1545

Кирилл Чернышев: «Чтобы стать знатоком, достаточно знать школьную программу»

Текст: Павел Чечулин Фото предоставлены героем материала

Кирилл Чернышев — восходящая звезда телевизионного проекта «Что? Где? Когда?». Из пяти игр его команда выиграла четыре, а самого Кирилла по итогам 2019 года назвали лучшим знатоком сезона. Он стал восьмым обладателем «Бриллиантовой совы» за почти 45-летнюю историю клуба. Свой путь к почетному подиуму в Нескучном саду и прайм-тайму на «Первом» Кирилл начинал в 27-й школе города Самара, а после нее в Гимназии № 1. Журналист «Большой деревни» Павел Чечулин узнал, как парню с Красной Глинки удалось добиться признания на высшем уровне игры, нужно ли быть всезнайкой, чтобы отвечать на вопросы телезрителей, и почему вручение «Бриллиантовой совы» — это вызов, а не награда.

— В финале игры ведущий Борис Крюк интересовался, что, по вашему мнению, скажет ваш отец о доставшейся вам «Бриллиантовой сове», ведь он тоже пробовал попасть в эфир телевизионного ЧГК, но не прошел. Нам тоже интересно.

— Про отца меня спрашивали не только в эфире. На самом деле, папе было очень приятно, что я получил «Сову», и он сказал мне много теплых слов.

— В Самаре о вашей победе много писали местные СМИ, и везде приводился один и тот же отрывок, где вы рассказывали, что отец привел вас в игру в пятилетнем возрасте.

— Ну, это, скорее, анекдотичная история, потому что в пять лет участвовать в ЧГК особого смысла не было. Тогда я вместе с другими детьми знатоков сидел в уголке и пытался придумывать какие-то версии ответов — это нельзя назвать каким-то стартом, это был разовый момент. Мой отец и правда до начала девяностых играл в некий прообраз спортивного «Что? Где? Когда?», но потом в жизни инженеров и конструкторов с завода на Управленческом появились более насущные проблемы и собираться они стали значительно реже. Правда, дух ЧГК в нашей семье остался и живет до сих пор.

— Тогда где и как вы начинали?

— Это случилось значительно позже моих пяти лет, году в 2006-м, когда я учился в восьмом классе 27-й школы. Я тогда дополнительно занимался в учебном компьютерном центре на Красной Глинке, где в программе учебных занятий был класс по развитию интеллектуальных способностей. На его основе сформировали команду «Что? Где? Когда?» и мне предложили к ней присоединиться. Свою первую игру в качестве знатока я провел летом в интеллектуальной смене лагеря «Заря», который, кстати, был и остается очень важной институцией для всего школьного ЧГК в Самаре. А мой первый тренер — Людмила Федоровна Баранова, насколько я знаю, и сейчас возглавляет эту смену.

— Это было единственное место, где проводились игры? Как вообще была устроена система?

— Если говорить о школьном «Что? Где? Когда?», то в мое время при учреждениях основного и дополнительного образования существовали собственные клубы, команды которых участвовали в различных турнирах. Соревнования тогда делились на два вида — очные, которые проводили сами учебные заведения, и так называемые синхронные. Первые устраивала, например, Гимназия № 1, в которой я учился после 27-й школы, в них участвовали только самарские школьные команды. Турниры второго типа — более масштабные: вопросы для них писали и пишут группы авторов, одинаковые пакеты с заданиями направляются организаторам в разных городах и странах, после чего множество команд отвечает на них примерно в одно и то же время, а результаты сводятся в общую таблицу. Таким образом, ребята из Самары могут узнать, как они сыграли по сравнению с участниками из Перми, Челябинска, Москвы или даже Лондона. Так, к примеру, был организован молодежный кубок мира по «Что? Где? Когда?», который до сих пор остается главным синхронным турниром для школьников. В год проходило семь этапов, по результатам которых лучшие команды попадали в школьный чемпионат России — его проводили в разных городах страны — и юношеский чемпионат Европы, который обычно устраивали в Беларуси.

