2547

Личный опыт: я стендап-комик в Самаре

Текст: Максим Мельников При подготовке материала использованы фото Анастасии Катаевой и Евгения Авдыша

Уже несколько лет в Самаре каждую неделю проходит открытый микрофон — мероприятие, где произнести свои шуточки со сцены может вообще кто угодно. Несколько месяцев назад ведущим этого шоу стал Артем Ионов, который рассказал нам о самарском стендапе, дружбе с Данилой Поперечным, своем отношении к скандалу с Луи Си Кеем и о том, каково быть комиком-заикой.

О проекте в Самаре и подмене понятий на ТНТ

Наш открытый микрофон — это не то же самое, что шоу, идущее по ТНТ. И я немного злюсь на канал, так как то, что там происходит, — это не открытый микрофон по своей сути, там не может выступить каждый желающий. Open mic — это сцена для тех, кто только-только начинает разбираться, как это — шутить на публику, и своеобразный тест-драйв для опытных стендаперов: мы тут проверяем материал, то есть рассказываем шутки в первый раз, а потом берем в концерты только то, над чем зал хихикал.

Наша сцена открыта для всех: я просто составляю список из желающих выступить, и даю каждому по 3 минуты. В баре («Напитки» — прим. ред.) нет депозитов, брони и платы за вход из-за формата — тут случается, что кто-то просто [разрывает], и зал ржет, а бывает, выходит человек, выступающий на аудиторию второй раз в жизни, и слушать очень тяжко.

Практически все стендап-комики – и не важно, про местных мы говорим или про известных западных – из какой-то жопы

На данный момент костяк самарского стендапа составляют человек 6-7. Средний стаж выступлений — год или два, хотя есть Гоша Белобородов, который стендапит уже больше пяти лет. Девушки на сцене бывают, но нечасто. Обычно выступающие — это парни лет 20-25. Возраст аудитории примерно такой же — в основном это студенты. Есть даже постоянные зрители, которые ходят на «проверки» — им в кайф смотреть, когда тонет какой-нибудь классный комик.

Я всегда немного побаиваюсь за тех зрителей, для кого первый стендап вживую — это наш открытый микрофон. Они делают выводы по одному шоу или по одному комику, а зря, потому что здесь иногда бывает просто офигенно. Когда я только начал выступать, случилась такая история: я был пятым в списке, а до меня стендапил парень, который нес полную чушь — ну прям жесть, было очень плохо. И я смотрю в зал, а там парень с девушкой — и у них на лицах шок от происходящего, они берут вещи и уходят. Хотелось кричать им: «Стойте! Я же следующий! Я нормальный!». Вот таких ситуаций я боюсь, поэтому советую сначала прийти на какой-то наш отчетный концерт, и только потом на открытый микрофон — здесь даже я не знаю до старта, как все пройдет.

О заикании и пути на сцену

Я заикаюсь с 3,5 лет и не помню себя незаикающимся. Мой отец был алкоголиком, он бил маму — таковы мои первые воспоминания из детства. Мой диагноз — логоневроз — заикание из-за детской травмы. В жизни были периоды, когда оно уменьшалось, потом опять увеличивалось — сейчас, думаю, это уже на всю жизнь.

Родители развелись, когда мне было 7, с отцом я недавно увиделся впервые лет за двенадцать, мы никак не поддерживаем отношения. Он жив и все еще пьет — это все, что я о нем знаю. У мамы в июле 2013 года случился инсульт, и я за ней ухаживаю, потому что она не ходит. В общем, за мою жизнь чего только не было — но мне даже в голову не приходило, что с моим диагнозом можно заниматься стендапом.

В 2015 году я случайно нашел на ютубе комика из Америки, который заикается сильнее, чем я, — и это взорвало мне мозг. Он стендапил о заикании, а суть некоторых шуток вообще заключалась в том, что он, заикаясь, очень длинно произносит вроде бы обычную фразу, но в конце идет панч — и это рвет зал. У него есть одна шутка — обидно, что не я ее придумал: «Я хочу прославиться, причем так сильно, чтобы мой голос использовали в GPS: «Через п-п-пятьдесят м-м-метров п-п-поверните на-на-напра…на-на-нале…на-на-напра…». То есть пока он произносит фразу, нужное направление уже меняется.

В общем, с того момента, как я его увидел, начал думать: «А я чем хуже?» — и в июле 2016 года вышел на сцену как комик, а с мая этого года стал ведущим.

