3313

Гид: пять самых богатых семей дореволюционной Самары

Ксения Частова

С революции 1917 года прошло уже больше века, а Самару до сих пор называют «купеческой». Виной тому не только менталитет современных жителей, но и богатое наследие предков. Большинство памятников дореволюционной архитектуры, которые самарцы так любят показывать гостям, достались городу именно от купцов: их особняки украшают старую часть города, на их деньги строились больницы, храмы, богадельни, школы. Между тем, громкие фамилии сейчас практически стерты из памяти горожан. «Большая Деревня» решила разобраться, чем все-таки жили самые богатые люди Самары и что в итоге нажили.

Шихобаловы

1883 год принес семье Шихобаловых большое несчастье. Их дом в селе Наченалы сгорел в страшном пожаре вместе со всем нажитым имуществом. В поисках счастья Шихобаловы решили перебраться в Самару. Город в то время находился на волне экономического подъема, и многие стремились найти здесь свою выгоду. Для переезда глава семейства, Иван, одолжил у односельчан 12 тысяч рублей (25,5 миллионов по современному курсу: одному серебряному рублю сегодня примерно соответствует 2129 нынешних — прим. ред) — правда, вернулись ли им эти деньги, неизвестно.

В Самаре семья обзавелась домом на углу Панской и Николаевской (сегодня — Ленинградская и Чапаевская) и начала вкладывать деньги в скотоводство. В то время на нем можно было неплохо заработать: нетронутых волжских полей хватило бы едва ли не на всех предпринимателей разом, а мясо, ливер и сало при этом охотно раскупались с прилавков. На фоне большой прибыли материальные и трудовые затраты скотопромышленников были низкими — не удивительно, что такой бизнес давал более 40% барыша. Так обогатились многие самарские купцы, в том числе и Шихобаловы.

Дальше — больше. На вырученные деньги один из сыновей Ивана, Николай, возвел за Самаркой свой салотопенный завод — с сараями для забивки и сушки кожи скота, складами и амбарами. Также Иван зарабатывал на том, что сдавал некоторые помещения завода в аренду. По итогу бизнес приносил более 1000 рублей серебром чистой прибыли в год. По сегодняшним меркам это более двух миллионов рублей — на эту сумму тогда можно было купить около 400 000 килограмм хлеба.

Храм Христа Спасителя. Начало XX-го столетия.
Источник фото

Потомки Николая — Емельян и Антон — тоже успели оставить свой след в истории Самары. Первый продолжил топить сало и стал крупным землевладельцем, а также запомнился щедрыми пожертвованиями на строительство кафедрального собора Самары — Храма Христа Спасителя, который располагался по центру нынешней площади Куйбышева. После революции власть хотела переоборудовать храм под Дом Культуры, однако отказалась от этой затеи, решив, что проще возвести новое здание, а собор — снести.

Троицкая церковь. Фотография. 1880 год.
Источник фото

Антон Шихобалов начал свою карьеру с разведения и продажи гусей, а потом, следуя семейным традициям, посвятил себя скотоводству. Он также не пренебрегал хлебной торговлей и интересовался земельными операциями: к 1900 году Антон уже владел 200 тысячами десятин земли. 

Самарские купцы. В центре в кресле — А.Н. Шихобалов, справа от его кресла стоит В.М. Сурошников. Начало ХХ века. Источник фото

Емельян Шихобалов.
Источник фото

Участки Шихобалов сдавал в аренду или перепродавал, а вырученные деньги вскоре пустил на строительство еще одного салотопенного завода. Это предприятие отличалось от старого вдвое большим объемом производства. Плюс, в 1882 году купец стал совладельцем механического завода «Бенке и Ко», где производили самоходные суда. Со временем предприятие перепрофилировалось и переехало в район поселка Шмидта — сейчас оно носит название «Средневолжский станкостроительный завод».

Кроме того, Антон Шихобалов успел побывать гласным в Самарской городской думе (пост давал право голоса на заседаниях — прим. ред.), членом комитета в Госбанке и Волжско-Камском коммерческом банке. Как и брат, Антон занимался благотворительностью: жертвовал деньги храмам, богадельням, приютам, школам. Так были построены церковь Святой Троицы, храм Христа Спасителя, Ильинская церковь, городская больница имени Шихобалова, Шихобаловская богадельня и Дом трудолюбия (тип ночлежного дома — прим. ред).

