16357

«Всем домом боимся, что на голову упадет целый этаж»: кто и как живет в доходном доме Челышева

Текст: Саша Пономарев Фото: Дмитрий Красильников

На улице Красноармейской вот уже более века стоит один из двух доходных домов купца Челышева — и находится в таком состоянии, что репортажи оттуда кинулись делать сразу несколько самарских изданий — пока еще есть, что снимать и о чем рассказывать. Здание является памятником архитектурного наследия федерального значения, но последнюю реставрацию тут проводили аж в семидесятых годах прошлого столетия. В феврале и марте этого года под давлением снега у дома дважды обвалилась крыша, а самарская администрация признала объект непригодным для проживания и приняла решение о частичном расселении жильцов.

«Большая Деревня» отправилась на место событий и поговорила с обитателями челышевских коммуналок о гниющих стенах, украденных батареях и жизни в постоянном страхе.

Обыкновенная история

Доходный дом был построен в 1899 году по проекту самарского архитектора Александра Щербачева, который до этого проектировал для Михаила Челышева торговые бани. Здание возвели всего за год, оно выполнено в русском стиле из красного фигурного кирпича — ходят слухи, что сами кирпичи замешаны на куриных яйцах для придания им большей прочности.

Стиль постройки отсылает к древнерусскому зодчеству: красный кирпич использовали не только для самого строительства, но и для отделки фасада. Второй и третий этаж щедро украшены декором: по окнам — наличниками в форме кокошников, под ними — колонны, сделанные в виде кувшинов.

Дом изначально предназначался для сдачи жилья в аренду: квартирантами Челышева были учителя, юристы, врачи и прочая городская интеллигенция. В 1917 году большевики разделили их комфортабельные квартиры на комнаты и увеличили количество жильцов в несколько раз — началась эпоха коммуналок. Сам Челышев умер в 1915 году — ему повезло не увидеть будущее своего детища.

Большей части нынешних обитателей челышевского дома комнаты достались в наследство от родственников, получивших жилплощадь за работу на заводах. Тут также селили эвакуированных и беженцев во время Великой Отечественной войны.

Непарадная парадная

Пропустить доходный дом Челышева среди остальных зданий на Красноармейской улице непросто: его фасад из красного кирпича — даже обветшалый и потрепанный — оглядывает и обсуждает почти каждый прохожий. Попасть внутрь можно через одну из шести подъездных дверей. Часть из них открыта — туда свободно заходят не только жители, но и бездомные, которые спят, греются и пьют алкоголь прямо на лестничных площадках. Правда, они в этом не одиноки: «употребляют» в подъездах и жильцы местных коммуналок, и их приятели из соседних домов. Подобная компания встретилась нам на втором этаже пятого подъезда: мужчины пьют водку и рассуждают о произволе правительства.

«Ты видел по новостям — гроб на улицу вынесли? Это все говорит о том, как наши власти относятся к нам, простым работягам. Я вот дворником работаю, и не дай бог у меня умрет мама, я ее на свои 20 тысяч в месяц похоронить не смогу. Да и вообще, что это за зарплата: мы существуем, а не живем. Почему я долг родине отдал, а меня так кидают?».

В целом, в подъезде на первый взгляд не так уж и плохо: стены на двух этажах красили совсем недавно, а на полу лежит новая плитка. Но, как мы выясняем позже, косметический ремонт сделала не управляющая компания и не администрация, а салон штор, вход в который расположен на третьем этаже. Открывается и еще одно обстоятельство: здесь нет батарей. По словам 35-летнего местного жителя, который отказался называть свое имя, их недавно украли неизвестные, полиция ведет расследование, но пока безуспешно.

«Только нам новые батареи установили, так их тут же [украли]. Мне даже кажется, что их сняли сами коммунальщики: галочку в отчете поставили и по-тихому унесли. Я вообще боюсь, что скоро третий этаж окажется на втором. Все разваливается, по дому надо в каске ходить. Когда на улице дождик, тут тоже льет, половины крыши давно нет».

Разруха и запреты

Первым человеком, который согласился поговорить о жизни дома обстоятельно, оказалась 39-летняя Елена из 25 квартиры, живущая здесь со своей 60-летней мамой и тремя детьми. Она родилась на Сахалине, но почти сразу вместе с семьей переехала в Самару и поселилась тут, так что о местных реалиях знает не понаслышке.

