156

Денис Головин: Живая память гламурных нулевых

Текст: Азамат Жанбыршинов Фото: Рома Асташов

На встречу с Денисом мы опаздываем уже на полчаса. Еще чуть-чуть, и будет совсем неудобно, ведь на интервью мы записывались за неделю. Бегло сканируя нечетную сторону проспекта Победы, ищем нужный дом. Салон «Нефертити», он же студия красоты Дениса Головина, должен быть где-то поблизости, в серой девятиэтажке с номером 19. Наконец, замечаем профиль египетской царицы на окнах первого этажа и сворачиваем в соседний двор.

Место, кажется, центровое. Переделанный под крыльцо типовой балкон выходит прямо на строящийся «МакДоналдс», первый в Новокуйбышевске. Рядом — втиснутый меж двух свинцовых «панелек» новый кирпичный дом. Без лишних приготовлений заходим внутрь. В прихожей что-то вроде курилки — стол, стул, пепельница, картонные коробки в углу. Стены узкого коридора протокольно украшены айдентикой «Нефертити», на столике рецепции — аккуратно разложенная полиграфия. Денис встречает нас за работой — доделывает прическу неизвестной блондинке, но тут же отрывается от дел и предлагает нам снять куртки.

— Это даже хорошо получилось, что у меня клиенты. Вам будет, что пофоткать, мне будет, что рассказать.

Усаживаюсь в кресле для мытья головы и включаю диктофон.

— Давайте начнем с простого. Как давно вы этим занимаетесь?

— Официально в этом году был мой творческий юбилей — 15 лет. Вообще начинал в детстве с кошек, с макияжа. А так я занимаюсь этим со школы, всех своих одноклассников причесывал, красил, стриг.

— Вы парикмахер-универсал?

— Да, но, скрывать не буду: больше люблю женские образы. Мужчины не особо вдохновляют. Мужчины консервативны, хотя сейчас и начинают за собой следить. (Фотографу) У вас, кстати, красивая стрижечка, очень неплохо.

— Спасибо. То, чем вы занимаетесь, для вас ремесло или искусство?

— Сложный вопрос. Вот здесь на данный момент (показывает на девушку в парикмахерском кресле) — вот это искусство. Когда клиент приходит и говорит, что хочет так-то и так-то, — это ремесло, а когда тебе позволяют выражать свои фантазии, — это, конечно, искусство. Эпоха, когда мы были просто брадобреями, закончилась. Мы сейчас как Микеланджело, как Да Винчи. Мы, конечно, художники.

 

— Расскажите об образе этой девушки.

— Здесь мы взяли за основу модный в этом сезон образ 70-х. Это вечерний стиль, это смесь Мэрилин Монро, Катрин Денев, это непосредственно Голливуд. Я в принципе склонен к трансвестизму, люблю яркие образы. Если уж выглядеть, то выглядеть, хотя нужно иметь и грань. Что-то между  «еще не бл***, но уже не девочка».

— Какой образ сегодня у вас? Что на вас надето?

— Это Дольче, это Дольче, это Кавалли, это Армани. Я даже не то чтобы за бренды, я люблю красивую одежду, люблю выделяться, люблю аксессуары. Как у всех людей, наверно, у меня в шкафу живет страшный зверь — «некуда-повесить-нечего-одеть». А вообще я сейчас все это сниму и надену фартучек, потому что профессия художника — грязная профессия.

— Как ваше искусство коррелирует с индустриальным Новокуйбышевском? Эта среда влияет на вас?

— Понимаете, я здесь как Алла Пугачева, меня знают все, я здесь бренд. Чем ехать в Москву и покорять какие-то непонятные вершины, я решил остаться в своем родовом гнезде. Здесь, в нашем городе, я приношу какое-то интеллектуальное и творческое развитие, на мне большая ответственность, я владею умами не одного поколения.

— Как город это воспринимает в целом?