Аржановы

Ларион Аржанов. Источник фото

На сале смог подняться и род Аржановых. Первое упоминание об их бизнесе датируется 1855 годом. Уже тогда уральский казак Ларион Аржанов владел салотопленным заводом за Самаркой. Предприятие занимало 3900 квадратных саженей (порядка 17 754 квадратных метров) и оценивалось в 17 825 рублей. Завод приносил купцу 408 рублей чистой прибыли в год.

С богатством Лариону захотелось и привилегий. В 1855 году он обратился в городскую управу с просьбой записать его в купцы 2 гильдии. Такой статус присваивался предпринимателям с капиталом от 8 000 до 20 000 рублей и давал им ряд привилегий — например, освобождал от телесных наказаний и рекрутской повинности и давал право ездить в коляске по городу парой. К 1871 году Аржанов разбогател так, что смог стать купцом 1 гильдии. Для того, чтобы заслужить такой статус, нужно было иметь более 20 000 рублей (42,6 млн рублей по современному курсу).

Топление сала было не единственным занятием Лариона. Еще он торговал зерном и владел пахотными землями, а также выдавал ссуды под проценты или залог. При этом, по словам члена Самарского общества взаимного кредита купца Буслаева, «все хорошие недвижимые имущества, попавшие в залог к Аржанову, никогда почти от него не возвращались владельцам». Так и было: Ларион сумел прибрать к рукам паровые мельницы Петра Субботина и Ивана Зворыкина, и нажился на них, сумев выгодно перепродать.

Сын Аржанова, Семен, в жестокости к заемщикам даже превзошел своего отца — причем иногда его действия даже не поддавались логическому объяснению. Так, в 1886 году Семен сдал в аренду крестьянину Георгию Трофимову три десятины земли (3,28 гектаров), а когда пришло время жатвы, запретил ему вывозить с поля урожай. В итоге 300 пудов зерна сгнило, а Трофимов не смог рассчитаться с купцом. Добиться справедливости крестьянин смог только у мирового судьи: тот посчитал, что Аржанов должен возместить убыток в размере 240 рублей.

Аржановы успели разорить многих предпринимателей. Разумеется, этим они заслужили весьма нелестное отношение к себе — в том числе со стороны купца Субботина, который так и не не забыл о своих мельницах. Негативно настроенных горожан надо было смягчить, и в 1887 году городской голова Петр Алабин посоветовал семейству заняться благотворительностью. Аржановы вперва ответили отказом, но, обдумав предложение получше, Семен Аржанов все же перечислил 30 000 рублей на счет Константиновской богадельни — «… в память деда, бабки, отца, матери жертвователя, его самого и жены его». В общем, назвать Аржановых меценатами на этом этапе можно разве что с большой натяжкой.

Больница Аржанова, ул. Льва Толстого, 138/ ул. Никитинская, 2. Источник фото

Лаврентий Аржанов. Источник фото

Ситуацию исправил сын Семена, Лаврентий, сделавший в начале XX века самое крупное пожертвование за всю историю своего рода. В 1904 году он опубликовал в столичном журнале «Зодчий» конкурс на право возведения бесплатной детской больницы — двухэтажного здания с семью изолированными друг от друга отделениями: для больных дифтерией, скарлатиной, оспой, корью, тифом, рожью и без установленного диагноза. В каждом отделении, по задумке купца, нужно было сделать отдельный вход, прихожую, комнату для сестры милосердия, ванну и туалет. Позже проект немного переработал архитектор Платон Шаманский, скорректировав внешний облик здания.

Строительство больницы завершилось в 1914 году. Здание на пересечении улиц Никитинской и Льва Толстого сохранилось до наших дней. Теперь в нем располагается Самарская городская поликлиника № 13.

Курлины

Братья Курлины приехали в Самару из Уральска. На тот момент они уже были знакомы с купеческим делом и служили в торговой депутации Уральского войска.

Как и многие другие предприниматели, братья Георгий и Константин Курлины принялись топить сало и продавать хлеб. Дело шло настолько хорошо, что по объему своих заготовок они стали третьими из тринадцати крупнейших самарских купцов.

