6670

«Тут такой „Дом-2“ — Бузова отдыхает»: истории пар, которые поженились в доме престарелых

Текст и фото: Ксения Якурнова

Существует стереотип, что дом престарелых — унылое и одинокое место, куда люди приезжают доживать последние годы. Наши герои доказывают, что это совсем не так: в Пестравском доме-интернате для престарелых и инвалидов им удалось не только начать новую жизнь, но и встретить свою любовь. Рассказываем, как это произошло, а главное, зачем пенсионерам свадьбы.

Елена Анатольевна Сенаторова, 54 года

Александр Сергеевич Сафонов, 61 год

Елена Анатольевна: Я родилась в Куйбышеве, была третьим ребенком в семье. Правда, мои брат и сестра умерли совсем маленькими, и я осталась одна за всех. После пятого класса переболела гриппом, и у меня стали отказывать ноги. Шестой и седьмой проучилась дома, а весь восьмой ходила с клюшкой. Мне было тяжело без конца подниматься по лестницам в школе, и после восьмого класса я ушла. В колледже мне сделали поблажку и взяли учиться, закрыв глаза на то, что из-за трудностей со здоровьем я не могла ходить на все занятия. Я стала мужским парикмахером и даже начала работать по профессии, но долго не продержалась: болезнь не позволяла постоянно стоять на ногах. Моя мама работала на станкостроительном заводе, и устроила меня в заводскую типографию — печатать документы для станков.

В 21 год у меня появилась собственная семья: 11 лет мы с Игорем жили в гражданском браке — считали, что вся эта «официальщина» нам ни к чему, потом поняли, что пришло время, и расписались. Ему тогда, в 36 лет, поставили онкологию — и через месяц он умер. Молодой, красивый был мужчина.

Я продолжала работать на заводе, но ноги болели все сильнее, и после смерти мужа пришлось взять перерыв на целый год. Курс лечения дал силы снова встать в строй, но с предприятия я уволилась — не выдержала нагрузки. Была и кондуктором, и сотрудником водоканала. В 41 год получила инвалидность — и провалялась дома почти восемь лет. Весила тогда 270 килограмм — как слон, лежала на кровати, не могла встать даже в туалет. В один день поняла, что так больше жить нельзя: перестала есть булки и за год похудела на сто килограмм.

Александр Сергеевич: Моя мама родом из Самары, но по жизненным обстоятельствам она была вынуждена уехать в Узбекистан. Там встретила моего папу, и через несколько лет у них появился я. Закончил восемь классов, поступил в железнодорожный техникум, хотя всегда хотел в автодорожный. Папа был автомобилистом, и я с детства увлекался техникой, в семье за все приборы отвечал, и не было таких, которые бы мне не удавалось починить: телефоны, телевизоры, радиоприемники…

Елена Анатольевна: Знаете, у него дар от бога! Он мастер на все руки. Наши девчонки, которые работают в пансионате, не дадут соврать: что бы ни случилось, всегда зовут Сашку. Он и сумки подшивает, и каблуки прибивает, и телевизоры чинит. Я все спрашиваю: «Сафонов, где же ты раньше был? Хоть бы позвонил!».

Александр Сергеевич: Этому я нигде не учился — просто понимал, что это мое. В итоге жизнь все расставила по своим местам: мой папа сильно заболел, и чтобы за ним ухаживать, я бросил нелюбимый колледж и стал работать автослесарем.

После армии, в 20 лет, женился. Но у нас с женой не сложилось — через три года развелись. Тогда же мама и мой брат решили вернуться в Самару. Я сначала остался работать в Узбекистане, но в 2003 году тоже переехал — мама сильно заболела, нужно было о ней заботиться.

Елена Анатольевна: Моя судьба после после первого брака тоже сложилась не так, как мне бы хотелось. Я вышла замуж второй раз, и через пару лет после начала совместной жизни мой муж начал пить. Дело доходило до побоев — до сих пор на теле остались рубцы. Каждый раз после рукоприкладства он плакал и умолял меня не бросать его, а я все прощала. Соседи, которые знали о моей ситуации, предлагали переехать в дом престарелых — подальше от всего этого. И после Нового года в 2016-м, когда его принесли с работы никакого, я решила, что пора. Через несколько месяцев мы развелись, и 11 марта 2016 года я приехала в пансионат.

