4884

Натуральная школа самарского дизайна

Текст: Оксана Котлярова, Надя Башмакова
Фото: Екатерина Мусаткина

Создатели бижутерии возвращаются назад к природе и делают украшения из всего, что находят на своем пути — в лесу или в парке, на барахолке или на тротуаре. Листья, оленьи рога и засушенные крылья насекомых, ветки, сучки и кости куропатки — все используется как материал для того, чтобы раскрыть свою индивидуальность. «Большая деревня» пообщалась с двумя представительницами самарской «натуральной школы», чтобы узнать, откуда взялась эта тяга к собирательству и как выглядит процесс работы над найденными объектами.

 

Серафима Дегтярева, изделия «homewardbound»:

— Сима, ваш блог-сообщество называется Hobo. Расскажи немного о том, чем вы занимаетесь.

— Hobo­— сокращение из «homewardbound» (возвращающийся домой).

Хобо — кочевые рабочие в США, которые перемещались по стране в начале XX века и на протяжении всей Великой депрессии. Иными словами, настоящий хобо — на все руки мастер без определенного места жительства, путешественник.

Мы попытались передать романтику хобо в наших работах. Нас вдохновила свобода, отсутствие денег, манерность данного движения.

Подвеска. Раковый панцирь, кристалл цитрина, стеклянные бусины, медь

Это удивительный мир, возможность жизни на малые средства, плюс путешествия на большие расстояния.

Мы размышляли на тему заработка в скитаниях. Пришли к трем основным пунктам: фото, тату, поделки (цацки, шмот, блокноты, рисунки и т.д.) Это то, чем ты можешь заниматься на большом отдалении от дома, при наличии минимальных инструментов и огромного желания, соответственно, без денег, используя подручные материалы. Мы просто не можем сидеть на месте, и нам стало интересно, как на это можно существовать.

Фото: Анастасия Швечкова

— Как ты думаешь, почему такие сообщества, ориентированные на handmade украшения, природу, натуральные продукты (Mywhiteroom, журнал Kinfolk, ресторан «Варенье») набирают популярность?

— Люди устали от города. Думаю, им стало сильно не хватать свежего воздуха и легкости. Города не перестают развиваться, и природы становится все меньше, и качество ее ухудшается. Мы пытаемся цепляться за остатки и подчеркивать всю красоту и суть устройства таких простых, ранее всем известных вещей. Знаете, раньше ведь я не удивлялась переливающимся панцирям бронзовок, устройству шипов у рака и красоте стрекозьих крыльев. А сегодня эти вещи стали бесценны.

— В твоих работах заметна тяга скорее к старому, чем к новому. Скорее к природе, чем к городу. Как это уживается с твоей профессией градостроителя?

— Мне больше близка профессия архитектора. Мой куратор, Расим Мунирович Вальшин, с самого начала обучения привил мне любовь к натуральным материалам. Природа — идеальный механизм, построенный на нюансах, вспомните хотя бы раковину с ее золотым сечением. Все отталкивается от учений природы, любая наука, в том числе — градостроительство.

— Сима, иногда мне кажется, что ты живешь в фургоне на Аляске, как парень из фильма «В Диких условиях», и именно оттуда все эти прекрасные вещи с камнями, когтями, листочками и насекомыми. Как у тебя выходит быть так близко к природе, находясь в мегаполисе?

— Я уже говорила о любви к путешествиям. Если выпадает шанс — я уезжаю. Будь это другой мегаполис, или необитаемый остров — я нахожу вдохновение, собираю мусор, щепки, дохлых насекомых, и из них рождаются новые украшения. Иногда, в городах, удается найти уникальные вещи за гроши, и тогда я не могу устоять. Приходится их покупать. Эти странные артефакты некоторое время пылятся у меня дома. Только когда я полностью смогу насладиться ими, они попадают в нашу группу.

Ксения Штырлина, изделия Wishes:

GFZXHrnDWQc
Брошь. Лапка куропатки, стекло

— Как ты занялась аксессуарами?

— Около семи лет назад я начала заниматься ручным трудом, а к украшениям из стекла пришла два года назад. Просто в какой-то момент поняла для себя, что не могу носить бижутерию массового производства.

— Где найти вдохновение? Может быть, есть какие-то художники или произведения искусства, которые тебя вдохновляют?

— Вдохновляют фотографы: AmiraFritz с букетными портретами, KariHerer — необычное сочетание графики и живых цветов, JonDuenas (серия Deux ). Они все используют природные элементы в своих работах.