— Кто-то тебя любит, кто-то не любит, кто-то ненавидит. К сожалению, гламурный мир очень жесток, невозможно всем угодить. Как ко мне относятся? Ну, давайте выйдем на улицу, спросим у людей. Мне кажется, я просто делаю свое дело. Конечно, я понимаю, что я нетрадиционен и у многих вызываю негатив. Тем не менее, мне это не мешает, хороших людей очень много.

«Как ко мне относятся? Ну, давайте выйдем на улицу, спросим у людей»

— У вас в салоне многое напоминает о Таиланде. Какое место эта страна занимает в вашей жизни?

— Большое. Это моя страна. Всем своим колоритом, отношением к жизни. Когда я прилетаю в Таиланд и спускаюсь с трапа самолета, я понимаю, что я дома. Таиланд — моя душа. Здесь [в России] я будто на вокзале, и того гляди мой поезд подойдет. Но, к сожалению, есть обязательства перед родителями, перед друзьями, и я пока не готов круглосуточно отдыхать.

— Таиланд начался для вас с секс-тура?

— Нет. Я люблю по любви и считаю себя достаточно сексуальным человеком. В этой жизни я могу получить того сексуального партнера, которого захочу. Таиланд меня больше привлек своей роскошью. Мне понравилось отношение людей, их понятие об отдыхе, о жизни, то, как они ее видят. Хочешь — ради Бога. Я да, я нетрадиционной сексуальной ориентации, но я против пропаганды однополых отношений. Я против гей-парада на Красной Площади. Я против, чтобы у таких людей были дети. От осинки не родятся апельсинки. Я считаю, что я недостоин иметь ребенка, я буду плохим примером и не хочу этого. Единственное, я за однополые браки, потому что это — гарантия.

«Я против гей-парада на Красной Площади. Я против, чтобы у таких людей были дети»

— Вы делали какие-нибудь проекты в Таиланде?

— Дело в том, что там тяжело с работой. Официально работать фактически невозможно, особенно парикмахером, потому что голова — самая чистая чакра, и просто так вас к ней не подпустят. Но, понимаете, я не хочу там работать, работаю я здесь. Там мне достаточно двух клиентов до пляжа и еще двух после пляжа, перед ночным клубом.

— А что между этим?

— Секс, алкоголь и рок-н-ролл.

— Рок-н-ролл?

— Ну, нет, конечно. Я попсовый человек. Я, как сентиментальная корова, плачу под Ирину Аллегрову, под Аллу Пугачеву. Моему бойфренду тоже нравится Ирина Аллегрова.

— Он таец?

— Да, он таец. Но у меня и здесь есть.

— И такое бывает. Расскажите о масках у вас на стене. У них есть история?

— Я не люблю фотографии, плохо на них получаюсь, поэтому не завожу фотоальбомов по странам. Вместо этого у меня есть стена воспоминаний.

— У вас тут и маски, и пергамен, и иконы, и черные узоры на стенах. Как это все сочетается? В особенности с названием «Нефертити»?

— Вообще ничего никак не сочетается. Здесь все делалось очень быстро. Быстро нужно было заехать, сделать ремонт и начать отрабатывать деньги. Сейчас уже руки просто не доходят. С названием «Нефертити» все банально — это общепринятый образ красоты. На самом деле, если бы я давал название своему салону, я боюсь, люди бы не понимали, что это такое. Я бы назвал салон «Шальная муза», например. Не люблю собственный бренд, хотя понимаю, что он есть. Я тщеславный человек, но пока не готов, чтобы на двери висела огромная вывеска с моим именем.

— Вы сказали, что плохо получаетесь на фотографиях, тем не менее, у вас в социальных сетях полно ваших же фотосессий. Кто придумывает вам эти образы?

— Образы я придумываю сам. Ну, где я без одежды, это была Пасха, мы пошли по друзьям и решили зайти к моему другу-фотографу. У нас в сумке совершенно случайно оказались две бутылки коньяка, еще три были у него, и вот после этого всего мы родили эту идею. Мне давно предлагали запечатлеть то, что еще не посыпалось, ибо мне уже очень много лет, и я решил это сделать. Показать людям эту срамоту, это старое, дряблое тело.