Елена

«В нашей квартире живет семь семей — это около двадцати человек с одной кухней и туалетом. В последний по утрам всегда очередь — поэтому в каждой комнате стоит ведро на случай, когда невтерпеж. Администрация запрещает ставить стиральные машины, нагревательные баки и душевые: пугают тем, что если из-за стиралки или душа упадет этаж, никто не будет ничего чинить и все повесят на нас — мол, сами виноваты. Из-за этого некоторые жильцы даже выдрали уже установленные кабины — теперь на их месте гниют доски в полах. Я ничего убирать не стала — где мне детей купать? Дом в прямом смысле разваливается на части: стены в грибке, потолки протекают, штукатурка падает на голову, трубы дырявые, проводка старая и постоянно горит».

Ситуация на общей кухне и правда пугает: на потолке, стенах и полах видны огромные дыры, из которых на жителей смотрят куски прогнивших деревянных перекрытий. Бреши в штукатурке местами разрастаются до нескольких метров и занимают стены почти полностью. В остальных местах они покрыты длинными трещинами, вздувшейся и уже облупившейся краской. Там и тут проступают мокрые пятна, появившиеся от постоянно подтекающей воды. На веревках рядами сушится одежда домашних. В туалетах висят ковры советских времен — видимо, для шумо- и теплоизоляции.

В коридоре темнота — из потолочных светильников выкручены лампочки. По скрипучим полам с шумомом носятся маленькие собачки и коты. В комнате дети делают уроки с репетитором. На стенах — приклеенные на скотч иконы и выцветшие картинки с животными — что-то из атмосферы девяностых.

На втором и третьем этаже постепенно проседают полы, поэтому в некоторых местах нельзя стоять — опасно. Если на кухне заглянуть под одну из раковин, оттуда через дыру видно первый этаж. Недавно установленные балки, призванные поддерживать перекрытия, выглядят хилыми, некоторые из них уже порядком отсырели и прогнулись. По словам Елены, представители РЭУ во время установки подпорок обещали, что они простоят в лучшем случае лет десять, а дальше жильцам придется как-то выкручиваться. В любом случае, балки не спасают от падающих кусков перекрытый и текущей с труб воды.

«Один раз сюда пришли какие-то сумасшедшие рабочие, которые захотели эти балки снять, чтобы заменить трубы, — негодует Елена. — Походу, вообще не сообразили, что на них держится весь потолок. Мы их прогнали, разумеется, не захотели, чтобы весь дом сложился».

Угроза расселения и угроза жизни

Жильцы дома доверяют друг-другу: Елена свободно водит нас по чужим кухням и коридорам, заодно здороваясь с соседями и обсуждая последние новости — во второй раз обвалившуюся крышу и долгожданную очистку снега, которую проведут впервые за уже прошедшую зиму. «Всем домом боимся, что на голову упадет не то что штукатурка, а весь этаж, — я лягу и больше не встану», — указывает на потолок в туалете 60-летняя Ольга Григорьевна, с которой мы встречаемся во время экскурсии по квартире. Она живет тут с 1995 года и отмечает, что со времени ее приезда в доме еще ни разу не делали ремонт.

После признания здания аварийным, самарские власти предлагали жителям новое жилье — например, временные квартиры на улице Гаражной. Правда, сама улица находится не в Самаре, а в заводском поселке Винтай (расположен в 50 километрах от Самары — прим. ред.). Как объясняет мама Елены, Татьяна Григорьевна, условия там «несовместимы с жизнью».

«В интернете пишут, что там стоят одни заводы, нет ни магазинов, ни больниц. В поселке даже школу не построили — детей пришлось бы отдать в тольяттинский интернат. Кому это надо? Моей 80-летней соседке Фаине вообще предложили шестиметровую комнату в общежитие. По закону должны давать жилье лучше аварийного, а нам хотят поменять шило на мыло».

Сама Фаина Николаевна, в молодости переехавшая сюда к мужу, много не просит, но надеется на лучшее.

«Конечно, нам хочется пожить в хороших условиях. Если нету денег на новые квартиры, то пусть бы здесь все восстановили, как положено. Когда идет дождь, вся вода течет под дом — из-за этого у меня на стене три года назад пророс грибок. Я специально нанимала человека, чтобы его удалить и заново заштукатурить стены».

Комната Фаины Николаевны ухоженная и аккуратная. На входе висит старое радио, из которого тихо звучит музыка, также постоянно работает телевизор: «Не могу сидеть в тишине», — поясняет хозяйка. На столе — планшет и пластиковый контейнер с горой лекарств. В свободное время женщина сидит в интернете и читает книги — в приоритете исторические романы.