Бывший муж прожил один девять дней и умер. У меня остались только двоюродная сестра и две тетки. Они уже в возрасте, им самим нужна помощь. А детей родить так и не получилось.

Александр Сергеевич: У меня тоже нет детей. Поэтому я и попал в пансионат — за мной некому было ухаживать. Дело в том, что после смерти мамы у меня возникли проблемы с сосудами: в какой-то день я заметил, что палец на ноге стал чернеть. Я не смог сразу обратиться к врачу, потому что не на кого было оставить дом и огород. Но болезнь прогрессировала, и через некоторое время я просто не мог больше терпеть. Доктор в больнице сказал, что это гангрена, и если не сделать операцию, я не проживу и нескольких месяцев. В итоге пришлось ампутировать ногу.

Мои соседи видели, что мне тяжело — ни за продуктами сходить не могу, ни снег зимой расчистить, — поэтому подали заявку на устройство в дом престарелых. Они же помогли загрузить вещи, когда в начале лета около 12 лет назад за мной приехала машина: я старался много не брать — не хотел увозить прошлое с собой.

Елена Анатольевна: Мне, в отличие от Сашки, переезд дался тяжело. В моем понимании дом престарелых был концом жизни. Я и вещей-то из-за этого почти не взяла — раздала соседям-беженцам с Украины: все равно, думала, скоро умирать. Знала бы, что замуж тут выйду, перевезла бы с собой всю квартиру!

Первое впечатление тоже было не очень радостным: стояла ранняя весна, на улице все казалось серым, грязным. Одинокий дом посреди огромного поля — зрелище говорило само за себя. Но когда я зашла внутрь, пообщалась с персоналом, сходила в столовую, сразу поняла, что это приятное и подходящее место. Мне стало так хорошо и спокойно, как, казалось, не было никогда в жизни. Начав общаться с местными девчонками и парнями, я окончательно почувствовала себя в своей тарелке и поняла, что больше никогда не хочу возвращаться к прежней жизни.

Александр Сергеевич: В этом мы с Леной точно разные. Она общительная, а я, наоборот, замкнутый: несколько лет ходил тут один, ни с кем не разговаривал. А потом с первого взгляда влюбился в женщину.

Елена Анатольевна: Нет, вы представляете, 20 числа у меня муж умер, а 21 Саша подошел ко мне с соболезнованиями и сказал: «Лен, выходи за меня замуж?». Я посмотрела на него и спросила: «Ты что, пьяный что ли?». Я была просто в шоке, даже не знала, кто этот мужчина.

Но еще через несколько дней у меня сломался телевизор, и управляющая пансионатом предложила обратиться за помощью к Александру Сергеевичу. Так и завертелось: он все отремонтировал, а потом стал заходить ко мне. Мы подолгу разговаривали, пили чай. Я не успела опомниться, как он половину своих вещей ко мне перетащил!

Местные бабушки и дедушки нас тут же начали обсуждать: «А вы знали, знали, что Сафонов с новенькой общается?». Такой «Дом-2» творился — Бузова отдыхала в стороне.

Александр Сергеевич: Ленка в итоге согласилась на мое предложение, и все остальное было неважным. Мы начали вместе гулять, привыкли друг к другу, а 16 сентября 2016 года сыграли свадьбу.

Елена Анатольевна: Свадьба была шикарная, да, Сашк? За неимением родителей мои руку и сердце ему пришлось просить у санитарки, Лидки Кирилловой. Потом ездили в загс в Пестравку — настоящая церемония была. Но самое классное случилось, когда мы вернулись обратно в пансионат: наши друзья встречали нас с караваем и шампанским. Танцевали потом до упаду всем домом престарелых. Я даже букет кидала — а поймала его та самая санитарка. В тот день мы как будто в молодость вернулись. Нам все кричали «Горько!», а мы и рады были целоваться каждый раз.

