8856

Елена Лапушкина: «Я всегда на каблуках, но тут нечего стесняться»

Текст: Полина Накрайникова Фото: Анастасия Тихомирова

В середине января губернатор Самарской области Дмитрий Азаров устроил пресс-конференцию, на которую аккредитовалось больше сотни журналистов — том числе и «Большая Деревня». Главный редактор Полина Накрайникова пожаловалась, что едва не опоздала на мероприятие, потому что ехала из Крутых Ключей: местные автобусы ходят редко, переполнены, а на конечной нет остановочного пункта как объекта — люди ждут транспорт на скользкой ледяной глыбе. В ответ губернатор заявил, что проверит слова редакции, и пообещал отправить мэра города Елену Лапушкину прокатиться на 67 автобусе от Крутых Ключей до редакции «Большой Деревни» на остановке «Аквариум».

Через три дня редакции подтвердили, что поездка состоится, и уже 29 января в семь утра мы стояли на конечной «Кошелева» вместе с Еленой Лапушкиной. По словам мэра, перевозчика о поездке не предупреждали — компанию нам составили только руководитель департамента транспорта Сергей Маркин и пресс-секретарь Лапушкиной Денис Ледовских. Во время поездки в полном автобусе «Большая Деревня» расспросила главу города о том, кто и как решает транспортные проблемы, когда горожане дождутся крематория и что чувствует мэр, когда ежедневно читает злобные твиты самарцев.

Полина: Когда вы последний раз ездили на автобусе?

Елена: Недели три назад — смотрела на транспортную ситуацию в Красноглинском районе. Я ездила на «первом» автобусе от Красной Глинки до Управленческого. Сложилось очень двойственное впечатление: я зашла в абсолютно пустой транспорт, и даже к моменту моего выхода там оставались сидячие места. Но люди рассказали, что утром еще можно доехать на работу, а вот вечером уехать с нее выходит не всегда.

Полина: Сколько с вами было журналистов? Насколько секретной была проверка?

Елена: Вот как сейчас: только Денис и Сергей Иванович. Только на конечной остановке маршрута встречал телеканал «ГИС», но они не проезжали со мной весь путь. Вообще, у меня тогда не было задачи тайно проверить автобусы: я в принципе смотрела территорию, узнавала, как транспорт ходит в снегопад, как район подготовился к Новому году.

Автобус проезжает остановку «Улица Мира» в Крутых Ключах: все сиденья заняты, но салон набит не плотно.

Полина: Где в Самаре хуже всего с транспортом?

Елена: В Куйбышевском районе.

Полина: Сейчас вздохнут жители Управленческого.

Елена: Там выстроили огромный микрорайон «Волгарь»: многоэтажные дома, в каждом живет много молодых людей, которые работают в городе. К тому же, есть мостовой переезд, из-за которого каждое утро люди стоят в пробке не по 10 и не по 15 минут. Дополнительную загрузку создает строительство Фрунзенского моста. Сейчас мы работаем над схемой,чтобы исправить эту ситуацию. Я уверена, что с появлением нового моста станет гораздо легче.

Сергей: Мы собираемся ввести пересадочные билеты. Это значит, что вы один раз садитесь в транспорт и в течение определенного промежутка времени можете совершить бесплатную пересадку. Такие билеты уже действуют в Москве и Нижнем Новгороде. Это приоритетная задача, и я надеюсь, что мы выполним ее в этом году.

Полина: Повысится ли в этом случае стоимость проезда?

Елена: В этом году мы не рассматриваем повышение стоимости проезда. Полина, а здесь всегда такая большая пробка?

Полина: Ну да.

Елена: Я понимаю, что всем хотелось бы ехать сидя, но это не всегда получается. И основная проблема не в том, что городу не хватает транспорта — ему не хватает ритмичности движения. Выпустишь пять новых автобусов, и они встанут в пробку в течение получаса. Все зависит не только от руководителя дептранса — роль играет еще и дорожная ситуация.

