512

Личный опыт: я провожу музыкальные занятия для детей с аутизмом

Текст и фото: Ксения Якурнова

Рок-музыкант Леонид Королёв бесплатно учит детей с аутизмом игре на музыкальных инструментах и вокалу, а заодно доказывает, что такие ребята могут ничуть не меньше своих здоровых ровесников. За год в студии побывали десятки начинающих музыкантов, которые выучили песни группы Nirvanа и освоили синтезатор. Узнали, как Леонид находит контакт с такими детьми, зачем он сажает за барабаны тех, кто не может удержать в руках барабанные палочки, и что делает, когда ребенок встает на четвереньки и начинает лаять.

Увлечение рок-музыкой

Когда мне было пять лет, мой старший брат ушел в армию, а я закрывался в комнате и тайно слушал его винил — помню, там были пластинки The Beatles, The Rolling Stones и Pink Floyd. В 1980-е такую музыку не гоняли по телеку, и для меня это было настоящее открытие — до этого я слышал только мелодии из детских фильмов и песни Боярского. Родителям не нравилось это мое увлечение, и они не только не поддерживали его, но даже препятствовали. Мама до сих пор ненавидит то, чем я занимаюсь: ей с самого начала не нравились постеры с бородатыми рокерами, которые висели на всех стенах в моей комнате, а громкую музыку она вообще считала дичью.

В юности, в начале девяностых, я познакомился со старшими ребятами, которые увлекались роком. Я смотрел на них и думал: «Вот бы и мне играть так же круто, как они!». Иногда я брал гитару и импровизировал — все были в шоке, что у меня получается подбирать мелодии без знания нот.

После школы я сначала устроился в какой-то колледж, но потом бросил: во-первых, понял, что не хочу быть портным, а во-вторых, там все пили, курили, учиться никто не хотел, а мне такие жизненные установки оказались не близки. Так что через месяц-полтора я решил начать работать. Меня по знакомству устроили в одну из самарских больниц — нужно было сопровождать пациентов после операций до палаты или до дома, а также ходить за едой и медикаментами.

Репетиции в морге

Когда у меня накопилось немного денег, я решил, что хочу заниматься музыкой: купил гитару и аппаратуру, но не мог найти помещение для репетиций. В итоге я пошел к заведующей отделением и спросил, можно ли мне занять свободное место рядом с больничным моргом. Получив добро от руководства, она помогла организовать пространство, и мы с друзьями начали собираться там по вечерам и репетировать.

Месяца через два я уволился — не выдержал каждый день смотреть на чужую боль, да и помещение, где была наша репетиционная база, понадобилось администрации для собственных нужд.

В 1992-м я из-за личных проблем вообще бросил музыку и вернулся к ней только через девять лет, в 2001 году. Мы с друзьями создали группу «Се7мь» и стали репетировать в гараже. Мягко говоря, там было не очень: обвешанные дешевой тканью стены, чтобы хоть немного изолировать помещение от уличных шумов, сырость и неприятный запах. Восемь лет я скитался по разным проектам, а потом через знакомого узнал, что можно снимать помещение за ТЦ «Захар», где я репетирую и сейчас.

Наша группа в этом году почти распалась: я всегда выступал за то, чтобы заниматься музыкой с полной отдачей, а у ребят в приоритете семьи. Так вышло, что я переиграл уже со всеми музыкантами в Самаре, но так и не нашел сильных профессионалов.

Первые занятия с детьми

Год назад мне написала знакомая, которая помогает детям с аутизмом, и спросила, не хочу ли я устроить для них экскурсию по своей студии. Я согласился, потому что мне было не сложно и даже интересно. Не стал предварительно изучать никакую специальную литературу, а решил довериться внутреннему голосу и общаться с моими гостями, как с обычными людьми. Первое время мне было сложно держать все под контролем, следить за аппаратурой и уделять время каждому, но мне здорово помогали родители. Сейчас на занятиях они тоже играют важную роль — через них я могу найти контакт практически с любым ребенком: например, сажаю маму за барабаны и показываю, как правильно играть. Детям становится интересно, появляется азарт: раз мама играет, значит, и мне тоже нужно.

Я видел, как ребятам понравилось в студии, и решил, что буду приглашать их хотя бы раз в неделю. Начинали мы именно с групповых занятий, которые всегда были и будут бесплатными. Я брал трех-четырех детей и работал с ними в течение часа: кто мог, повторял за мной мелодии, а те, кто не умел считать или не мог выучить простых комбинаций, просто били по тарелкам. Через пару недель ко мне стали приходить родители с просьбами об индивидуальных уроках. Я согласился за символическую плату: восемь встреч за 3000 рублей. Продолжительность занятия определяют сами ученики: кто-то может спокойно высидеть час, а кому-то и 20 минут много. Я объяснил родителям, что если их ребенок плохо себя чувствует, они могут уйти в любой момент.