Семейное фото Курлиных. Источник фото

Вскоре вместе с Петром Субботиным Курлины вложились в строительство паровой крупчатой мельницы. Она заработала в октябре 1879 года в Засамарской слободе и ежедневно перерабатывала около 2400 пудов зерна (порядка 39 тонн). В 1881 году предприятие переросло в «Товарищество паровой, мукомольной и крупчатой мельницы и заводов в Самаре» — своего рода акционерное общество, куда помимо Курлиных и Субботиных вошли еще и Шихобаловы.

Константин Иванович Курлин.
Источник фото

Свое богатство братья еще и приумножали, приобретая земельные владения в Бузулукском, Бугурусланском и Николаевском уездах — первые два располагались на востоке Самарской губернии, последний — на юге. В 1880-х годах фамилия купцов даже заняла одну из строчек в списке восьми крупнейших скупщиков самарской земли. А еще Курлины, как и Шихобаловы, стали совладельцами механического завода «Бенке и Ко».

Семейство вовсю занималось благотворительностью финансировало Общество попечения о бедных, Общество «Красного креста», Попечительство Императрицы Марии Александровны о слепых, Попечительство Мариинского приюта и Николаевского сиротского дома. Иногда размер внесенных Курлиными средств составлял более 70% от общего бюджета этих организаций.

Как и другие богачи, Константин Курлин пошел в политику. За свою жизнь он успел побыть гласным Самарской городской думы, членом учетно-ссудного комитета Государственного банка, совета Самарского общества взаимного кредита, попечительного совета приюта принца Ольденбургского в Санкт-Петербурге и женской гимназии Харитоновой. Состоял Курлин и в совете директоров отделения Русского музыкального общества, а также работал на благо других общественных организаций. В последние годы жизни купец стал почетным смотрителем городского 4-х классного училища и попечителем Александровской общественной богадельни.

Георгий Иванович Курлин.
Источник фото

Георгий от Константина не отставал. Он побывал членом совета Самарского общества взаимного кредита, учетного комитета Волжско-Камского коммерческого банка. Как и брата, его избирали гласным Самарской городской Думы. С 1886-1894 годы Георгий Курилин числился старостой Успенской церкви и членом комитета по сооружению кафедрального собора.

За родителями повторяли дети. Так, младший сын Георгия, Александр Курлин, стал членом совета Общества взаимного кредита, председателем попечительного совета Коммерческого училища, попечителем Общества слепых и ряда детских приютов, членом губернского Попечительного комитета о тюрьмах. В январе 1983 года он обвенчался с дочерью самарского купца I гильдии Павла Журавлева. О том, как жила эта чета и чем известен их особняк, можно прочитать по ссылке.

Субботины

Один из наиболее известных представителей этого семейства — Петр Субботин. Он пошел по стопам отца — купца 1 гильдии Семена Субботина, возглавив торговый дом «Семена Субботина сын и внук».

Историки называют Петра Субботина «пионером в механическом мукомольном производстве». В 1879 году он запустил паровую мельницу за рекой Самарой, а уже в 1882 году на Всероссийской промышленно-художественной выставке в Москве был награжден бронзовой медалью за качество произведенной им пшеничной муки. Выставка должна была продемонстрировать результаты 25 лет правления Александра II — здесь собрались лучшие садоводы, животноводы, производители и ремесленники — всего 5813 участников. Так что полученная бронза вполне тянула на общественное признания.

После своего триумфа Петр продолжил совершенствоваться в мукомольном деле. В 1884 году он запустил еще одну паровую мельницу, оснащенную по последнему слову техники: во-первых, она работала на нефти, во-вторых, к ней провели электричество. Ежедневно там производили порядка 4800 пудов (77 тонн) муки.

В качестве хлеботорговца Субботина знали далеко за пределами Самарской губернии. Он заключал сделки не только по всему Поволжью, но и в обеих столицах. Во владении компании было пять пароходов и 40 хлебных барж. Как только трогался лед, они уходили к Рыбинской бирже «самыми первыми и приходили туда первыми с самым дорогим и лучшим субботинским зерном».