В стендап-комики идут не от хорошей жизни. Я заикаюсь, Гоша Белобородов, про которого я уже говорил, слепой на один глаз, один из новичков — слепой на оба глаза, в Москве есть комик без одной кисти. Практически все стендап-комики — и не важно, про местных мы говорим или про известных западных — из какой-то жопы. Ну нахрена парню, у которого в жизни все ровно и которого обожают мама и папа, в пятницу вечером выходить на сцену в баре и пытаться понравиться каким-то тетям и дядям? Это не значит, что абсолютно у каждого стендап-комика темная история в биографии — есть и те, у кого все в порядке, они просто любят и умеют шутить. Но все, кого я обожаю, с дефектами или непростым прошлым. Так что моя история — не аномалия, а, скорее, норма.

Об агрессии и юморе

В конце августа, как только закончилось шоу, один из комиков брызнул мне в лицо перцовым баллончиком. Это был тот самый чел, из-за которого ушли парень и девушка из той моей истории. Он выступал в своем быдло-стиле, делал это традиционно плохо, и после его ухода со сцены я попросил зрителей: «Похлопайте те, кто думает, что это у него сценический образ», — и зал зааплодировал. А это не образ — он на самом деле такой.

И после мероприятия этот парень подошел ко мне и начал предъявлять претензии. Мы стояли около входа в заведение, рядом находились зрители, которые были в зале, и там же висит камера. Он попытался меня увести в сторону от лишних глаз, но безрезультатно. Я ожидал, что он меня ударит, но не думал, что он достанет баллончик.

Я не смог увернуться, поэтому он попал мне прямо в лицо, и было ужасно больно. Я практически не мог видеть и дышать, но как только пришел в себя, подумал: «Так, это же шутки! Мне надо их записать! Это же столько приколов!». И вот я стою в слюнях и соплях и записываю шутки в телефон. Огромное спасибо барменам — они меня потом откачивали молоком, которое предназначалось для коктейлей.

Я и до того случая уже размышлял, как мне сказать этому чуваку о том, что он не тянет, и после инцидента наконец сказал: «Все, ты больше не комик». К счастью, никаких последующих столкновений с ним не было. В следующий после инцидента вторник шел на мероприятие с другом – побаивался, вдруг тот чувак придет и, например, притащит нож.

Когда вошел и увидел полный бар, спросил: «Похлопайте, кто пришел из-за этой истории», — часть зала реально похлопала. Естественно, у меня на эту тему появился стендап — бар сотрясался от ржача. На выступлении я признал, что это стоило того.

Я говорил раньше, что открытый микрофон — это сцена для всех. Так вот теперь для всех, кроме одного.

О шутках и зрителях

Внутреннее чувство самоцензуры всегда присутствует. Даже не самоцензуры, а здравого смысла. Да, для комедии открыты все темы, но для меня плохая шутка — та, где высмеивается жертва. Когда после выступления тебе говорят: «То, что ты рассказывал о детях, оскорбительно для меня», — это нормально. Но то, что происходит в российском стендапе: Белый и Салават Юлаев, Долгополов и Дербышки — это плохо. Да, комики должны быть готовы получить за свои шутки — только не люлей, не срок, не штраф, а тишину или негативную реакцию от зала. Стендап — это чистейшая демократия, и смех — это голос.

Цель комика — не пугать зал темой, а переманить на свою сторону даже тех, кто изначально с ним не согласен. У меня есть минут 10 материала про Путина — и вот его я обожаю подавать внезапно. Какая-то часть шоу у меня идет про заикание, и в какой-то момент я говорю: «Ну ладно, давайте сменим тему и поговорим о чем-то легком, о чем-то простом…Путин!» — и зал уже ржет. И я это подаю не в том ключе, что я против него или за — я выстебываю то, что он уже старый дедушка, который очень долго у власти. Зрители у нас бывают разные — и постарше, и помладше, стопудово попадаются и те, кто за него, поэтому я рассуждаю исключительно о фактах, и даже мои знакомые из числа его сторонников признают, что это действительно смешно.

Если я смотрю в зал и вижу своих ровесников или помоложе, это значит, что я могу шутить про игры и соцсети — они в теме. А когда в зале люди по 40-45 лет, я не стану рассказывать про твиттер или дэб — они не знают, что это такое. В последнее время я даже больше люблю залы постарше — они не знакомы со стендапом либо знают его только благодаря ТНТ, а тут выхожу я, и они думают: «Мы его знать не знаем — это не Белый и не Сабуров. Так, он еще и заикается…», — а потом проходит 5 минут, и они ржут. Это прекрасно.