Я не каждый день езжу в автобусах и допускаю, что самарцам непросто, но говорить, что жизнь закончилась, городская власть нас не любит и ей на все плевать — это неправда. Мы постоянно работаем над решением транспортных проблем, разрабатываем новую схему, чтобы коренным образом изменить ситуацию. И да, мне пришлось принять вынужденное решение отдать муниципальные автобусы частным перевозчикам. Оно было крайне болезненным и пришло не от хорошей жизни: все происходило накануне Чемпионата, и если бы город остался вовсе без транспорта, нам бы просто не дали провести мероприятие.

Полина: Не знала, что вы так переживали. Почему о вас так мало информации в интернете? Я читала ваше интервью «Самарской газете», и оно показалось мне не очень личным.

Елена: Я не люблю личные вопросы. Чем меньше будет про меня личной информации в сети, тем лучше будет для моих близких, они и так сильно переживают.

Полина: А в твиттере вы читаете все, что вам пишут?

Елена: Нет, я наоборот себя ругаю, что не всегда успеваю. Обычно добираюсь до твиттера только дома, в ночи, или утром, когда еду на работу.

Полина: До этого вели какие-нибудь соцсети?

Елена: Когда-то была страничка в «Одноклассниках», а потом и ее удалила — не успевала заниматься.

Полина: Как обычно проходит ваш рабочий день?

Елена: Нельзя спрогнозировать — он может длиться и 12, и 18 часов. Я человек, привыкший к плановой системной работе, ставлю цель — достигаю ее. Но жизнь все время корректирует планы — чего стоит только недавняя авария на Ташкентской. В любом случае, есть вещи, которыми я занимаюсь в обязательном порядке, — например, взаимодействие с департаментами.

Полина: После вашего назначения в газетах было много заголовков вроде «Дамы, вперед!», а одна и вовсе написала: «На фоне выдвижения в президенты Ксении Собчак это [выдвижение женщины] казалось очень логично и модно». Вы сталкивались со снисходительным отношением к своей работе?

(Отрицательно качает головой)

Полина: Расстраивает ли вас, когда окружающие подчеркивают, что вы не просто мэр, а мэр-женщина — как будто в этом есть что-то негативное?

Елена: Полин, я женщина. Я глава города. Глупо отрицать эти факты. Я никогда не задумывалась об этом — а заголовки зависят от человеческого воспитания и восприятия. Не отказываться же мне теперь от того, что я женщина, ну правда — да, я всегда на каблуках, но тут нечего стесняться. Что касается моей карьеры, то она всегда была поступательной.

Полина: Расскажите о ней.

Елена: Я работаю в муниципальной власти очень давно — больше 25 лет. Я не просыпалась каждое утро с мыслью «вот бы стать главой города» — все мои повышения были постепенными и логичными. Единственным моим неожиданным решением может показаться участие в конкурсе на мэра — но тогда я просто поняла, что пора, и для меня самой тут не было сюрпризов.

Полина: До работы в муниципальной власти вы были инженером?

Елена: Да, я окончила политехнический институт, я инженер химик-технолог. После выпуска пошла работать на завод «Металлист» экологом.

Полина: Вам нравилось работать на заводе?

Елена: К большому сожалению, я пришла туда в начале девяностых, которые совпали с развалом всех военно-оборонных предприятий. У меня была интересная работа, и она мне нравилась. Но работа предприятия пошла на спад, начались сокращения, а я молодой специалист, сами понимаете.

Полина: Вы попали под сокращение?

Елена: Нет, просто приняла для себя решение, что навряд ли смогу там работать. И тут мне предложили место в администрации Железнодорожного района.

Полина: Как это получилось?

Елена: Если вы помните, хотя вряд ли вы, Полина, помните — в начале девяностых молодежной политикой никто не занимался, и было принято решение сделать комитет по делам молодежи, в который искали молодых специалистов. И каким-то образом в разговоре со мной всплыло это предложение. Учась в политехническом институте, я была участницей всех студвесен, постоянно работала в пионерских лагерях, — у меня было много побед, и я посчитала, что, наверное, смогу проявить себя здесь.

Полина: А что вы делали на студвеснах, пели?

Елена: Танцевала. Я десять лет занималась эстрадными танцами.