Сын Фаины Николаевны умер пять лет назад, внучка с мужем переехала в Израиль, так что теперь она живет одна, а с близкими общается через интернет. Материальную помощь от родственников 80-летняя пенсионерка решительно не берет — считает, что им деньги нужнее. «Молодая семья как-никак. Внучка не работает, воспитывает ребенка — уж найдет, куда деньги деть», — рассказывает Фаина, показывая свадебное фото молодых, которое стоит в рамке на книжной полке.

«Пенсия у меня 16 тысяч, за комнату и услуги отдаю 3500 рублей. Если покупать только еду, то на жизнь хватает. Мне вот надо купить стиральную машину, но пока не могу себе позволить. Еще очень много уходит на лекарства. Честно говоря, я отсюда не хочу никуда уезжать — пусть сделают нам ремонт, и все. Тут и район хороший, парк рядом, подруги мои живут поблизости. Я люблю этот дом, я к нему привыкла».

Холод и отчаяние

Управление государственной охраны объектов культурного значения объявило жильцам, что упавшую крышу и фасад смогут починить только в 2023 году, поскольку сейчас в бюджете недостаточно денег. А капитальный ремонт, по обещаниям, сделают только в 2025 году. Жильцы опасаются, что до назначенных сроков дом попросту не достоит: еще до обрушения крыши на чердаке обломилась часть несущей деревянной конструкции.

За последние годы власти сделали для доходного дома Челышева не так много вещей: поменяли часть труб, батареи и проводку. Причем на последней явно сэкономили: она то и дело выходит из строя.

«На наши жалобы никто сверху не реагирует, формально отписываются и все. Разумеется, в администрации знают обо всех наших проблемах. Например, они в курсе, что крыша была в плачевном состоянии, что она лежала на трубах и сломанных балках. Но никто ничего не сделал. Нам сказали: «Доживете до весны, хорошо, не доживете — что поделаешь», — комментирует ситуацию 27-летний сосед Елены Григорий.

Григорий

По одной из версий, бытующей среди жильцов, их хотят плавно выдавить из дома, чтобы потом отремонтировать и продать квартиры. Подробнее остальных об этом рассказывает ответственная за пятый подъезд Раиса, которая живет здесь с 2011 года.

«Депутат Жданов в приватной беседе мне прямо сказал: если мы всех расселим и ни от кого не будет никаких претензий, тут все быстро отреставрируют и продадут. По его словам, все проволочки с восстановлением дома только от того, что нас тут так много».

Судя по рассказам обитателей дома Челышева, к ним время от времени заглядывают журналисты с регионального телевидения и из печатных изданий, представители Фонда капитального ремонта и даже Министерства культуры, но ничем, кроме публичных заявлений о скором расселении и реконструкции эти визиты не заканчиваются.

Последняя зима для челышевского дома выдалась холодной — температура в комнатах держится на уровне от 14 до 22 градусов. Все дело в недавно установленных батареях, пришедших на замену старым чугунным: по словам жильцов, мало того, что греют они хуже, так их и по количеству меньше. Чтобы вернуть прежний комфорт, люди не раз обращались в ЖЭУ — некоторые получили дополнительное отопление, а другие продолжают спасаться пледами и обогревателями.

Взгляд сверху и невероятное будущее

Поднятся с нами на чердак согласился Владимир Алексеевич, переехавший сюда к супруге. На собрании жильцов его избрали главным по дому — с «почетной» обязанностью писать коллективные жалобные письма и «бегать по администрациям».

Владимир Алексеевич

Единственный источник света на чердаке — многочисленные пробоины в крыше. Сама она действительно еле держится на нескольких трубах и гнилых сваях, которые вот-вот сломаются и упадут на нижние этажи. По части несущих деревянных балок уже идут трещины. Владимир Алексеевич осторожно ступает сам и просит нас все время смотреть под ноги. Возле куска сломанной крыши мы обнаруживаем иссохший и разломанный на части труп кошки: «Она уже очень давно уже тут лежит, никто не убирает», — поясняет Григорий, который взобрался наверх вместе с нами.

«Крыша уже совсем не держится, может упасть прямо сейчас, пока мы тут стоим, — продолжает о более насущном Владимир Алексеевич. — Моя дочь постоянно пишет в твиттер самарским властям, просит сделать ремонт как можно раньше. Они же отнекиваются и тычут на 2023 год. Я бы и сам с ними там ругался, но с интернетом совсем не дружу. У меня на руках уже есть пошаговый утвержденный план реконструкции, заказанный минкультом — но пока никто ничего делать не хочет. Сюда даже приезжали историки с 30-летним стажем, проводили экспертизу, но что толку? До ремонта крыши еще четыре зимы — и дом их вряд ли переживет».