Паровая мельница Субботина, 1881 год. Источник фото

В феврале 1880 у Петра Субботина появился шанс расширить свои угодья. Тогда городские власти решили отдать с торгов право на аренду земли под пивоваренным заводом купца Василия Буреева — участок площадью около 2800 квадратных саженей (12 746 квадратных метров). Торгами заинтересовались Петр Субботин и австро-венгерский подданный Альфред фон Вакано: оппонент Субботина хотел получить место под свой пивоваренный бизнес. Торги стартовали с 1400 рублей. Фон Вакано предложил 1401 рубль. В ответ Субботин накинул сразу 100 рублей, его соперник снова повысил ставку на рубль, самарский купец прибавил 700 рублей, австриец — еще рубль. В итоге Петр Субботин отказался тягаться с предпринимателем. Некоторые считают, что хлеботорговец просто счел, что аренда участка под пивзаводом не стоит таких денег, по мнению других, ему просто наскучил однообразный торг. Третьи и вовсе утверждают, что Субботин таким образом «радел об интересах города», пытаясь задрать стоимость аренды до максимума

Так или иначе, знакомство стало судьбоносным. Позже самарский купец не просто наладил добрососедские отношения с иностранцем, но и стал его деловым партнером. К концу сентября 1880 года фон Вакано, израсходовав на строительство 100 тысяч рублей, остро нуждался в соинвесторе — и Петр пришел ему на помощь. Благодаря средствам Субботина пивовар основал «Товарищество Жигулевского пивоваренного завода в г. Самаре».

Деньги с капиталов Петра Субботина шли и на благотворительность. Например, с его помощью развивалось Женское епархиальное училище, Городское училище, Техническое железнодорожное училище, Женская гимназия и Реальное училище. Петр поддерживал погорельцев и малоимущих учеников гимназий, активно участвовал в строительстве храмов, больниц, приютов и даже предоставлял свой дом для выставок самарских художников — к примеру, в сентябре 1890 года в его доме представили 46 произведений Николая Храмцова.

С 23 марта 1883 года по 11 декабря 1884 года купец занимал пост самарского городского головы.

Константиновы

О семействе Константиновых известно немного. Купец 1 гильдии Иван Константинов когда-то прибыл в Самару из Ярославля. Здесь он решил зарабатывать на торговых перевозках. В 1850-х годах вместе с тремя братьями Иван приобрел шесть грузовых парусников, в трюмы которых можно было забить 25 тысяч пудов зерна (409 тонн). С 1858 по 1870 годы братья купили еще три парохода — «Четыре брата», «Оренбург» и «Гений». Так началась история обладателя «самого мощного речного флота среди самарского купечества».  

Иван Константинов. Источник  фото

С Константиновым заключали сделки не только самарские, но и многие иногородние и даже иностранные купцы: его пароходами пшеницу и рожь отправляли в Санкт-Петербург, а питерский хлеб развозили в Англию, Германию, Голландию, Данию, Швецию и другие страны. Константинов был лидером по перевозке грузов среди всех местных и приезжаих предпринимателей.

Грузоперевозки Иван легко совмещал с политической деятельностью. В 1871 году его избрали в состав Самарской городской думы — обязанности гласного купец исполнял более 14 лет. Впрочем, это не мешало ему и дальше развивать собственный флот. В 1884 году Константинов заказал на костромском судостроительном заводе пароход «Самара» — самый большой на Волге на то время. Успевал Иван и наживать земельное богатство: ему принадлежало 19 500 десятин земли (21 303 гектаров).

Не гнушался Иван Константинов и благотворительностью. В свое время он «поддержал целый социальный слой, выброшенный на мель научно-техническим прогрессом на речном транспорте» — то есть построил приют для престарелых, увечных и бывших бурлаков. В ноябре 1867 года он внес в банк 25 тысяч рублей (53,2 миллионов рублей по современному курсу), проценты с которых предполагалось направить на содержание заведения. Строительство здания началось в 1871 году на краю старого кладбища и закончилось спустя шесть лет. Одобрив затею, Император Александр III велел назвать богадельню в честь мецената — Константиновской. Сейчас это корпус Самарского государственного колледжа на Спортивной, 11.

Константиновская богадельня. Источник фото

Звание «Почетного попечителя богадельни» и имущество Константинова позже унаследовал его сын, Александр. Правда, пароходы молодого человека не интересовали, хлебной торговлей он занимался в полсилы — зато успешно продавал изделия из хрусталя, фарфора и богемского стекла. Его прилавки также заполнялись эмалированной посудой, земледельческими машинами и паровыми двигателями. Подобно отцу, Александр Константинов успел побыть гласным Самарской городской думы и занимался благотворительностью — наибольшие средства он отчислял на содержание Константиновской богадельни.