Полина: Откуда вы узнаете городские новости?

Елена: Частично из газет, частично моя пресс-служба делает аналитику и пресс-обзор.

Полина: Какие газеты читаете?

Елена: Из того, что мне приносят, — «Российская газета», «КоммерсантЪ», «Самарская газета», «Волжская коммуна», журнал «Муниципальное управление».

Полина: О порыве теплотрассы на Стара-Загоры/Ташкентской вы тоже узнали из газет?

Елена: У нас есть ЕДДС (единая дежурно-диспетчерская служба — прим. ред.), и обо всех аварийных ситуациях мне докладывают они. Я узнала о первом порыве, когда разговаривала с руководителем департамента градостроительства. Сразу стало понятно, что ситуация чрезвычайная. Я почувствовала страшную злость, но нужно было срочно мобилизоваться. Слушайте, а где мы едем-то?

Полина: Только что проехали «МЕГУ». Как вообще в мэрии отлажен механизм действий в таких экстренных ситуациях?

Елена: Все, что касается тепловых сетей, инженерных и строительных работ — этим занимаются специалисты соответствующих организаций. Они ставят нас в известность — говорят, что за труба, где конкретно произошел порыв. Предприятие, которое обслуживает эту магистраль, отправило на Ташкентскую технику и людей, которые самоотверженно работали практически трое суток. Мы, в свою очередь, подготовили временные пункты размещения для жителей, выдавали обогреватели, координировали работу «Предприятия тепловых сетей» и управляющих компаний.

Полина: Сколько человек в общей сложности пострадало во время прорыва?

Елена: Смотря кого считать пострадавшими. Если жителей, которые остались без отопления, то их больше 60 тысяч. Если тех, кто получил ожоги, — в больницу обратились 16 человек, госпитализировали 10. Из них двое — дети.

Полина: Тяжело ли вы воспринимаете новости вроде этой?

Елена: Очень. Сейчас проблема не решена до конца и до сих пор поступают жалобы. Я понимаю гнев и возмущение людей, потому что знаю, что значит прийти домой с работы в холодную квартиру и не иметь воды, чтобы просто вымыть руки.

В прошлом году тоже было массовое отключение отопления, и тогда под нее в том числе попала моя квартира. Но мне что греться — я пришла ночью, залезла под одеяло, сплю. И это все-таки была другая ситуация: отключение длилось недолго, да и не было таких морозов. Но ведь и тогда без тепла остались семьи с маленькими детьми, старики, в том числе те, кто проживает в одиночестве, инвалиды — им пришлось нелегко, и мне надо было думать, как им помочь.

Полина: Вы когда-нибудь чувствовали себя бессильной изменить что-либо в Самаре?

Елена: Бывают моменты, когда… Нет, это не бессилие, это растерянность. В такие дни я в первую очередь стараюсь ограничивать свое пребывание в соцсетях. Во время аварии я три дня не открывала твиттер, потому что понимала, что там может происходить. Иначе я бы не смогла работать и принимать правильные решения. Пресс-служба анализировала обращения и говорила о новых болевых точках, а я сама не смотрела — могла заискрить.

Полина: Кто поддерживает вас в трудные моменты?

Елена: Вы кого имеете в виду? Семья-друзья-родные?

Полина: Ну да, с кем вы делитесь трудностями, которые возникают на работе?

Елена: Ни с кем.

Полина: Это, наверное, очень тяжело.

Елена: Я не люблю, когда люди начинают жалеть меня. Мне так легче.

Полина: Вы работали при всех самарских мэрах, видели их успехи и ошибки. Чему вас научили ваши предшественники?

Елена: Я всегда буду вспоминать добрым словом своего первого руководителя Владимира Ильича Лумпова — это очень организованный человек, абсолютный государственник. Он всегда болел душой за то, что делает.

И, конечно, я искренне уважаю Дмитрия Игоревича Азарова: и стиль его руководства, и принцип, по которому он принимает решения. Дмитрий Игоревич научил меня, что к любой проблеме нужно подходить с разных сторон, оценивать абсолютно все факторы и слушать не только мнение профессионалов, но и горожан, — вот вас, Полина, не устраивает ситуация с транспортом, и нам надо поехать вместе и посмотреть на нее вашими глазами. Он научил меня быть внимательной к мелочам, разговаривать с людьми и не прятаться по кабинетам.