Музыка хорошо успокаивает детей. В основном я сажаю их за барабаны и жду, пока они снимут напряжение, получат кайф и просто поиграют для души. Также провожу занятия по акустической и бас-гитарам, синтезатору и вокалу. Выбор инструмента зависит от возможностей ребенка: если у него, к примеру, не разгибаются пальцы, будет сложно нажимать на клавиши или зажимать струны — а значит, ему стоит дать палочки.

Групповые занятия тяжелее индивидуальных. Чаще всего они нужны тем детям, которые совсем не могут контролировать свое тело, — и скорее для души, чем для каких-то навыков. Да, из них вряд ли сразу получатся выдающиеся музыканты, но если долго и упорно заниматься, выйдут неплохие любители. Мне важно, что я могу в этом помочь, и я испытываю нежный трепет перед такими детьми — и неважно, в каком состоянии они приходят.

Сложности на занятиях

Все дети разные, среди них есть не только начинающие гитаристы и певцы, но и те, кто приходит после музыкальных школ. Например, уже год у меня занимается парень пятнадцати лет, который сам сочинил тексты 60 песен. На уроках мы придумываем для них мелодии. Те, кто не пишет музыку, сами выбирают, что хотят играть, — например, мой ученик Матвей обожает песни Nirvana и Limp Bizkit, а вот исполнять русские композиции его не заставишь. С некоторыми учим то, что попроще: пишем транскрипцию английских песен на русском, а потом пробуем петь под фонограмму.

Музыка дается не всем, ведь это не простое занятие, тут нужно хотя бы уметь считать. У некоторых ребят при виде гитары начинается паника и меняется настроение, другие не могут справиться с собственным телом, у многих барабанные палочки выпадают из рук прямо во время импровизации. Для игры на барабанах вообще все тело должно быть синхронизировано, ведь в извлечении звуков участвуют и руки, и ноги, — иногда это не под силу даже здоровому взрослому. Для детей с аутизмом такая задача может и вовсе казаться нереальной, но я понимаю, что здесь нужно работать и помогать: когда вижу, что ребенку совсем тяжело, сажусь сзади, беру его руки в свои и управляю ими, чтобы тело почувствовало движения, а мозг их запомнил.

Дети с аутизмом не понимают многих вещей, которые кажутся элементарными: как нажимать на педаль барабана, зачем нужны струны, почему нельзя играть сразу на всех клавишах синтезатора. Одни не могут сконцентрироваться, другие вообще боятся всего неизведанного. У меня был ученик, которому я предложил выучить новую композицию, а он встал на четвереньки, начал на меня лаять и кричать: «Выйди вон!». На помощь тогда пришли родители, но мы с ребенком еще пару месяцев не могли найти общего языка.

Чаще всего успокаивать детей я стараюсь самостоятельно, но когда это невозможно, в бой идут мамы и папы. Ребенка с аутизмом может вывести из себя даже замечание, что он перепутал барабанные палочки с тарелкой — невозможно предугадать, какой будет реакция на, казалось бы, даже самые безобидные слова.

Результаты работы

С каждым занятием я вижу изменения в своих учениках. Музыка влияет на психику, я в этом уверен: ко мне приходят дети, которые постоянно плачут, смеются, дерутся, а уходят спокойные — за руку со своими родителями.

К сожалению, результат заметен лишь у тех, кто занимается постоянно, а таких единицы. Обычно в этом виноваты взрослые, которые, с одной стороны, хотят увидеть во взгляде своего ребенка хотя бы малейшее просветление, а с другой, сами не готовы тратить на это время. Здесь появляется миллион причин: долгая дорога, работа, якобы чрезмерная нагрузка на детскую психику.

Я не знаю, зачем я всем этим занимаюсь. Возможно, дело в моих личных переживаниях: мне всегда хотелось, чтобы мой собственный сын ценил, что его папа музыкант, и поддерживал мое увлечение, но не сложилось. Я вижу в детях с аутизмом то, чего не вижу в здоровых: интерес, упорство и стремление. Они по-другому воспринимают этот мир. Одним словом, я просто делаю то, что умею, и мне очень повезло, что это может приносить пользу другим людям.