399

Андрей Сяйлев: «Я никогда не задаю себе вопрос „Какой я художник?“»

Текст: Ксения Гаранина Фото: Павел Филатов, из личного архива Андрея Сяйлева

Андрей Сяйлев — один из немногих представителей самарского совриска, которых знают по их работам: например, это он создал мозаичное панно «Тетрис» во дворе на Галактионовской, 91 и арт-объект из книг и цемента на входе в Публичную библиотеку. Сяйлев уже несколько лет делает карьеру в Москве и за рубежом, но в ноябре заглянул, чтобы представить свою работу на групповой выставке «Нежные касания цифровых тел» в галерее «Виктория». Воспользовались ситуацией и расспросили художника о том, почему он уехал из Самары и какими городами вдохновляется теперь, как можно взломать культурный код волжан с помощью кирпичей и почему не стоит грустить, когда откатываются очередные волны самарских художников.

— Почему вы уехали из Самары?

— Это движение вперед.

— Современные технологии позволяют художнику работать где угодно — так зачем уезжать? Или все-таки переезд в столицу — это пока еще необходимый прием в карьере?

— Как и любая сфера, искусство тоже имеет свое сообщество. Это некая художественная корпорация, которая сгущена и уплотнена в Москве. В Питере что-то подобное тоже есть, а вот в других регионах — нет: как правило, там нет даже рынка искусства. Но ошибкой было бы считать, что я уехал из Самары только из-за этого. Просто я тот художник, которому недостаточно диджитал среды, ведь искусство — это исследование, персональная лаборатория, которую невозможно ограничить одним лишь интернетом.

— Москва оправдала ваши ожидания?

— А какие ожидания могут быть? Все происходит органично, само собой. Например, сейчас я работаю в Липецке, Красноярске, Москве. Так или иначе, есть некий центр в виде столицы, где просто решаются дела. Это не значит, что я уехал из Самары, потому что мне что-то не нравилось или что моих проектов здесь больше не будет: их нет сегодня, но завтра они могут появиться снова.

— Вы упомянули Липецк, Красноярск, ту же Москву. Вы как художник подпитываетесь от городов?

— Я просто реализую в них какие-то проекты, которые завязаны на плотной работе с сообществом. По сути цель моей работы — не поставить какой-то арт-объект в том или ином городе, а создать структуру взаимодействия между сообществами, которая, в свою очередь, позволит его создать. Как правило, это объекты коллективного авторства — я и жители, я и вовлеченные социальные группы, — и они предполагают очень плотную практическую работу с контекстом. В этом плане подобных проектов в Самаре я не веду — просто потому что здесь не живу. Когда у меня была тут студия, я ходил из дома в мастерскую — и мне так или иначе приходилось взаимодействовать с окружающим миром. А сейчас я больше в московском контексте.

— То есть вы уже московский художник?

— Нет. Я бы не стал так делить. Почему вообще для вас важен этот вопрос?

— Потому что всегда хочется сказать, что в Самаре было и есть много интересных художников совриска, а вы пытаетесь отстраниться от города. На ваш взгляд, художник должен быть вне этого локального контекста?

— Не то чтобы должен. Нельзя игнорировать ту среду, в которой ты находишься. Это большое психическое усилие — постоянно выдергивать себя из среды, держать какую-то критическую дистанцию, чтобы иметь возможность трезво оценить ситуацию. В других городах делать это проще, потому что ты как бы обнуленный, чистый лист. Там нет сильных эстетических или событийных кодов, которые сформировали твою биографию. Поэтому опыт проще инсталлировать в обнуленное пространство.

— Вы воспринимаете всерьез споры вокруг волн самарского совриска? До сих пор нет единого мнения, когда была первая и как появилась вторая.

— Если мы не будем с серьезным видом говорить о них, то их самих просто не будет. Зона ответственности критика или искусствоведа — зафиксировать понятие, и волны самарского совриска — просто одно из описаний художественных процессов города. Этот дискурс мне понятен, но не я его придумал, и потому я не вправе критиковать, ничего не предлагая взамен.