Полина: А как вы познакомились с Дмитрием Азаровым?

Елена: Мы встретились на совещании: он был главой города, а я — заместителем главы администрации Железнодорожного района. Дмитрий Игоревич поставил мне задачи, я начала их выполнять.

Полина: Кстати, когда в Самаре появятся теплые остановки, о которых Дмитрий Азаров говорил на пресс-конференции?

Сергей: Вероятнее всего, не теплые, а умные остановки — такие есть в Нижнем Новгороде, и сейчас мы отправили делегацию посмотреть, как они устроены. Внешне это выглядит так: остановка с интерактивной панелью, где можно посмотреть, когда придет ближайший автобус, есть кнопка вызова полиции и камера — человек должен чувствовать себя безопасно. Что-то похожее на панели с данными «Прибывалки» на нынешних остановках.

Полина: А когда на конечной в «Крутых Ключах» поставите хоть какую-то?

Сергей: Панель «Прибывалки»?

Полина: Остановку, там сейчас люди ждут автобус на куче льда.

Сергей: Я вас услышал. Понимаете, чтобы поставить остановку, нужно сначала дорогу привести к ГОСТу. Остановку нужно поставить на дорогу, которая соответствует строительным нормам.

Полина: А сейчас она не соответствует?

Сергей: Ну нет, просто надо кое-что доделать. Но мы займемся этим вопросом, как только позволит погода.

Полина: Елена Владимировна, почему «Крутые Ключи» не выделяют в отдельный район?

Елена: Прежде всего ответьте на вопрос, нужно ли это людям. Если мы создадим новый район, то нужно будет набирать его администрацию, выделять под нее помещение, содержать — все остальное практически не изменится. Сейчас уже есть администрация Красноглинского района и есть территория «Крутых Ключей». Не вижу необходимости формировать новый район, хотя люди почему-то каждый раз возвращаются к этому разговору, не объясняя, каких преимуществ от объединения они ждут.

Полина: Как вы вообще чувствуете себя в «Крутых Ключах»?

Елена: Я не живу здесь, поэтому не могу оценить. Я знаю, что многие сотрудники администрации Железнодорожного района, когда я там работала, покупали квартиры в «Кошелеве». Кто-то с тех пор продал квартиру, кто-то все еще счастлив. Отсюда поступает много жалоб на нечищенные дороги, но пока я стояла на остановке, то, что я увидела, оказалось не хуже, чем в центре города. Да, на конечной 67 автобуса крайне пологий и скользкий спуск, я поговорю об этом с главой района и попрошу привести в порядок эту территорию. Ну, и конечно, остановочный павильон здесь нужен однозначно. А как чувствуют себя люди в квартирах, могут оценить только жители.

Полина: Многие говорят, что местная архитектура давит на психику.

Елена: Если говорить о том, что мне действительно не нравится в «Кошелеве», — так это то, что на большой микрорайон приходится только четыре детских сада и всего одна школа. Сейчас в ней 24 первых класса, это очень много, а в следующем году и вовсе планируется 1400 первоклассников. Здесь остро не хватает социальной инфраструктуры. Мы пытаемся изменить это: могу похвастаться, что мы купили помещение для школы искусств в границах улицы Мира. Скоро начнется строительство ещё одной школы.

Полина: Вы уже знаете, где и как живу я. Расскажите, в каком районе живете вы?

Елена: Кировский, я живу на Димитрова.

Полина: У вас однокомнатная квартира?

Елена: Нет, не однокомнатная, но и не пятикомнатная.

Полина: За что вы любите свой район?

Елена: Я космополитка — живу в Кировском, работала в Железнодорожном, а теперь в Ленинском районе. В Кировском районе я училась, у меня много друзей детства, мы до сих пор поддерживаем теплые отношения.

Полина: На встречу выпускников ходите?