Очень часто люди думают, что я на выступлениях симулирую заикание, и это меня очень злит. Я так делал только один раз в жизни. В январе этого года в Самару приезжал Нурлан Сабуров, и мы с Гошей Белобородовым были у него на разогреве. Я волновался, поэтому решил рассказывать свои самые лучшие и проверенные шутки — то есть, про заикание. И вот меня объявляют, я выхожу на сцену, рассказываю шутку — и тишина. Рассказываю следующую — есть пара смешков, но я-то знаю, как это у меня обычно работает, и чувствую, что что-то не так. И только на пятой шутке до меня доходит, что я разговариваю нормально — и в зале многие просто не поняли, что я заика. Получается, вышел какой-то чувак, который рассказывает, как ему тяжело разговаривать по сотовому, — и при этом говорит так же, как все. Поэтому к концу стендапа я стал чуть-чуть изображать заикание.

О Поперечном и плагиате

Даня Поперечный однажды спросил меня в своем влоге, готов ли я отказаться от всех своих шуток про заикание ради того, чтобы избавиться от самого дефекта. Да, я бы не задумываясь сдал свое заикание вместе со своим офигенным стендапом про него. Хорошего материала у меня минут на 40 — можно снять сольник, — но я бы сдал его полностью, чтобы стать как все ребята.

С Поперечным я знаком благодаря группе AllStandUp, для которой делаю переводы выступлений западных комиков. Английским я занимался с 6 лет, так что сейчас свободно владею языком. Поперечный в стендапе 2013 года и оттуда знаком с моим коллегой по группе Андреем Танасенко, на котором держится вся техническая работа. И когда у Дани вышел сольник «Х_й», мы сделали репост — и в комментариях начался [удивительный ход событий]: «Что это такое? Это не стендап, отписываюсь!». А поскольку я не был знаком ни с Поперечным, ни с его материалом, решил посмотреть — поначалу со скепсисом. Но уже в самом начале стендапа я [очень смеялся] — и в итоге посмотрел все.

После этого я написал Дане: «Я тебя не знаю, но этот стендап — прикольный». Он увидел заявку в друзья, много общих друзей, добавил — и мы стали близко общаться, а теперь дружим. Поскольку я ухаживаю за мамой, практически не выезжаю за пределы Самары, но когда Даня приезжает с туром, мы, естественно, видимся.

У меня бомбит, когда к Поперечному докапываются по поводу плагиата. Подавляющая часть того, что ему предъявляют по новому спешлу, который я проверял, звучит как «У Поперечного стендап про самолеты и аэропорты — и у Дага Стенхоупа стендап про самолеты и аэропорты». Да, но там разные шутки, хоть и одна тема, — и это не плагиат! Я даже сейчас раздражаюсь, когда об этом говорю. Я не защищаю его на 100%, потому что не видел его ранних выступлений — может, там что-то и было. Но верю, что он ни разу не крал осознанно: возможно, просто давно слышал какие-то шутки и потом забыл, что это услышанное.

Меня часто обвиняют в продажности — стоит только сказать что-то хорошее о Дане: «Да ты это говоришь, чтобы он тебя потом продвинул». Поэтому я хочу рассказать историю про то, как сам [одолжил] бит (блок связанных шуток, кусок стендап-выступления на одну тему — прим. ред.) у комика из США, но неосознанно. Недавно Танасенко присылает мне сабы (субтитры — прим. ред.) и спешл 2013 года, чтобы отредактировать чужой перевод. Включаю, и комик начинает рассказывать про «Тиндер», а я думаю: «Ха, у меня про это тоже есть». Иду дальше и понимаю, что это мой бит целиком: та же тема, та же идея, те же шутки, тот же темп. Я залез в свой аккаунт на «Нетфликсе» и понял, что действительно давно видел этот спешл. То есть получается, я действительно [позаимствовал] этот бит, но сделал это неосознанно. Я рассказал всю эту историю Дане со словами: «Слава Богу, я не снял сольник».

О стендапе в России и скандале с Луи Си Кеем

Сейчас стендап в России — странная штука. Практически на каждом выступлении приходится объяснять, что это за жанр. Я не уверен, что у нас он станет настолько же популярен, как в США, — вся Америка стоит на первой поправке к Конституции (речь о свободе слова — прим. ред.). Но в пятидесятые стендап там был таким же, как у нас сейчас: нельзя было материться и шутить о религии. И был, в частности, комик Ленни Брюс, который сделал стендап в Штатах тем, что он представляет из себя сейчас. Его не раз арестовывали прямо на сцене за мат и шутки о боге, после чего Верховный суд признал, что стендап попадает под первую поправку. Теперь там есть и мат, и шутки про президента, и что угодно. А у нас первые всенародные выборы состоялись в 1991-м — мы не привыкли к свободе слова. Да, комедии было много, она была офигенная, но вся согласованная. Не знаю, как стендап будет развиваться в России — возможно, шутки о религии и власти так и останутся в барах, а не в телевизоре.

