное, о том, как не уставать.

Таня: У вас такой плотный график, концерты почти каждый день в разных городах. Мне кажется, для России это просто какой просто беспрецедентный тур, если вы не группа «Ленинград». Вы вообще как на ногах стоите?

Кирилл: Думаю, группа Ленинград уже так и не ездит. Скорее, Motorama.

Илья: «Барто» — точно. Или не будем про них говорить?

К: Илья все время почему-то группу «Барто» вспоминает. Мы объехали всю Украину и юг России, вернулись на несколько дней домой и поехали из Красноярска обратно в центр.

И: В целом мы запланировали, наверное, около 30 концертов.

К: Да, около того. После пятнадцати уже разницы не чувствуешь двадцать пять или тридцать. Мы стараемся играть разные песни, и у нас есть такая цель — приехать туда, где мы никогда не были, и куда возможно, больше никогда не попадем. Есть какие-то города, где, понятно, что на концерт не придет 200 человек, но это не так важно — у нас такое радостное состояние, которым мы хотим сейчас поделиться. Была пара таких концертов, где было человек 50, но так было видно, что людям это радостно и нужно, хорошо от этого.

Мы устали совсем немного. Нам кажется, что сейчас всего мало: мало хорошей музыки на русском языке, мало хороших песен, клипов, чего угодно вообще, какой-то жизни. Хочется больше всего делать, пока есть силы. Есть внешняя сторона существования группы, а внутри есть миллиард всего: контракты, айтюнс — это, конечно, морока. А еще мы радуемся тому, что в каждом городе, если у нас есть хоть немного времени, мы находим студию и работаем там над альбомом. После концерта в Саратове мы вернемся в Самару и засядем здесь в студии на два дня — до самого пятничного концерта.

Мы используем каждую возможность и каждую минуту для работы. Поэтому нет таких концертных историй, как мы напились, ползли, потеряли инструменты, а менты их нашли, привезли нам, потом приехали бандиты, отжали их — ничего такого нет. Все смешные истории связаны с какими-то дурацкими, нелепыми попутчиками.

Т: Наверняка в дороге случалась масса интереснейших вещей.

СПБЧ: У нас был грандиозный случай по дороге в Челябинск. Мы ехали из Томска, и там долго ехать, часов 14, а в купе с нами были какие-то мужики-бухгалтеры. Такие, которые про баню, про баб, но при этом они скромные и зажатые дядьки за 40, в вязаных кофтах. Они ехали с какой-то переподготовки и бесконечно терли про шпаргалки: кто у кого как списал, как сдавали экзамен, где кто что скачал, кто боялся засыпаться. А сами седые уже. Один достал айпэд, показывал фотографии шпор, отсканированные конспекты. Как 18-летние, обсуждали, как у девчонок скатали конспект — Лизка все написала, молодец-зубрила, здорово, а мы перефоткали и тоже молодцы. Такая сказка о потерянном времени.

Т: У вас так сильно поменялся состав: то огромная банда, целый оркестр, в котором человек пятьсот, да еще и слушатели с какими-то трещотками, потом квартет и вот теперь вас двое. Что меняется? Зачем это все?

СПБЧ: У нас все как-то сошлось. В какой-то момент я понял, что всего, чего хотели, мы, занимаясь гитарной музыкой, мы нашли. В какой-то момент увидел ролик, где дети поют песню «Снежный человек», а потом много разных роликов прислали знакомые, где дети, люди поют наши песни, и мы поняли, что добились чего хотели — чтобы наши песни пели.

Т: Что будет на новом альбоме? Вы вернетесь к тому, что было с самого начала? Голос и электроника?

К: Тот альбом, который мы сейчас пишем, электронный, но он вообще не похож на первый. Этот тоже будет крутой, но другой. Мы такая группа, сильно все меняющая от альбома к альбому и наверное, к сожалению, этим обманывающая поклонников. С другой стороны, нам ничего сейчас не остается: барабанщица Саша уехала в Берлин и не могла уже больше с нами репетировать. Саша Зайцев записывал свой сольный альбом, и у него тоже было какое-то другое настроение. Поэтому надо было что-то решать. Так сошлось, что мы с Ильей особо даже не разговаривали, а просто сели вместе и стали делать песни. Радикальные перемены, но тем лучше и, я надеюсь, музыка будет интереснее.

Т: А что с текстами? На первом альбоме это были просто стихи и музыка, которые связаны между собой настроением — даже не ритмически. Потом — уже песни с куплетами и припевами. А что сейчас?

К: В первую очередь, то, что получается мы называем гипнотическим трансом. Это не тот ужасный транс, который если предложат умереть или этот транс послушать — призадумаешься еще хорошенько. Мы стараемся сделать музыку, которая погружает в такое состояние, что не сразу поймешь, на каком свете находишься. Как когда едешь в машине и носом клюешь — вроде спишь и не спишь одновременно. Мы хотим, чтобы наши песни были как микросны, кратковременная потеря сознания. Для этого мы сделали много видео для концертов, которое тоже помогает, засасывает зрителя.