Елена: В прошлом году планировала, у школы был юбилей — 45 лет, но из-за командировки не успела. Но недавно все равно встретила бывшую одноклассницу, когда разбиралась в вопросе парка 60-летия Советской власти. Она оказалась одной из руководительниц инициативной группы по его защите — позвонила и попросила ее принять.

Полина: Вы чувствуете какое-то превосходство перед одноклассниками?

Елена: Да боже сохрани, вы что.

Полина: Мне казалось, на встречи выпускников только для этого и ходят.

Елена: Мы ведь не встречаемся каждый год — просто если соскучились, видимся. Последний раз на встрече выпускников я была пять лет назад.

Полина: Еще несколько вопросов про город. На какой стадии сейчас обсуждение строительства крематория? Появится ли он в Самаре в ближайшие три года?

Елена: Предметно этим вопросом мы не занимались. Сам город крематорий сейчас строить не планирует, и муниципальные власти этим заниматься не будут. Если на обсуждение вынесут новый проект, мы его, конечно, вместе с жителями рассмотрим. Но крематорий очень нужен Самаре, и я сама готова защищать эту идею. Сложилась не самая простая ситуация: к сожалению, люди не живут вечно, и чем дольше мы будем тянуть, тем больше кладбища будут разрастаться.

Полина: Так появится ли крематорий в городе в ближайшие три года?

Елена: Я думаю, не в городе, а за его чертой, где нет жилых массивов. Хочу рассказать вам одну историю. У моей сотрудницы в Железнодорожном районе умерла мама, и ее последним желанием была кремация. И коллега была вынуждена везти ее в Москву, чтобы выполнить эту просьбу. Это неправильно, так не должно быть.

Полина: Это, наверное, как раз одна из тех ситуаций, когда вы почувствовали себя бессильной что-то изменить?

Елена: Да, было похожее чувство.

Полина: Вы получили награду за подготовку города к Чемпионату Мира. Чем из сделанного вы особенно гордитесь?

Елена: Для меня Чемпионат Мира — веха, которую я буду вспоминать еще долго. Это был колоссальный управленческий и организаторский опыт. Я получала от работы только положительные эмоции, хотя работала 24 часа в сутки. Я вспоминаю, как рождались замечательные матрешки, как мы обсуждали, что на них будет нарисовано, как потом они радовали болельщиков. Я помню, как мы красили дома, готовили мероприятия. Тот же карнавал родился из одной искры: к нам едут люди из страны, где проходит праздничное шествие, давайте сделаем им подарок! В дальнейшем он стал визитной карточкой праздника.

Полина: Что из сделанного во время Чемпионата вы считаете неудачным?

Елена: Пожалуй, это фальшфасады, — мы закрыли ими здания, которые не смогли отремонтировать. Но возможно, в тех обстоятельствах и в том временном промежутке это была самая жизнеспособная идея: мы не можем просто так отремонтировать или снести дома, у которых есть собственник. Часть собственников отказались делать ремонт, часть мы даже не смогли найти. И я не могла вот так оставить открытыми сожженные развалины.

Полина: Будут ли в 2019 году вестись какие-то работы на набережной? Что нового появится на ней летом?

Елена: Точно поставим новые арт-объекты, а вот ремонтные работы проводить не планируем. Сейчас самарская набережная принимает свое логическое завершение. Посмотрим, правда, как поведет себя четвертая очередь после зимы — это оказался не самый удачный и просчитанный проект. В течение пяти лет подрядчик совершенно точно будет нести ответственность за все недостатки.

Отдельная история — пятая очередь набережной от бассейна ЦСКА до Вилоновского спуска. Она однозначно будет, сейчас ведётся разработка концепции. Ее появление — это вопрос времени и финансирования.

Полина: Набережная — ваше любимое место в Самаре?

Елена: Всегда теряюсь во время таких вопросов — у меня много любимых мест. Я люблю не только набережную Волги, но и, например, Самарку. Работая в Железнодорожном районе, я очень полюбила поселок имени Шмидта, там есть потрясающий храм Архистратига Михаила — последний, построенный до революции и законченный в 1917 году. В свое время там были склады и госпитали, а сегодня церковь восстанавливается. Съездите, если никогда не были.