Реакция людей на ситуацию с Луи Си Кеем состарила меня. Мы настолько отстаем от Штатов в плане феминизма и осознания того, что дрочить на работе — это не ок, даже если ты спросил! Все говорят: «Ну ведь он же спросил! И какая-то женщина промолчала или даже сказала «да». Так она сказала «да», чтобы он ее потом не уволил, или подумала: «Окей, я в номере с дядькой, и либо я сейчас соглашусь, он передернет и успокоится, либо я откажусь, он взбесится и изнасилует меня». У нас нет осознания, каково это. И все наши комики — они за Си Кея: «Он же ничего плохого не сделал. Это бабы [обнаглели]».

Луи Си Кей недавно пару раз появлялся в клубах, и я читал о том, как он это делал — совсем не так, как нужно для возвращения. Оба раза приезжал в клуб без анонса, подходил к организаторам и говорил: «П-с-с, а можно я сейчас выступлю?». Да, так делают все популярные комики в США: если они в городе, то просто приезжают в топовый стендап-клуб и говорят, что хотят выступить. Но ты же признался в непристойном сексуальном поведении, признался, что дрочил перед тем, кто этого не факт, что хотел, — и теперь выходишь на сцену перед залом, который этого не факт что хотел! При этом он имеет полное право объявить тур по всей Америке — и распродаст все билеты. Вот пусть и сделает так, а не приезжает втихаря. Ну и я бы хотел, чтобы он как-то обыграл всю эту ситуацию в стендапе, потому что он мог бы очень помочь женщинам по части харрасмента — стал бы примером того, как надо эволюционировать. Но, мне кажется, он до сих пор искренне не понял, что именно сделал не так.

О шоу на ТНТ и собственных перспективах

Я в Самаре один из немногих, кто не хочет в телевизор. Во-первых, у меня за последний год самый ржачный материал — про Путина, а другой классный стендап целиком строится на слове [блин]. Ни с тем, ни с другим в телик не попадешь. Во-вторых, у нас сейчас монополия на стендап в телевизоре, и это плохо: попасть туда — значит, попасть на ТНТ, а мне не хочется быть участником реалити-шоу с Белым, Каргиновым, Комиссаренко и Ахмедовой в роли судей. Я не против них как комиков, но сам факт, что они решают, чья комедия заслуживает второй раз попасть в телевизор, а чья нет, мне не нравится. Ну и в третьих, я не хочу, чтобы мне говорили: «Чувак, надо больше материала про заикание. А попробуй здесь заикнуться на „п“ подольше, чтобы смешнее было».

Попадая на ТНТ, ты как комик передаешь им права на свой стендап. Я знаю несколько человек, прошедших через их «Открытый микрофон», — в частности, это Гоша Белобородов, который [восхитительный] как комик и вживую просто [разносит]. Я сел его смотреть в телевизоре — ну так себе. Я его спрашивал до эфира, что туда войдет, и он ответил, что даже не знает.

При этом я не осуждаю и тех, кто хочет попасть в телевизор — а это практически все. Такой путь намного проще по части денег, потому что выступление в эфире означает, что на афише будет написано «Участник „Открытого микрофона“ на ТНТ», а это автоматически прибавляет тебе ценник. К тому же, это удобно: твой стендап будет снят на крутые камеры, и тебе не придется думать об этом самому.

Моей ролевой моделью в продвижении и развитии стал Поперечный: я сам монтирую ролики из своих выступлений и, как и Даня, сам решаю, что попадет туда, а что нет. Сейчас стендап для меня — это хобби, денег он приносит мало и нечасто. За открытый микрофон я ничего не получаю — только за какие-то разогревы или частные штуки, на жизнь этого не хватит. Но моя цель — стать комиком и жить за счет юмора, хоть я и осознаю, что это придет не скоро. Спасибо Дане, что он помогает: один раз упомянет в ролике, и в мои соцсети приходит разом 50-60 человек, а для меня это очень много. Есть шанс, что когда-нибудь мы еще сделаем что-то совместное.

Мне скоро 26 лет, и проблема в том, что все фишки я ставлю на стендап — и не факт, что смогу их передвинуть куда-то еще. Но тут мне сложно в целом: я закончил филфак, будучи заикой — то есть, не могу идти в переводчики или преподы. Плюс из-за ухода за мамой я сильно привязан к Самаре и подрабатываю дома. Так что я все-таки буду пробовать себя в шоу-бизнесе. Я стараюсь — и чую, что иду в правильную сторону. Там очень сильно дует, я иду медленно, спотыкаясь, но иду.

Больше об Артеме и его шутках можно узнать в его соцсетях — вконтакте, инстаграметвиттере, ютуб. Больше о местном стендап-комьюнити — в группе