2565

Не «рабочая», не «опасная» и не «стоящая на отшибе»: новое лицо Безымянки

Текст: Андрей Олех Фото: Артем Голяков

Стереотипы — вещь очень живучая: Безымянка начала XXI века совсем не похожа на Безу середины XX-го, но от однажды сложившихся образов избавиться нелегко, а порой и просто невозможно. Писатель Андрей Олех, автор трилогии о Безымянке, вышедшей в московском издательстве «Эксмо», рассказывает о новом лице некогда «окраинного» и «неспокойного» района, и пытается развенчать хотя бы один миф.

Безымянка культурная

Начнем с того, что называть площадь Кирова «городскими окраинами» сегодня немного абсурдно. Это имело смысл в 1940-е, когда историческую часть и заводы соединяло Черновское шоссе (современная улица Гагарина), а между двумя этими географическими точками были пустыри, но говорить так после постройки Южного города и Кошелева — просто отрицать факты. Вообще, Самара так расположена в пространстве, что куда ни глянь, что-нибудь обязательно окажется с краю.

Безымянка уже тридцать лет не является «рабочим районом». Заводы остались, и некоторые даже работают, но их деятельность больше не является определяющей для жизни, как это было в 1960-е и 1970-е. Промышленность, так и не оправилась после девяностых, и за последние четверть века число рабочих здесь драматическим образом сократилось, а те, что остались, непостижимым образом не отличаются от остальных смертных, и не напоминают агитплакаты времен СССР.

Безымянку часто упрекают в отсутствии культуры. Действительно, здесь нет театров, музеев и крупных библиотек, и это могло быть проблемой для людей прошлого века. Но даже в те темные времена, когда интернета не было в каждом смартфоне, простое наличие общественных зданий само по себе не создавало искусство и не делало жителей окрестных домов интеллигентнее, умнее и лучше — и наоборот. Творческих личностей на Безымянке хватало всегда — и в прошлом, и в настоящем. На фото, к примеру, работа самарского художника Фрола Веселого, которая украшает один из безымянских дворов.

Безымянка спокойная

Еще один живучий миф — это криминальная опасность. Даже бездушная статистика подтверждает, что Советский, Кировский и Промышленный районы являются самыми опасными в городе. Здесь стоит вспомнить, что они же — самые густонаселенные, и количество преступлений просто связано с количеством жителей.

За последние годы Безымянка стала довольно тихим местом, где можно спокойно гулять с детьми по вечерам, а гостей из «города» больше не бьют за спортивные костюмы. Проверить это утверждение можно, прогулявшись, например, по улице Победы от площади Кирова до метро Безымянка — роскошь, недоступная для жителей исторической части всего каких-то 40 лет назад.

В новых домах квартиры покупают далеко не рабочие с заводов, а чаще всего молодые семьи с достатком. Мини-маркет внизу, мини-двор, уставленный машинами, пейзаж, лишенный какой-либо оригинальности и возможный в любой точке нашей страны.

Если Безымянка больше не «рабочая», не «опасная» и не «стоящая на отшибе», то что же она такое? Ответ разочаровывает своей повседневностью — она стала обычным спальным районом, таким же, как сотни ее близнецов в любом более-менее крупном российском городе. Здесь так же хаотично возникают новостройки, а молодых родителей с колясками можно встретить куда чаще, чем группу крепких парней в черной коже.

Безымянка сентиментальная

Многие оазисы Безымянки остаются нетронутыми, как, например, переулок Тихий. В российских городах редко встретишь удачный топоним: в основном, из города в город кочуют одни и те же названия, образованные от фамилий коммунисток, про заслуги которых если они и были, уже мало кто помнит. Так вот, 160 метров между Калинина и Воронежской названы очень точно: дорога переулка не обновлялась с его создания — такой лунный пейзаж, — поэтому машины без особой нужды здесь не появляются.

С одной стороны — послевоенные двухэтажки, с другой — непонятно какого времени трехэтажки, все заросло деревьями. Осенью лимонная листва тополей, мешается с красным цветом кленов, и, когда включаются оранжевые фонари, все становится сентиментальной открыткой. Зимой это место тем более оправдывает свое название. Предсказуемое впечатление, но кажется, что время там тоже замерло: глядя на переулок вряд ли можно определить, какой сейчас год — любой, начиная с пятидесятого, пожалуй.

Лепнина на «сталинках», никуда не делась, ее просто стало тяжелее заметить на фоне вечно меняющейся рекламы магазинов на первых этажах. С каждым годом местная архитектура приближается к 100 летнему юбилею, и уже очень скоро внимание защитников старины переместится из деревянного центра Самары на улицы Безымянки.

Безымянка атмосферная

Местами, конечно, новое стирает былой пейзаж. ТЦ стоит на месте двухэтажек, построенных еще Безымянлагом. До начала двухтысячных в этих домах массово варили самогон на продажу, и они назывались «пьяными». Ностальгировать по этим фактам прошлого сложно: может быть, с эстетической точки зрения стеклянное здание с огромным рубином наверху и далеко от высоких идеалов, но отметим сам факт триумфа капитализма над тяжелым наследием прошлого.

Высотки при этом странным образом поглощаются окружающим пейзажем. Возможно, все дело в их немногочисленности, а может быть, это особенность точечной застройки или взгляд человека, прожившего здесь всю жизнь, но Безымянка принимает новые дома спокойно, и они занимают свое место среди двухэтажек, хрущевок и сталинок с тихой покорностью младших в семье.

В конце осени 2018 года прошла реконструкция дома Калинина 6/Победа 98. Он относится к кварталу, построенному в 1934 году по эскизам архитекторов Каневского и Волкова в стиле постконструктивизма, — самому старому на Безымянке. Там — первые здания в поселке Сажерез, которым предстояло простоять в одиночестве почти 10 лет. Если бы мы поднялись на крышу одного из таких домов в 1934 году, то единственным маяком на горизонте был бы главный корпус психиатрической больницы в Томашево — на нынешней Нагорной.

Безымянка действительно перестала быть мрачным местом, но ее прошлое никуда не делось. «Космический» миф продолжает свою жизнь в официозе, криминал и опасность всегда могут вернуться при неблагоприятных экономических условиях, а «окраинами» эти места останутся навсегда если не на карте, то в непобедимых стереотипах.