5139

«Отсюда переезжают только на кладбище»: как живут в фахверковом доме

Текст: Саша Пономарев Фото: Полина Дрожжина

Иллюстрация к выражению «смешанные чувства»: в Самаре множество уникальных с архитектурной точки зрения строений — и почти все они находятся в аварийном состоянии. Одно из таких — фахверковый дом № 75А на улице Фрунзе, будто бы прибывший к нам из европейского Средневековья. Его состояние будто бы намерено подтвердить солидный возраст: фасад обваливается по кусочкам, а фундамент проседает сразу в нескольких местах. В рамках спецпроекта «Мой дом» «Большая Деревня» отправилась на собственную экскурсию, чтобы выяснить, каково жить в доме дореволюционной постройки, почему его не чинят вот уже 50 лет и кто борется за сохранение этого памятника самарской архитектуры.

История

Изначально фахверковый дом принадлежал Осипу Гиршфельду — состоятельному адвокату из города Ровно, родившемуся в 1862 году. В Самару он попал еще во время учебы в Петербургском университете в результате высылки за «оказание вредного революционного влияния на молодежь», и спустя некоторое время решил продолжить учебу в Казани. Там его вновь замечают за революционными настроениями и во второй раз отправляют в Самару в 1887 году.

Со временем Осип завязывает с подпольной деятельностью и начинает работать адвокатом, как и его отец, а с появлением денег и семьи заказывает архитектору Георгию Николаевичу Мошкову проект собственного дома. Гиршфельд прожил в Самаре до самой смерти в 1913 году.

Георгий Мошков даже не имел специального архитектурного образования — он научился всему в архитектурной мастерской Александра Щербачева, где прошел путь от чертежника до техника-проектировщика. Всего по проектам архитектора в Самаре построено около 30 зданий в самых разных стилях, начиная от русско-византийского и заканчивая поздним модерном — он же и возвел первый дом Гиршфельда на Фрунзе, 75.

Архитектура

Произошедшее далее журнал «Другой город» называет городской легендой и приводит цитату знатока самарской старины Павла Попова: «Ося Гиршфельд стал богатым и авторитетным человеком, имел частную практику, редактировал вместе с Хардиным самарскую кадетскую газету „Волжское слово“, и звали его теперь только „уважаемый Осип Григорьевич“. В 1903 году он приобрел приличный новый дом на Саратовской улице, построенный по проекту архитектора Георгия Мошкова (ныне Фрунзе, 75), недалеко от здания суда. Обзавелся семьей. Был со всеми открыт, дружелюбен и мог принять посильное участие в делах любого незнакомца, если тот нуждался в помощи. А с годами стал еще и чуток, и по-детски раним. Скучал по родине, переписывался с тетей Сарой из Ровно, записался в клуб немецких колонистов, нанял слуг из новых немцев и вел себя с ними на равных, помогая деньгами в трудную минуту. Последние, в свою очередь, в знак уважения и благодарности, построили для Осипа Григорьевича в северо-восточном углу его просторного двора фахверковый дом, характерный для городских пейзажей северной Европы и Прибалтики». Впрочем, нынешние жильцы дома с такой версией не согласны, несмотря на то, что другой у них нет.

Сам фахверковый дом построен с закосом под строения Cеверной Европы в средние века: здание по всей поверхности стен украшает открытый деревянный каркас, а также несущие колонны, отделанные кирпичом и штукатуркой, еще есть эркер и башенка на крыше.

Дом входит в единый государственный реестр объектов культурного наследия, для которых установлен отдельный правовой и охранный режим, допускающий к ремонту здания строго определенный круг организаций. В результате этого сроки капитального ремонта затягиваются год за годом, а дом уже сейчас нуждается в помощи, потому что находится в полуаварийном состоянии: штукатурка на фасаде падает, фундамент садится, крыша течет.

Экскурсия

Заметить фахверковый дом с улицы не так-то просто — он надежно спрятан во дворах, среди других, не слишком приметных, зданий. Беспрепятственно войти тоже не получится — на входе в подъезд установлена самодельная дверь с электронным замком и несколько звонков, подключенных к голосовой связи. Всего на двух этажах в шести квартирах живет около десяти человек. Почти все они — пенсионеры, которые провели тут большую часть своей жизни. «Отсюда переезжают только на кладбище», — говорит нам один из жителей дома.