Полина: Любите ли вы «Жигулевское» пиво?

Елена: Я очень уважаю это предприятие, но я в принципе не очень люблю пиво. Хотя, наверно, из всех видов больше всего нравится «Жигулевское».

Автобус проезжает парк Гагарина.

Елена: Полина, вы катались на новом колесе обозрения?

Полина: Еще нет, а вы?

Елена: Да вы что, мы перед самым Новым годом заехали в парк, и я прокатилась одной из первых.

Полина: А вы читаете паблик «Таинственная Самара»?

Елена: Что там пишут? Не верьте всему.

Полина: Это веселый паблик, они недавно опубликовали шутку про вас.

Елена: А, это я читала. Ну знаете, когда я была на колесе обозрения, стоял туман — я даже Московского шоссе не видела. Врут.

Полина: Про вас часто выходят фейковые новости?

Елена: Не особо. Я помню, что задело меня в прошлом году. Тогда еще был жив Виктор Федорович Сазонов и вышла новость, будто я попала на должность главы города, потому что я его родственница. Было обидно за себя и свою семью, но жаловаться на журналистов не стала — какой смысл? Да и родство с Виктором Федоровичем звучит не так уж плохо, чтобы от него отказываться. Полина, вы лучше меня спросите, как мы боремся со снегом.

Полина: И как вы боретесь со снегом?

Елена: С болью. Понимаете, бесполезно чистить снег, пока он идет: мы просто потратим деньги впустую. У горожан есть стойкое убеждение, что существует волшебная технология, которая очистит город в течение часа. Но ее нет — ни в Москве, ни в Питере, ни в Европе. Зато есть проблемы с нехваткой техники.

Мы не можем позволить себе вывалить весь снег в Волгу, как некоторые советуют в соцсетях. У нас есть официальные полигоны, на которые свозится снег — их не так много, как хотелось бы, но главное, что они охватывают все районы. Однако все они могут принять не больше тринадцати тысяч тонн за ночь — если снега больше, полигоны захлебываются и самосвалы вынуждены простаивать. Ситуацию осложняют «подснежники» — машины вдоль дорог, которые не чистятся и очень неопрятно выглядят. Иногда, конечно, и муниципальное предприятие может неправильно организовать работу — здесь вина на 100 процентов наша.

Во дворах за чистотой должны следить управляющая компания или ТСЖ, или ЖСК в зависимости от формы управления домом, которую выбрали жители. Раньше администрация имела на них рычаги давления — была специальная комиссия, которая штрафовала за неубранную территорию. Но сейчас в законе Самарской области нет статьи, благодаря которой можно было бы наказать за нарушения благоустройства — ее оспорила прокуратура, и все пришлось отменить. Мы сталкиваемся с равнодушием и полной безнаказанностью — и настаиваем, чтобы появилась статья на замену этой.

Полина: А в вашем дворе снег чистят?

Елена: Не буду лукавить, да. Но результатами этого труда пользуются все жители — у нас все-таки огромный четырнадцатый микрорайон. Было бы стыдно, если бы даже у главы города около подъезда был бы не убран снег.

Автобус проезжает Самарский университет.

Елена: Вот уже пусто становится на этой остановке, да? Наверное, все студенты выходят. Полин, чтобы вы понимали, ужасов я сегодня не увидела. Если вдруг ситуация изменится — набирайте, проверим еще раз. Но относитесь с пониманием — мы не бездельники, просто не все зависит от нас. Денис, сколько мы едем, наверное, час с лишним?

Денис: Через пять минут будет два часа. Ну, наверное, дорожная обстановка, снег…

Елена: Да ладно тебе. Снег пошел только когда мы проезжали мимо колеса обозрения.

Полина: Вы фиксируете каждый раз, когда начинает идти снег?

Елена: Нет, просто это сильно бросается мне в глаза — значит, предстоит много работы. Последнее время природные явления только наводят на мысли о делах. Иногда я сижу и думаю: когда я буду радоваться снегу и дождю, как раньше?