Комнату нам дали заранее, перед свадьбой, так что проблем с жильем для молодоженов не возникло. Тут у нас и холодильник, и двуспальная кровать, и телевизор. Даже попугай с кошкой есть. Так и живем!

Александр Сергеевич: Лен, да дело и не в холодильнике даже. Не было бы тебя, черт знает, что бы я делал. И доброта, и красота, все здесь есть.

С Ленкой в обнимку даже просто молчать хорошо. Иногда, правда, она слишком хозяйственная бывает, не разрешает вещи раскидывать, но я уже привык. Ласково ее «любимой» называю, а она меня — «котиком».

Елена Анатольевна: Я не знаю, любовь ли это или что-то большее, просто мне хорошо рядом с Сашей. Он у меня настоящий мужчина: все по дому делает, да и просто советом помогает. Рядом с ним кажется, будто другой жизни у меня и не было — он все плохое из прошлого перечеркнул. Я впервые себя женщиной почувствовала. Например, раньше мне так редко дарили цветы, а Сашка на день рождения сам насобирал большой полевой букет и принес его прямо в кровать. Запах был невероятный. Я ему за это сто пятьдесят пельменей налепила.

Александр Сергеевич: Для меня Лена — часть жизни. Вдвоем ведь легче. Вот и нам повезло встретить друг друга — теперь уже навсегда!

Мария Ефимовна Болкун, 82 года

Виктор Лаврентьевич Положенцев, 72 года

Мария Ефимовна: Я родилась в Киеве, в 1937 году. Детство свое помню плохо — а может, просто стараюсь его забыть: это было нелегкое время — военная обстановка, голод. Родителей не знаю совсем, меня воспитывала тетя.

У меня всего четыре класса образования — в послевоенные годы было не до учебы. В юности я переехала в Волгодонск, работала на заводской кухне, а потом помогала по хозяйству в местном ресторане. В этом городе я встретила своего бывшего мужа.

Мы прожили вместе около 19 лет, потом он умер, а я переехала в поселок Красноармейский Самарской области к своему сводному брату. На тот момент мне было 63 года и других родственников уже не осталось. Детей я не родила, потому что никогда их не хотела. Ребенка же надо воспитывать, на ноги ставить, а мы с мужем всегда жили бедно.

После смерти брата, четыре года назад, его жена устроила меня в дом престарелых. Я ее понимаю: кому нужна старая бабушка? Никому.

Виктор Лаврентьевич: Мои родители жили в селе Калиновка, в Сергиевском районе, там я и родился. После семи классов школы на три года ушел в армию. Когда вернулся, закончил сельское училище и стал трактористом. Женился, но не прожил с женой и полугода. Во втором браке продержался подольше — больше трех лет — у нас даже дочь родилась, правда мы с ней никогда не виделись.

Потом в моей жизни произошел несчастный случай, и меня посадили на 15 лет за убийство по неосторожности. Я не хочу об этом рассказывать — та страница жизни осталась в прошлом.

После того, как вышел на свободу, переехал в Самару. Здесь у меня было много женщин — всех уже и не вспомнить. По полгода жили с каждой и расходились. В конце концов, когда мне было около шестидесяти, я понял, что пора уже прекращать мальчишеские забавы, и остался один.

Мария Ефимовна: Я тоже, получается, совсем одинока. Хорошо, что попала в пансионат, потому что самостоятельно жить не смогла бы. К моменту переезда у меня уже не было сил ни стирать, ни готовить, подводило зрение. Так что я сразу согласилась на предложение невестки переселиться сюда. Это было мое решение, хоть и трудное, ведь я привыкла к своему дому. Но здесь мне, и правда, лучше. Пока я могу обслуживать себя сама — моюсь, хожу в столовую, но если вдруг совсем слягу, знаю, что мне помогут: принесут еды, воды и лекарства. Это успокаивает.

