1379

Церковный рейд: Самарская соборная мечеть

Текст: Любовь Саранина Фото: Артём Голяков

Соборную мечеть строили семь лет и открыли в 1999 году в районе кинотеатра «Шипка». Редакция «Большой Деревни» наведалась в нее на волне возросшего интереса к исламу, чтобы узнать, чем он живет, не из телевизора. Правда ли, что до сих пор женщинам разрешено видеть мужчин, а мужчинам женщин — нет? Делятся ли входы для прихожан по половому признаку? Поговорили с муфтием Самарской области и имамом мечети о положении этой религии в Самаре на фоне охватившей мир истерии, о приемлемом луке для посещения храма и выяснили, наконец, почему на продуктах все чаще можно видеть наклейку «Халяль».

Над входом: «Нет Бога, кроме Аллаха, и Мухаммед пророк его»

Хазрат — исламский религиозный статус

Особенности пребывания: везде ковры, на входе нужно разуться.

Дресс-код: женщинам — одежда, прикрывающая волосы, руки до запястья и ноги до щиколоток.

Торговые точки: внутри — магазин мусульманской одежды и лавка с атрибутикой, на территории — магазин одежды и косметики, мясная лавка.

Досуг: во дворе есть чайхана, в самой мечети — музей.

Прайс-лист на услуги: отсутствует.

Имам мечети Иршат хазрат Сафин (отказался фотографироваться крупным планом)

О мечети

Имам Иршат хазрат Сафин: Мечеть очень простая, можно сказать, в стиле модерн. Экскурсоводы, конечно, пытаются что-то в ней найти. К примеру, связывают светло-голубой купол с небом. Ничего такого нет, это случайность.

Об исламе в Самаре

Муфтий Талиб хазрат Яруллин. Фото: пресс-служба мечети

Оживления экстремистских настроений, которые есть в Татарстане, Башкортостане, не говоря уже о Кавказе, у нас пока, слава Богу, нет

Муфтий Талип хазрат Яруллин: Мы живем в России, многонациональной и многоконфессиональной стране, и являемся примером для других государств. К сожалению, сейчас обстановка в мире такова, что отношение к исламу часто негативное в связи с тем, что люди, называющие себя мусульманами, делают то, что не соответствует религии. Они дискредитируют ислам. Сейчас в Самаре каких-то недовольств мы не чувствуем. Как было раньше, так и сейчас. Если ты ведешь себя правильно, достойно, то никаких возражений быть не может. У нас в городе, к примеру, семь мечетей, где мы можем поклоняться, преподавать ислам и рассказывать о нем желающим, в том числе людям других вер, которые приходят на экскурсии, смотрят, интересуются.

Иршат хазрат Сафин: У нас живут, пожалуй, самые толерантные, «мягкие» мусульмане — российские татары, башкиры. Оживления экстремистских настроений, которые есть в Татарстане, Башкортостане, не говоря уже о Кавказе, у нас пока, слава Богу, нет. Самара в этом плане давно считается один из самых стабильных регионов.

О дресс-коде

Талип хазрат Яруллин: Существует определенная этика. Из уважения к религии, людям, вы должны быть одеты соответствующим образом, чтобы не привлекать внимание. В принципе, двери мечети открыты для всех. Можете придти, посмотреть, здесь ничего запретного нет. Но чтобы не проявлять неуважение к представителям религии, надо соответствовать существующим порядкам. Если человек приходит в храм, в особенности женщина, тело должно быть прикрыто. В русской традиции это тоже всегда было обязательным. Женщины также повязывали платок, надевали длинный сарафан на рубашку. Другими словами, хиджаб — это не только мусульманское понятие, а в принципе прикрытие тела.

Мужчины не могут соприкасаться с женщинами даже при выходе из мечети. Но если мы потом в транспорте едем едва ли не в обнимку, кого мы обманываем?