— Почему же, отличная фотосессия.

— Честно говоря, выглядеть я люблю намного проще. То, как я выгляжу сейчас, и то, как я выгляжу на фотографиях, — это моя маска. В блестках, в стразах, в гриме, с аксессуарами я чувствую себя защищенным. Я даже в Советском Союзе умудрялся выделяться. Когда у всех была обычная школьная форма, у меня она была обшита пайетками. Это образ жизни — любить красоту и нести свой стиль.

«В блестках, в стразах, в гриме, с аксессуарами я чувствую себя защищенным»

Я до сих пор жив, до сих пор потребляем массами, «пипл хавает», и все хорошо, значит это нужно людям. Знаете, самые главные качества хорошего парикмахера — уметь слушать, тешить тщеславие клиента и хранить тайны. Тайны исповеди, так сказать. Потому что на самом деле кастрюлям, сковородкам и ложкам дома совершенно неважно, сколько стоит твой парфюм, во что ты одета, как выглядит твоя прическа, сколько стоит твой маникюр. Мужу это тоже не совсем важно. Приходя же ко мне, она чувствует себя красивой. И моя самая главная работа — даже не сделать ее красивой (это не со всеми получается, к сожалению, ведь я не Бог и не пластический хирург), а дать ей почувствовать это. Чтобы она хотела себе нравиться и чтобы она себе нравилась.

— Кто вас вдохновляет?

— Меня вдохновляют умные, красивые люди. Меня вдохновляют Майкл Джэксон, Шэр, Леди Гага, Сталин.

— Сталин?

— Да.

— Стрижкой?

— Нет. Он вдохновляет меня своей четкостью. Своим мнением, у него оно либо его, либо «неправильное».

— Как бы вы постригли Сталина?

— Давайте не буду комментировать, как бы я постриг Сталина, это все-таки великий политический деятель в истории России. Я бы просто хотел с ним сфотографироваться. Правда, думаю, если бы он увидел меня в таком образе, меня как минимум сожгли бы. Дважды. Потушили бы и заново сожгли.

— Раз уж мы заговорили о политике, давайте обсудим новость последних недель. Говорят, в Северной Корее теперь всех будут стричь под Ким Чен Ына.

— Честно говоря, давно не смотрел всякие «евроньюс» и другие новостные каналы, не хочу расстраиваться. Из 900 с лишним каналов дома смотрю только Fashion TV и Disney. Люблю мультики. (Показываем фото.)

Кстати, очень неплохая стрижка, ее просто надо уложить. В принципе у меня такая же, только у него уложено по-другому. Еще немного макияжа — и будет вообще отлично. Я надеюсь, Северная Корея не объявит мне войну.

— Вопросов у нас, пожалуй, больше нет. Осталось последнее. Могли бы вы прямо сейчас как-то изменить мою прическу, а вместе с ней, возможно, и мою жизнь? Буквально за несколько минут?

— Ага. Это будет стайлинг, я так понимаю?

— Вообще что угодно. Главное, чтобы чувствовалась ваша рука, ваш стиль.

Пересаживаюсь в парикмахерское кресло. Денис отвечает на пару звонков, откладывает телефон и приступает к работе.

— А вы красивы, оказывается. У вас очень интересная внешность. Сочетание ваших волос, глаз и цвета кожи — офигенное. Я вообще люблю таких людей, это называется биологическое уродство. Когда темные волосы, темная кожа и светлые глаза.

Денис делает несколько финальных пассов руками, и все, кажется, готово.

Вот, получился такой лондонский стиль. Недавно там был на выходных высокой моды при поддержке ее высочества королевы Англии. Сейчас там пропагандируется такой уличный стиль, то есть когда все быстро, будто просто взъерошился. Ну, мне кажется, все очень неплохо. Стрижка стала лучше.