— Вы участвовали в этих чемпионатах?

— Я много играл на местных очных и синхронных турнирах, а вот на школьный чемпионат России и юношеский чемпионат Европы смог попасть только на первом курсе университета — я еще проходил по возрасту. Причем моя команда отбиралась на эти соревнования и раньше, но их даты пересекались с олимпиадами, участие в которых до окончания школы было для меня в приоритете.

— А что насчет взрослых игр?

— Взрослое «Что? Где? Когда?» в Самаре было организовано таким же образом: существовала местная лига знатоков, в рамках которой разыгрывался чемпионат города. Плюсом проводилось какое-то количество крупных синхронных турниров по России и миру. Сейчас, кстати, их количество значительно увеличилось, так что те, кому нравится играть, теперь могут делать это часто.

В ЧГК любая команда может взять любой вопрос и наоборот: здесь не выработаешь какую-то всепобеждающую тактику, которая позволит постоянно выигрывать

— Что именно вам нравится в игре?

— Ну, во-первых, ЧГК — это соревнование. По драматургии его, конечно, не сравнить с активными видами спорта, но дух соперничества на месте. Вопрос только в том, какие качества необходимы для победы: для нас это кругозор, открытость новой информации, умение соотнести известные факты с неизвестными и придумать ответ. И так как все это было мне близко с раннего детства, в игру я влился очень легко и естественно.

Во-вторых, прелесть в том, что нашу игру очень сложно взломать. Например, сравним ЧГК с условным баскетболом: какой-нибудь профессиональный спортсмен, который тренировался десять тысяч часов, с линии штрафных положит в кольцо примерно 85 бросков из 100. Тогда как в ЧГК любая команда может взять любой вопрос и наоборот: здесь не выработаешь какую-то всепобеждающую тактику, которая позволит постоянно выигрывать.

— Если баскетболисту, чтобы стать профи, нужно провести под кольцом десять тысяч часов, то что нужно сделать, чтобы стать профессиональным знатоком?

— Я бы не использовал термин профессиональный знаток. «Что? Где? Когда?» — это естественная игровая среда, которая развивается сама по себе. Проще говоря — это хобби, а не работа.

По поводу требований я, наверное, скажу банальные вещи, но на них изначально зиждется вся игра и то, как она изобреталась. Идея в том, что человек не должен обладать специальными знаниями — это не викторина, где их количество гарантирует какой-то успех. Любому человеку достаточно школьной программы, чтобы играть в «Что? Где? Когда?» на любом уровне. Главная идея в том, чтобы люди узнавали неизвестное об известном — причем путем логических ассоциаций, а не заучиванием каких-то фактов. И если говорить о качествах, нужны лишь широко открытые глаза, интерес к происходящему вокруг и умение применять все это за столом. Чтобы не кривить душой, добавлю, что навык и опыт самой игры тоже важны, но это в большей степени применимо к спортивному ЧГК и в меньшей — к телеигре.

— Почему?

— Вопросы в телеигре «Что? Где? Когда» более образны и неоднозначны. Они требуют большего воображения. Иногда они вызывают непонимание, а ответы на них — недоумение. Но вопрос здесь формулируется так, чтобы было меньше шансов ответить, только благодаря знанию факта, а команда была вовлечена в борьбу и пыталась ухватить образ ответа и сообща придать этому образу внятный вид. В спортивном ЧГК свои правила: в вопросах нет лишних слов. Это больше технический процесс, нежели образный, он требует более точного ответа и знания некоторых фактов. Это не столько поиск версий, сколько процесс собирания пазла.

— Перейдем к самому интересному: как из спортивного «Что? Где? Когда?» вы попали на телевизионный?

