3799

Гид: 6 историй о жизни в самарских домах

Анна Хмелёвская

Не оставляем попыток разобраться, кому в Самаре жить хорошо. Выясняем, на что жалуются обитатели местных коммуналок и жилого комплекса «Ладья», почему находиться в «кукурузе» на Осипенко действительно страшно, а в «гнилушках» старого города — просто опасно и так ли сурова реальность панельных микрорайонов, как об этом принято говорить.

Первые девятиэтажные панельки были построены в Самаре в 1970-х годах: пионерами «беспросветной эпохи» (рэперам привет!) стали четыре дома с мозаикой на пересечении улиц Ново-Садовой и Осипенко. В восьмидесятых-девяностых панельки уже возводились в межгалактических масштабах и с такими же темпами: например, ими застроен так называемый «солнечный» район — в пределах Ново-Садовой, Солнечной и Барбошиной Поляны. «Пятнаха» и «Тринашка» росли в семидесятые-восьмидесятые и тоже усыпаны панельками — кажется, именно такими, какими их увидел Хаски: дома здесь работают на статус спальных районов и образуют их единый удручающий архитектурный облик, тот самый — тусклый и всеми порицаемый. Но это не точно. По ссылке — три истории: о жизни без тоски и романтике воспоминаний, удобных транспортных развязках и милых маленьких рынках, спокойствии и очень разных людях.

За мрак и уныние взялся отвечать дом, который по факту должен был бросить вызов типизированной архитектуре, спасти город от однообразных панелек. На деле здание на Осипенко/Ленина уже давно и почти единогласно самарцы признали самым страшным в городе, а еще дали ему кучу названий: кроме «кукурузы», в списке есть «терка», «напильник», «душегубка» и даже «прыщ» — всего мы насчитали 24 варианта. «Большая деревня» обсудила, с горожанами образец позднего брутализма и выяснила, почему местным жителям не выбраться оттуда при пожаре или отключении света, как они нашли в стенах «криптонит» и правда ли, что с двадцатого этажа можно услышать, о чем говорят на втором.

Жилой комплекс «Ладья» — настоящий самарский селебрити от мира архитектуры: он намозолил всем глаза, породил огромное количество мифов и тщательно отгородился от внешнего мира. Пока одни горожане твердят о статусности проживания в высотках и покупают в них двушки по цене загородных домов, другие судачат о том, что башни на Лесной нет-нет, да и сползают в Волгу, а половина «золотых квартир» пустует без жильцов. Чтобы разобраться, где правда, «Большая деревня» поговорила с жильцом местного пентхауса и самарскими архитекторами. Узнали, почему появление «трех самоваров» стало благом для района, как живется внутри и что там с фундаментом. Рассказы и фотографии — по ссылке.

История дома на Часовой, 5 тесно переплетается с историей ЗИМа: в начале 1930-х годов, когда в Германии к власти пришел Гитлер и международная политическая обстановка стала обостряться, завод, ранее производивший трубки для артиллерийский снарядов, стал расширяться и пополнять ассортимент продукции. В Швейцарии было закуплено часовое производство — не только наручных и карманных часов, но и специальных приборов — например, для танков или подводников.

Чтобы установить и наладить оборудование, а также обучить работников с ним обращаться, нужны были специалисты. Швейцарская фирма, поставившая технику, согласилась предоставить и их, но прописала ряд требований: спецы приедут не одни, а вместе со своими семьями и прислугой, для которых нужно создать все условия. В каждой квартире должна быть ванная комната, а в доме — собственные магазин и кафе, чтобы гостям не пришлось сталкиваться с языковым барьером в местных гастрономах.

Кто и как живет в доме класса люкс сейчас и почему эта история может исчезнуть навсегда, читайте в нашем материале.

Красота и разруха исторического центра Самары как нельзя лучше отражаются в состоянии дома Субботиной на улице Алексея Толстого. Фасад особняка в неоготическом стиле угрожающе осыпается, а внутри жители силятся сохранить его былое величие. Здесь по-прежнему есть квартиры с метражом больше ста метров, принадлежащие одной семье, а есть коммуналки с постыдными коридорами. Притом дальше разговоров о реставрации дело не заходит: так, например, власти намеревались отремонтировать здание к Мундиалю, но так и не сделали этого.

Мы поговорили с жильцами особняка и выяснили, почему они призывают не ассоциировать их личную жилплощадь с фасадом дома и как борются за сохранение наследия.

Один из двух доходных домов купца Челышева стоит на Красноармейской уже более века и является памятником архитектурного наследия федерального значения, мимо которого просто невозможно пройти, не обратив внимания на фасад из красного кирпича и арочные окна. При этом последнюю реставрацию здесь проводили аж в семидесятых, а в феврале и марте этого года у здания дважды обвалилась крыша — после происшествий самарская администрация признала дом непригодным для жилья и приняла решение о частичном расселении жильцов.

«Большая деревня» отправилась на место событий и поговорила с обитателями челышевских коммуналок о гниющих стенах, украденных батареях и жизни в постоянном страхе. Истории без прикрас и фотографии былого величия, распада и тлена — по ссылке.

Фахверковый дом № 75А на улице Фрунзе будто прибыл к нам из европейского Средневековья и своим состоянием подтверждает солидный возраст: его фасад разваливается по кусочкам, а фундамент проседает сразу в нескольких местах.

«Большая деревня» отправилась на собственную экскурсию, чтобы выяснить, кому в начале XX века пришло в голову строить дом в стилистике построек Северной Европы и какое отношение все это имеет к благодарности, почему его не чинят вот уже 50 лет и кто борется за сохранение этого памятника архитектуры.

Дома в старой Самаре — сердце города, страдающего от аритмии: одни называют центр развалинами, которые давно пора снести, другие воспевают его резьбу и сутулые крыши. Люди, живущие в этих зданиях, каждый день борются со страхом, что квартира вот-вот разрушится или загорится. Журналист «Большой Деревни» Карина Лебединская переехала в дом 1886 года постройки и испытала жизнь в старом центре на себе — читаем честный репортаж-дневник.