Виктор Лаврентьевич: После тюрьмы я устроился электромонтером на Куйбышевский электроремонтный завод. Примерно через год попал под сокращение и стал употреблять алкоголь. Моя жизнь стала похожа на сон, который я до сих пор не могу вспомнить: потерял все документы, даже паспорт. А перед восстановлением понял, что надо же будет оформлять прописку, определяться с местом жительства. У меня не было дома — я то жил в общаге, то оставался ночевать у друзей. И тогда знакомые посоветовали обратиться в дом престарелых.

Это был мой единственный выход. Незадолго до полного восстановления документов, в 2011 году, я прошел медосмотр и получил путевку в пансионат, собрал все вещи из общаги, и переехал на свое нынешнее место жительства. Это решение мне далось легко, потому что я почти половину жизни провел в государственных учреждениях: то в армии, то в тюрьме, то в общежитии.

Мария Ефимовна: Витя подошел ко мне в саду, когда я поливала цветы. Вообще мы здесь без дела никогда не сидим: те, кто могут ходить, стараются, чем могут, помогать персоналу, ведь для стариков движение — это и есть жизнь. После приезда в пансионат я сразу нашла себе работу: вытирала столы и мыла посуду в столовой, ухаживала за клумбами.

Виктор Лаврентьевич: Маша с подругами часто сидела на улице, там я ее и увидел. Не знаю, что именно меня зацепило — наверное, то, что она молода душой, — это выделяло ее среди всех остальных женщин. И вот я решился ей помочь.

Мария Ефимовна: Мне такое вмешательство в мои дела не понравилось: я никого не просила помогать. Да и внимание, которое Витя мне оказывал, не особо привлекало — все-таки в дом престарелых едут не за отношениями. Но потом стала замечать, что среди всех мужчин Витя самый добрый: он и в магазин сходит, и поможет по хозяйству. С ним стало легче переживать старость. Мы часто сидели в комнате, смотрели телевизор и просто разговаривали на любые темы — от политики до искусства. Я нашла человека, с которым не было скучно.

Еще через некоторое время я влюбилась. Подумала: «Да он вроде бы ничего… С виду не очень, но в душе-то — хороший парень». Цветы дарил, особенно мою любимую сирень. Не знаю, где он ее находил, но это всегда было очень приятно. Чаем и кофе баловал. У меня никогда такого в жизни не было до Вити.

Виктор Лаврентьевич: Через некоторое время я понял, что нам и правда хорошо вместе, захотел, чтобы Маша стала моей женой, и сделал ей предложение. В это время в пансионате как раз была свободная комната для двоих, вот мы и решили не медлить. Съездили в Самару, купили серебряные свадебные кольца, расписались в местном загсе — было это 15 июня 2017 года. Администрация дома устроила нам такую свадьбу! Гуляли все! Маше, помню, подарили букет, который надо было кинуть незамужним женщинам. Она даже растерялась…

Мария Ефимовна: Конечно, со мной же раньше такого не было. Мне в прошлом вообще не дарили цветов.

Виктор Лаврентьевич: В общем, Машка у меня была самой красивой невестой на свете. Хотя женился я, скорее, по привычке: не могу быть один, и все. Хочется, чтобы рядом была женщина. Я всю жизнь был окружен женской заботой, а в старости она нужна еще сильнее.

Мария Ефимовна: Я люблю делать мужу приятное: мясо варю или картошку жарю. Долго у плиты стоять не могу, поэтому готовлю то, что позволяет здоровье. Витя тоже заботится обо мне: недавно вот пенсию получил и купил мне телефон. Теперь я всегда на связи. Правда звонить особо некому.

Да и вообще с ним рядом мне гораздо лучше и спокойнее. Наконец в моей жизни появился кто-то, с кем можно поговорить. Я же была одна больше десяти лет, и для меня простой разговор с близким человеком — это очень важно.

Не буду скрывать, что в последнее время мы часто ссоримся. Из-за старости нервы уже не выдерживают, и я взрываюсь от самой безобидной шутки.

Виктор Лаврентьевич: А я ведь не со зла над ней шучу! Так, чтобы настроение поднять. Мне ведь нравится, когда Маша улыбается. Если ссоры и случаются, я тихонько подхожу к ней и говорю: «Машунька, дай поцелую!» — и сразу все хорошо становится, спокойно.