— Осенью 2009-го я уехал в Москву, поступил в МГИМО и довольно быстро заиграл в сборной команде от этого института — оказалось, обо мне уже знали по выступлениям за школу и гимназию в Самаре. В студенческом ЧГК команды нередко формируются из состава разных образовательных учреждений и представляют собой больше компании товарищей, которые собираются для решения определенных задач. Так из сборной знатоков МГИМО выросла команда Integro, участником которой я до сих пор являюсь. Мы выступали сначала в студенческих соревнованиях, а после выпуска — во взрослых. Ну и в какой-то момент попали в зону внимания редакторской группы компании «Игра-ТВ».

— Это она решает, кто будет играть в эфире?

— Мне об этом судить сложно — отборы проходят много лет, а я наблюдал этот процесс только однажды и только с одной стороны. Для меня он начался в 2017 году: вместе с другими претендентами я прошел пять испытательных этапов, в ходе которых мы отвечали на различные тренировочные вопросы. В итоге спустя почти год была сформирована команда Ивана Жаркевича, где я теперь играю.

Клуб очень сильно поддерживает молодых, и больше всего пугал страх не оправдать это доверие

— Вы дебютировали на «Первом» 20 мая 2018-го и проиграли. Было заметно, как все нервничали и долго не могли собраться. Что давило больше всего?

— Справедливости ради, нужно сказать, что тот день не был для нас первым в клубе. Наша команда собралась в начале 2018-го, и всю весеннюю серию игр нам было позволено находится в павильоне Нескучного сада (часть парка Горького в Москве, где проходят съемки выпусков «Что? Где? Когда?» — прим. ред.), чтобы лучше проникнуться атмосферой и максимально раскрепоститься. Но несмотря на комфортные для входа условия, первая игра стала для нас ушатом холодной воды: все-таки то, к чему готовишься на словах, на деле часто оказывается совершенно другим.

Время ускорило бег, стол увеличился, голос стал тише, а голова просто отказывалась работать. Вопросы, в детали которых, по идее, нужно было вслушиваться, влетали в одно ухо и вылетали через другое — и я понятия не имел, как задержать их в голове. Да, на первой игре мы не справились с нервами и потерпели поражение, но не из-за давления других знатоков или ведущего. Совсем наоборот: клуб очень сильно поддерживает молодых, и эта поддержка как-то особенно мотивирует. Наверное, страх не оправдать такое доверие и пугал больше всего. И на первой игре мы позволили этому страху взять верх.

— Ну ведущий все-таки довольно строг.

— Это часть игры, и странно не принимать ее правил. Мы понимаем, что программа создана для зрителей, а не для того, чтобы нам в ней было хорошо. Владимир Яковлевич Ворошилов (создатель «Что? Где? Когда?» — прим. ред.), кстати, сравнивал ЧГК с документальным спектаклем, который режиссирует ведущий. Он управляет этой пьесой, в которой нет подготовленного сценария и никто заранее не знает, что произойдет дальше. А в главных ролях — знатоки, которые в этих обстоятельствах должны проявить себя. Когда-то ведущий строг, когда-то добр. И даже если какому-то игроку вдруг покажется, что у него появился иммунитет к правилам клуба, волчок и «режиссер» быстро развеют это ощущение.

Да и не нам судить о строгости: на второй игре, которая прошла в марте 2019-го, ведущий сильно помог нашей команде. Мы снова очень нервничали, но в самый последний момент спаслись от вылета (по регламенту клуба, потерпев второе поражение подряд, команда Ивана Жаркевича должна была покинуть клуб до следующего года — прим. ред.). Со временем мы поняли, что игра — это не борьба с вопросом один на один, а командная работа, где нужно детально обсудить задачу и выбрать лучший вариант.

— Кстати, о командной работе: как часто вы тренируетесь и есть ли у вас наставник?