Это можно будет спеть под гитару, но сложно: психоделическая музыка будет построена на арпеджио, барабанах, клавишах. Мы использовали шесть разных синтезаторов. Спеть это себе под нос, подобрать какие-то аккорды можно, наверное, а воспроизвести — нет. Это как спеть что-то из Chemical Brothers.

Т: По поводу видео, которое вы используете на концертах. Откуда оно появилось и зачем?

СПБЧ: Несколько наших товарищей сделали нам эту графику, к каждой песне есть свое видео. Оно очень спасает сейчас, когда многие площадки не то что не подготовлены для наших выступлений, а вообще не готовы к приходу людей. Видео помогает как-то отделиться от всего происходящего, создать свое пространство.

Т: Кирилл, помимо работы в группе, ты же еще и ресторатор. Расскажи про свой бар. «Мишка» — это же топовое питерское место. Чем ты там занимаешься и как все успеваешь?

К: Главный царь и бог всего — Санек (Александр Берковский, известный Самаре по работе в Арт-Центре, — прим. ред.). Я — арт-директор. Занимаюсь диджеями и внешним маркетингом в нашем мега-холдинге из двух заведений — «Мишке» и «Обществе чистых тарелок». Кажется, что участие мое в это деле минимально, но приходится проводить каждый день по несколько часов за компьютером, решая какие-то вопросы. «Мишку» мы открыли вдвоем с Саньком, потому что хотелось сделать что-то вместе. Как-то легко и спонтанно все началось, Саня просто шел по улице и увидел, что сдается помещение, а мы с ним до этого путешествовали, долго гуляли, болтали о том, что было бы классно что-нибудь такое сделать. Он хотел уходить из офиса, я тоже хотел чем-то заняться. Все деньги, которые у нас на тот момент были, мы вложили в этот бар. Если бы он не стал приносить денег в первый же месяц, мы бы сразу закрылись. В этом смысле — отчаянный шаг, у нас не было никакого запасного пути и подушки безопасности.

Т: Судя по тому, что происходит в соцсетях и что говорят мои питерские друзья, получилось очень классное, «центровое» место. Расскажите, как вы все делали?

СПБЧ: Давайте, хвалите нас. Нам самим тяжело судить о своей работе, но «Мишка» — уже два года лучший бар по версии The Village, но это не так важно. В выходные за ночь у нас проходит 600-700 человек, это много для Питера. Мы всегда хотели, чтобы у нас недорого и весело — это главные составляющие. Мы не стремились быть субкультурными, знаете, есть много баров и промоутеров, которые делают что-то такое узкоспециальное, но всегда недовольны всеми вокруг: мы вот молодцы, любим только techhouse, и больше никто в огранке не разбирается, все дураки и до нашего уровня не доросли. А мы всегда хотели, чтобы у нас всем было комфортно: чтобы пришел какой-нибудь математик 40-летний и молодые ребята и им всем вместе было весело, и чтобы не было мужиков в пиджаках с телочками. Главный критерий фэйс-контроля — доброжелательность — если ты не встал только что из лужи и матом не кричишь — скорее всего зайдешь. Мы против снобства, не сколько в музыке, сколько в отношении к людям. Мы хотели бы, чтобы всех уравнивали веселье и алкоголь. И вот сейчас мы планируем открывать третье заведение — семейный ресторан-паб.

Т: Ты очень много всего делаешь, почему бы не остановиться на чем-то одном?

К: Я ощущаю вокруг себя острую нехватку того, что бы мне нравилось в разных совершенно сферах. В этом смысле для меня огромной воодушевляющей вещью была поездка в лагерь «Камчатка», который организовал мой друг Филипп Бахтин. Я давно хотел и поехал сразу как только выдалась такая возможность. Я был вожатым, потом приехал Илья, и мы вместе с детьми сняли клип.

Там была сцена посреди леса, мы ее украсили, попросили детей сделать маски. Эти две недели в лесу очень нас воодушевили, там много можно всего сделать и сразу увидеть результат. В музыке не так: все песни мы придумали уже этим летом, а дальше их делаем-делаем, и к марту тольк выйдет альбом. И это еще быстро все получилось, ведь предыдущая пластинка вышла всего год назад.

Т: Нет ощущения, что вы пытаетесь построить вокруг себя какой-то мыльный пузырь, отрешиться от мира, не читать специально новости, не смотреть телевизор?

СПБЧ: Мы никогда не были группой, которая про здесь и сейчас, у нас не было цели уловить цайтгайст. Не знаю как объяснить, но это все изменится вокруг: когда-нибудь мы забудем про миллион жутких, уродливых, дебильных случаев, происходящих сейчас в стране, а какие-то вещи будут актуальны всегда. В этом смысле мне огромное удовольствие доставляет творчество группы «Ленинград» — вот где схвачен дух времени, по их песням можно будет восстанавливать события в стране: Земфира ушла со сцены в каком году? В том, когда песня про нее была.