Нашим экскурсоводом согласился быть 70-летний Александр Константинович Пономарев — неформальный лидер местного сообщества, живущий здесь с рождения. Квартира досталась ему в наследство от отца, который после возвращения с фронта в 1945 году получил ее по личному распоряжению Сталина. На тот момент жилье было не слишком комфортным: туалет стоял на улице, а из крана текла только холодная вода. После революции дом сильно изменился: появились новые пристройки, стены и массивная деревянная лестница в коридоре — теперь даже сложно представить, каким было здание изначально.

Александр Константинович отказался пускать нас за порог своей квартиры, где он живет вдвоем с супругой, но рассказал о ее странной планировке: по его словам, у одной комнаты площадь составляет 6 метров, а у другой — 21. «Порой там теснилось до одиннадцати членов семьи, одни койки стояли, кто-то даже на сундуке спал», — вспоминает пенсионер, демонстрируя шрам на лбу, который он получил в детстве, влетев с разбега в тот самый сундук.

Жители рассказывают, что о доме выдумано множество небылиц, которые журналисты переносят из одного материала в другой. Например, версию о том, что дом построили немецкие слуги Осипа Гиршфельда как подарок ему в знак уважения, Александр Константинович называет «полной брехней», также герой жалуется на легенду о неизвестном человеке, которого убили и замуровали в стенах здания. Недоволен Пономарев и самарскими экскурсоводами, которые, по его словам, также пускают слухи о доме: «Они все время говорят людям, что администрация уже вот-вот выселит нас отсюда и даст нормальное жилье. А я достоверно знаю, что никто никого переселять не собирается, и говорю об этом. В ответ эти горе-гиды грозятся подать на меня в суд за то, что я мешаю вести экскурсии».

При обходе дома в глаза бросаются камеры видеонаблюдения, установленные буквально на каждом углу. Всего на территории их около двадцати, и каждую из них в течение четверти века собственноручно ставил сам Александр Константинович. С их помощью ему даже удалось оказать помощь правоохранительным органам: четыре года назад полицейские обнаружили труп в одной из квартир соседнего дома и попросили записи с камер. Оказалось, что никто никого не убивал, а человек скончался от передозировки наркотиков.

На заднем дворе стоит сарай. Когда-то он был двухэтажным, но 55 лет назад второй этаж снесли, потому что тот окончательно обветшал. В начале XX века хозяин дома держал в сарае свою лошадь, а теперь жители хранят там разные вещи. Кроме того, возле сарая лежат картины и вазы — как выяснилось, их приносит с помойки местная пенсионерка.

Чердак напрочь завален строительным мусором, который остался после сноса длинной системы дымоходов. Местами потолочные балки выступают вниз — и даже ориентирующийся в помещении Александр Константинович то и дело бьется о них головой, шагая в полумраке между древними кирпичами и гнилыми досками. Еще на чердаке валяется странная округлая конструкция, которую наш экскурсовод называет «летающей тарелкой, которая не летает». Когда-то он смастерил ее вместе с другом-изобретателем Леонидом: за концепт отвечал приятель, а Александр собирал корпус своими руками.

C уже порядком проржавевшей крыши открывается вид на старую Самару. Жильцы утверждают, что покрытие последний раз чинили в 1973 году, тогда же установили знаменитый флюгер с изображением козла. По словам Пономарева, флюгер падает каждые несколько лет, и ему приходится собственноручно ставить его заново.

Состояние дома

Фахверковый дом сейчас находится в плачевном состоянии — по словам жильцов, последний раз его ремонтировали полвека назад. «Последний раз что-то чинили еще в советское время, — сокрушается пенсионер. — Штукатурка на фасаде обвалилась, а крыша то и дело протекает. Мы всем домом постоянно пишем письма в администрацию. В ответ обещают сделать капитальный ремонт, поправить фундамент, но это длится уже три года. Этой осенью должны были начать, но, как видите, тишина. Разве что приходят иногда рабочие из управляющей компании — дырки в стенах замазывают и опять пропадают.

Чиновники все время пересылают наши запросы в управляющую компанию, которая якобы должна решить этот вопрос. Только вот есть одна проблема: капитальный ремонт имеет право делать только администрация при полном согласовании с фондом архитектурного наследия» (речь об управлении государственной охраны объектов культурного наследия — прим. ред.).

По словам Пономарева, из-за статуса объекта культурного наследия в квартиру даже нельзя заказать проводной интернет: «Поставщики услуг отказываются работать с нами, когда узнают, что это за здание. Так что мне пришлось все делать самому: я собственноручно провел интернет, пересобрал отопление, понизил потолок в квартире и поставил электронную дверь на входе».

Несмотря ни на что, жители не теряют надежду и считают, что власти в конце концов отремонтируют здание: «Куда им деваться-то, они же не могут просто забыть о нашей проблеме».