— В отличие от ряда команд, у нас нет тренера. Но не по каким-то идейным причинам, а скорее из-за технических особенностей. Дело в том, что уже после создания команды наш капитан Иван Жаркевич уехал учиться в США по программе MBA и сейчас живет там, поэтому мы тренируемся удаленно, по скайпу. А каждый лишний человек в голосовом чате создает шум, который мешает сконцентрироваться. Чтобы избежать сумбура, мы выработали систему, при которой вопросы, не видя ответов, задает один из нас, тем самым выполняя функцию тренера, ведь в ЧГК это человек, который не столько учит, сколько обеспечивает взгляд со стороны. Мы не говорим, что тут есть верный и неверный пути, — например, у команды Белозерова замечательный наставник Георгий Арабули с собственным опытом игры в клубе. Он сам готовит вопросы к тренировкам, оценивает игровой процесс и подсказывает, как его улучшить.

Что касается самих тренировок, то они мало чем отличаются от обычной игры: мы слушаем вопрос и пытаемся за минуту на него ответить. Для практики берем задания которые задаются в ходе игр телевизионных клубов Белоруссии, Азербайджана, Армении или Казахстана. Когда до игры еще много времени, мы тренируемся с периодичностью раз в две или три недели. За пару месяцев до эфира начинаем собираться еженедельно, а перед игрой нас приглашают в Нескучный сад, где проходят финальные приготовления с тестовыми вопросами уже от редакторской группы «Игра-ТВ».

— Вы были готовы к финалу?

— Мы добрались до финала довольно быстро, чтобы можно было сравнивать его с какими-то рядовыми играми. Мы, конечно, понимали, что он будет от них отличаться, и старались подготовиться как можно лучше, но нам это не совсем удалось. Первое, что нас сильно смутило, — присутствие телезрителей в зале: это дополнительное волнение и увеличенные паузы между вопросами, во время которых ведущий традиционно общается с гостями. «Лирические отступления» сбивают темп и нужный настрой, добавляя игре дополнительную сложность. Но сложнее всего были сами вопросы.

Начало вообще напомнило мне нашу первую игру — настолько тяжело все шло. Решающим стал момент, когда Денис Галиакберов хорошо сформулировал версию на четвертый вопрос, — мы как бы перезагрузились и начали чувствовать себя уверенней. При счете 5:5 мы, кажется, даже не успели подумать, что от следующего вопроса зависит вся игра. Да и ведущий не давал нам расслабиться.

— В итоге все закончилось победой, и вам долго аплодировали. Что вы почувствовали, когда услышали, что вам достанется главная награда клуба?

— Для меня это был шок, и я надеюсь, это не выглядит так, будто я кривлю душой. Было очень сложно поверить, что такое возможно. Я просто не понимал, как можно выбрать лучшего знатока по одной игре. Мне, например, кажется, что Денис — сильнейший игрок. Такие, как он, появляются раз в десять лет. А вообще, если говорить о команде, которая выигрывает четыре игры подряд, то единственный человек, заслуживающий индивидуальной награды, — это ее капитан. Поэтому мне было одновременно очень лестно и очень странно. И все это на фоне невероятной радости, что наш путь завершился победой. С одной стороны, эта награда — огромная честь, но с другой неудобство. Помните историю этого приза?

— Помню, что он вручается очень редко.

— И только лучшим из лучших! Посмотрите, как «Бриллиантовая сова» доставалась Друзю, Козлову, Левину и другим легендам. Для них это был итог важного этапа в карьере, приз, который они заслужили своей потрясающей игрой на протяжении многих лет. В моем случае это странное событие, и только в будущем можно будет понять, насколько я заслуживаю этой награды и как она может изменить мою игру и игру команды: сможем ли мы избежать синдрома второго сезона (ситуация в профессиональном спорте, когда молодая команда выигрывает титул, а следующий сезон проваливает — прим. ред.). Мне же теперь придется оправдывать это доверие — правда, такое положение скорее вдохновляет и приносит огромную радость, чем пугает.

А пока мы наименее опытная и самая молодая команда клуба, и конечно, нас ожидают тяжелые игры. Нам остается лишь готовиться к грядущим испытаниям — ведь настоящее строительство команды начнется, только когда за розовыми моментами появится что-то темное и трудное.