1067

Личный опыт: у меня нервная анорексия

Текст: Таня Клинкова Иллюстрации: Никита Базанов

Нервная анорексия — это расстройство пищевого поведения, связанное с патологическим желанием потери веса и сильным страхом поправиться. Чаще всего им страдают молодые женщины и девочки-подростки. «Большая деревня» встретилась с 17-летней девушкой, у которой первые признаки нервной анорексии проявились два года назад, и на условиях анонимности узнала, почему ей так важно быть худой, что она ест и как справляется с чувством голода, чем помогает психолог и куда смотрели родители.

Расстройство и его последствия

Анорексия проявляется в неприятии себя и боязни еды: я везде вижу лишний вес, даже если окружающие его не замечают. Часто дистрофикам приписывают анорексию, но на самом деле, она не столько в худобе, сколько в голове.

Мне 17 лет. Полтора года назад я решила сбросить пару килограммов, потому что мне не нравилось собственное тело. При росте 158 сантиметров я весила 48 килограммов. Сначала я ела маленькими порциями три раза в день, затем два раза, потом один. Через неделю у меня появилось отвращение к еде: меня тошнило от одного ее вида. А через две недели меня уже одолевал страх: я боялась сорваться и поправиться, поэтому не переносила даже запаха пищи и не могла смотреть, как кто-то ест.

Чувство голода возникало, но мне нравилось это состояние: я чувствовала легкость, пустоту внутри, эйфорию. В основном не ела, а пила какие-то жидкости: воду, чай, кофе — разумеется, без сахара, а иногда только воду, так как казалось, что и от чая можно набрать вес.

Мой предел был 100-150 килокалорий в день, тогда как норма — 2500 килокалорий. Если вдруг я наедалась, что хоть редко, но случалось, то сразу вызывала рвоту, чтобы в организме не успело ничего отложиться. В итоге у меня возникли проблемы со здоровьем: появился гастрит, головокружения, предобморочные состояния. Когда становилось совсем плохо, я выпивала полстакана молока — и меня отпускало.

У меня нарушен обмен веществ: желудок
не может переваривать пищу, мне тяжело есть
и физически,
и морально

Нехватка витаминов проявляется и внешне: ногти слоятся, волосы выпадают, кожа бледнеет. У меня нарушен обмен веществ: желудок не может переваривать пищу, мне тяжело есть и физически, и морально. Случаются и гормональные сбои, которые в перспективе могут грозить бесплодием.

Случались и депрессивные состояния. Все начиналось с беспричинного истерического смеха, а потом перерастало в безразличие и резкие перепады настроения: я постоянно ругалась, нервничала из-за пустяков, не хотела никого видеть.

Кроме того, что я не ела, я нагружала себя физически — до изнеможения. У меня кружилась голова, темнело в глазах, но я все равно передвигала ногами по беговой дорожке, пока не сжигала нужное количество калорий. Могла пробежать десять километров за раз. Потом я падала на пол и отрубалась. За день уходило по килограмму.

Мой день не обходился без весов: в первые дни диеты я вставала на них раз в день, потом два раза, а впоследствии каждые 30 минут. Вставала и боялась: поскольку какие-то килограммы уже ушли, набирать даже сто грамм было страшно. Как-то в школе на медосмотре меня попросили взвеситься — и я впала в ступор: никого и ничего не слышала, перед глазами мелькали только числа. В результате я выбежала из кабинета с криком. Несмотря на страх, от весов никуда не деться: в зеркале не видно сильной разницы, поэтому приходится полагаться только на них.

Диагноз и лечение

Сначала я скрывала диету, говорила родителям, что не голодна, но через полтора месяца они заметили, что я похудела, и начали заставлять меня есть. Было тяжело: я кричала, плакала, но отказывалась. Тогда мама попросила меня встать на весы — увидев цифру, она была шокирована: на тот момент я весила 34 килограмма. В тот же день меня записали к психиатру и заставили пойти на прием.