— Одна из волн — Логутов, Зайцев, вы — это серьезные и важные имена не только в самарском поле искусства, но и в российском. Есть ли сейчас в Самаре новое поколение художников, у которых яркие перспективы?

— Конечно, я знаю многих ребят. Возможно, через год они тоже уедут в Москву или перестанут заниматься искусством — это нормально. Любая волна разливается за пределы и уходит дальше. Не стоит об этом горевать и говорить, как все плохо и как раньше было хорошо. Все органично.

— Как вам кажется, современному искусству сложно существовать в Самаре? Ну например, в Перми проекты совриска очень быстро вписываются в контекст города, легко воспринимаются и становятся символами независимо от того даже, нравятся они горожанам или нет. У нас же современное искусство воспринимается как что-то чуждое. Здесь искусство должно как-то по-другому развиваться?

— Конечно, по-другому. Потому что Самара есть Самара: это не Пермь и не Красноярск. У нас разные культурные коды. Например, чисто пермское искусство — это деревянные боги, которые были сделаны, когда эта самобытная культура только зарождалась. А у нас что есть? У нас есть Волга. Интенсивность пейзажа такова, что ничего не может быть сильнее этой панорамы. Вот наш самый главный код. Поэтому, собственно, и появился «ВолгаФест». Когда мы занимались планированием проекта, то как раз говорили о том, фестиваль должен наш главный культурный код упаковать и транслировать во внешний мир.

— Я задала предыдущий вопрос, потому что вы — тот человек, который сумел взломать этот код у самарского зрителя: о ваших работах говорили, они вписались в город, они стали знаковыми. Можете найти этот момент — куда нужно «ударить» зрителя, на что обратить его внимание?

— Я специально делал простые работы — образы, которые можно увидеть и сразу все понять. Она тебя пристреливает, как выстрел, своей визуальностью, но ты понимаешь, что этот визуальный выстрел связан с контекстом. Именно контекст формирует у внешнего зрителя тот код, посредством которого мои работы становятся ясными и понятными.

— Расскажите о проекте, который вы привезли на выставку «Нежные касания цифровых тел».

— Это фрагмент моего большого проекта «За предел вовлеченности».
Я пытаюсь взглянуть со стороны на процессы, которые влияют на нас, создаю некую дистанцию. Каждый кирпич — это контейнер, в который мы погружаем свой опыт. Все вместе эти контейнеры в свою очередь выстраиваются в структуру, которая нас формирует.

— Вы чувствуете себя диджитал-художником?

— Я вообще никогда не задаю себе вопрос «Какой я художник?». Допустим, недавно я начал работать с новым для себя медиумом — тканью. В результате получается целая серия абсурдных вещей — шарф, кофты — все это в идее странных обнуленных товаров. Чувствую ли я себя теперь фэшн-дизайнером? Нет. Это просто какой-то рабочий момент, процесс. Думаю, что не отношу себя к какому-то определенному «виду художника» еще и потому, что это ограничивает. Как я могу чувствовать себя модным дизайнером, используя для принта образы с упаковки марки «Каждый день»? Я просто хочу показать вещь в себе и то, что все остальное — некие надстройки, видимые в реальном.

— Одежда из упаковок «Каждый день» — это же очень в тренде сегодняшней моды.

— Ну, значит, я модник. Но я не думаю «что бы сейчас такого модного сделать?». Меня интересует окружающая событийность: микроволновки, вентиляторы — это то, что есть вокруг меня, и то, что интересно компилировать в простые пары. Например, шарф и чек из «Ашана», глобус и шлем космонавта — это так просто, но ты потом ходишь и думаешь над этим.

— Художник, работающий в современном контексте, может отстраниться от диджитал-арта, от технологий?

— Если это способствует решению каких-то его художественных задач, почему бы и нет? Сейчас столько медиа, и реальность нам предоставляет такие возможности, что игнорировать их очень сложно — да и незачем. Например, у меня появилась возможность поработать с тканью — у моего знакомого есть единственная в России машина, которая сразу печатает ткань с фактурой и с изображением того, что ты хочешь туда подгрузить. Это как 3D-принтер, только другого типа. Это диджитал-арт или кашемир-арт?