О сексизме

При входе можно купить гобелен с видом соборной мечети — за 600 или 2000 рублей

Гиды, когда приходят, уже не обращаются к нам: знают, как все устроено

Талип хазрат Яруллин: У нас один общий вход в мечеть для мужчин и женщин. Но есть боковые входы: для мужчин слева, для женщин — справа. Также сделаны и туалеты. Женщина имеет право приходить в мечеть, здесь ничего запретного нет. Она может придти, но не обязана. Если у нее есть свободное время, если муж разрешает, если при этом она не бросает дома плачущих детей и хозяйство, — пожалуйста. Женщины приходят, у них есть отдельное место для поклонения на втором этаже. Они видят мужчин, но мы их видеть не должны. В идеале мы не можем с ними соприкасаться даже при входе. Но давайте будем честны: если мы здесь не можем, а потом в транспорте вместе едем едва ли не обнимку, тогда кого мы обманываем? Так что у нас в этом плане более светский ислам.

Об экскурсиях

Талип хазрат Яруллин: Соборная мечеть включена в список объектов для посещения экскурсионными группами. Приходят они в основном летом, в сезон речного туризма. Часто приезжают для ознакомления дети со школ, вузов.

По соседству с кабинетом имама находится магазин

 В религии нет национальности. Мы принимаем всех

Иршат хазрат Сафин: Много отдыхающих приезжает из самарских санаториев. Их, вероятно, водят по общему маршруту, который включает основные храмы как достопримечательности. Гиды, когда приходят, уже не обращаются к нам: знают, как все устроено, где разуваться и прочие детали.

О прихожанах

По канонам, женщины-мусульманки могут видеть мужчин во время молитвы. Мужчины женщин — нет

Талип хазрат Яруллин: На праздничные молитвы только в нашу мечеть приходит по 15-16 тысяч человек. По пятницам 3,5-4 тысячи. По праздникам всех людей мечеть не вмещает, и народ стоит на улице. Но строить из-за праздников большую нецелесообразно. Потом ее же надо как-то содержать.

Минбар, или мимбар — кафедра в соборной мечети, с которой имам читает пятничную проповедь

В религии нет национальности. Мы принимаем всех. Приходят и татары, и башкиры, и выходцы из средней Азии, этносы трудовых мигрантов. Чтобы все понимали проповедь, мы читаем ее по частям, — сначала на татарском, потом на русском.

Иршат хазрат Сафин: Статус мечети — соборная — предопределяет состав и количество прихожан — думаю, у нас их больше всего. Кстати, такого, как раньше — что в церковь ходят только люди преклонного возраста, уже нет. У нас очень много молодежи.

В слове «халяль» нет ничего религиозного. В переводе с арабского оно означает «дозволенный»

О «таксе» и пожертвованиях

Закулисье мечети с рабочими кабинетами

Талип хазрат Яруллин: Мечеть живет исключительно на пожертвования. Иногда можно услышать, что в других конфессиях есть установленные цены на услуги. У нас такого нет: если у человека есть возможность и желание — он дает некую сумму. Нет возможности — нет и спроса. Не будет такого, что человеку в чем-то откажут, если он не заплатил.

Про халяль

Иршат хазрат Сафин: В слове «халяль» нет ничего религиозного. В переводе с арабского оно означает «дозволенный». Если говорить о мясе, то халяль — это разрешенная животная продукция. Конкретно — нужно, чтобы животное было зарезано и из него была выпущена кровь. Вот и все. Конечно, по исламу, человек, который забивает это животное, должен уповать на Аллаха. Также нельзя бить животное, тащить его к месту забоя, резать тупым ножом. Все это влияет на качество пищи.

На втором этаже атриума есть специальная зона для женщин, отделенная от глаз мужчин занавесками

Халяльный — значит, чистый, аккуратно сделанный. Это не только зарезать утку, но и потрошить ее в чистоте, брать чистыми руками. Мы можем только надеяться на добросовестность поставщиков мяса халяль и продавцов. Все хотят, чтобы самса была из мяса, а не лука и кусков жира.

Киоски с надписью «халяль» сегодня повсюду. Значит, есть спрос — это всего лишь закон рынка. Если есть потребность, то пускай мусульмане сами себя обеспечивают, лишь бы налог платили. Все должно быть цивилизованно, регулироваться законом.