Психиатр установил диагноз — нервная анорексия — и поставил условие: если вес снизится до 32 килограммов, меня положат в психиатрическую больницу. Я испугалась таких перспектив и решила больше не встречаться с этим человеком. Отказалась и от таблеток, которые он прописал, — ведь если они помогают, я наберу вес. Кроме того, в инструкции написано, что их назначают при начальной стадии шизофрении, а я не сумасшедшая. В общем, я отказалась от лечения в Самаре. Я вообще не считала нервную анорексию заболеванием, это же не пневмония.

Было решено, что поскольку я не собираюсь ложиться в больницу и принимать препараты, мне нужен не психиатр, а психолог. В родном Отрадном мне нашли хорошего специалиста, который поддерживает меня и сейчас. Он помогает мне полюбить себя и дает варианты решения проблем, ведь с появлением расстройства их стало больше: например, с успеваемостью в учебе. Из-за слабости я прогуливаю уроки и не могу похвастаться высокой работоспособностью. Мне тяжело подниматься даже на второй этаж дома, где я живу. Любое резкое движение вызывает потемнение в глазах, в школе я хожу вдоль стен, чтобы было на что опереться, если закружится голова.

Из-за слабости я прогуливаю уроки. Мне тяжело подниматься даже на второй этаж дома, где я живу

Также психолог пытается понять: из-за чего у меня возникло неприятие себя, возможно, это детские травмы, которые кроются в подсознании. Например, в детстве папа называл меня «пирожок», несмотря на то, что я не любила это прозвище. Другой вариант — расставание с парнем: я хотела переключиться с этой истории на что-то другое, и моим утешением стало снижение веса.

Я радуюсь, когда худею. Мое настроение напрямую зависит от цифр на весах: чем они меньше, тем оно лучше. В общем, не я контролирую свое тело, а оно меня. От него зависит и поведение, и самочувствие. Поэтому, если у меня что-то идет не так, то я просто перестаю есть, чтобы порадоваться.

Я не жалею, что обратилась к психологу. И считаю, что к нему должны обращаться не только люди, у которых есть какие-то проблемы, но и близкие этих людей. Например, моей маме объяснили, что со мной происходит, и как нужно себя вести, когда у меня истерика. После этого она начала поддерживать меня, мы даже вместе садимся на правильное питание.

Отношение к себе и взаимодействие с окружающими

Анорексия меняет и мышление. Сначала главной проблемой моей жизни было похудение, но со временем я стала по-другому относиться к своей внешности в целом. Например, разглядела асимметрию век, которую раньше не замечала. Теперь мне трудно смотреть в зеркало, особенно, в витринах магазинов. Да и во многих друзьях, которых считала худыми, начала видеть лишний вес.

Причина, по которой я не люблю рассказывать про анорексию, — повышенное внимание. Сейчас мейнстрим на психологические заболевания. На самом деле это совсем не круто и во многом мешает. Еще люди, услышав мой диагноз, считают необходимым сказать: «Зачем тебе худеть? Ты и так хорошо выглядишь!». Они не понимают, что эти слова — не повод останавливаться, а стимул, чтобы сбросить еще пару килограммов. Мне нравится, когда у девушек торчат кости, я считаю, это эстетично.

Сейчас я ем прямо при родителях — чтобы они видели и не беспокоились за меня

Я надеюсь выздороветь. Это не значит, что мне хочется набрать вес, но я хочу избавиться от постоянных мыслей о еде и полюбить себя. Теперь я не обесцениваю свой диагноз и принимаю его. После годового общения с психологом у меня пропала истерическая боязнь еды — хоть и через не хочу, но я начала есть.

Сейчас вес скачет от 38 до 40 килограммов. Если он увеличивается, я чувствую себя несчастной и иногда все равно пытаюсь худеть, но родители замечают это и пресекают любые попытки. Поэтому я ем прямо при них — чтобы они видели и не беспокоились. Я не придерживаюсь определенной диеты: в мой рацион входит все, кроме жирного, но я стараюсь не превышать 1000 килокалорий в день.

Что я могу посоветовать? Если у человека признаки анорексии, не нужно пихать в него еду, лучше просто поговорить. Главное, не медлить и не запускать. Я запустила…