 

E-Jomhq22zc
Кулон. Стекло, металлическая фурнитура, семена цветка

— А как происходит процесс работы над изделием?

— В первый раз было сложно и очень интересно, захватывают нюансы работы. Если начать с заготовки растений, времени, конечно, уйдет много. Но эта самая приятная часть работы — гулять и собирать цветы. И на серию новинок уходит около месяца.

— Как появилась техника, в которой ты работаешь? Все изготавливается вручную или необходимо специальное оборудование?

— Техника носит имя Луиса Комфота Тиффани, сам принцип изготовления витражей появился задолго до него (в России существует примерно с 12 века), но этот предприимчивый американец усовершенствовал технику и заставил обратить внимание на свои изделия. Многие моменты облегчает промышленное изготовление материалов, раньше, к примеру, использовали листовую медь, которую резали на узкие полоски и натирали пчелиным воском, сейчас можно просто купить готовую медную ленту с клеевым слоем (ее можно назвать медным скотчем). Тем не менее, эта сейчас одна из прикладных техник, которую невозможно автоматизировать, все операции — только вручную. Специальное оборудование тоже используется — эта шлифовальная машинка для стекла. А вот необходимые паяльник и стеклорез найти проще.

6S7VlDB1QdU
Кулон. Гербарий, стекло, металл

— Есть ли какие-то растения, из которых нравится делать украшения больше всего?

— Особое растение выделить не могу, мне приятно работать с осенними листьями. Переходы цветов неповторимы, как и форма каждого листочка. Можно использовать маленькие листики целиком, а из больших вырезать фрагменты.

— Как найти своего покупателя?

— Помогают социальные сети, но особенно — участие в маркетах и выставках, где все можно посмотреть и примерить, вживую пообщаться с потенциальными покупателями. И, конечно, нужно носить свои украшения самой.

U0ZHUnTBR2c
Серьги. Стекло, металлическая фурнитура, мох

— Какая география твоих украшений? Почта России не подводит?

— География растет очень быстро! Каждую неделю бываю на почте с посылками, всегда новые города. Самая дальняя точка — это Красноярск, и, думаю, это не станет пределом. Почта России работает исправно.

— Есть ли из украшений, сделанных тобой, самое любимое?

— Да, это кулон с листом, собранным в горах Кавказа и брошь из фаянсовой тарелки, которую дарили еще моей бабушке на свадьбу.

 

160

Внутренняя Болгария: прогулки по Стара-Загоре

Текст: Елена Вавина Фото: Анастасия Столповская

bJ_krKZQSiw

В фантазии,наверное, каждого самарца при слове «Стара-Загора» рисуются картины с разбитыми фонарями и лицами. Однако, если пересилить свой центровой снобизм, на «Загорке» можно увидеть свое очарование: бабушек, продающих шерстяные носочки на каждом углу, залитые солнцем торцы 9-этажных типовых панелек и бесчисленные парки и скверы.

Улица Стара-Загора, как известно, получила свое название от болгарского города-побратима Стара Загоры, одна из центральных улиц которого, в свою очередь, названа в честь Куйбышева. Следы этого межнационального братства сохранили в своих названиях магазины «Загорка», «Мартеница», «Сладкиши», «Младость», аллея Советско-Болгарской дружбы, целых два Болгарских сквера и неработающий ныне кинотеатр «Шипка». Сентиментальных чувств к этому райончику может хватить на пару увесистых томов, поэтому мы пройдемся по ограниченному пяточку Стара-Загоры от улицы Ново-Вокзальной до проспекта Кирова.

Доезжать до района нужно на 20-м трамвае. Конечно, можно воспользоваться и банальной 47-ой газелькой, но тогда есть риск пропустить всю прелесть этого места и не узнать, где кончается путь 20-ки. В трамвае разговоритесь с кондуктором и местными бабушками — они лучше всего подготовят к вступлению в местный дискурс.

7KI9_QkreOE

Выйдя из трамвая, отправляйтесь сразу на стихийный рынок на перекрестке Загоры и Ново-Вокзальной. Накупите сувениров в виде расписных домашних тапок, шерстяных носков и банок с домашними соленьями. Девочкам рекомендую обратить внимание на теплые колготки с жаккардовым узором, ничуть не хуже чем в «Кальцедонии», но всего по 100 рублей. Тут же колоритная лоточница с армянским добродушием нагрузит вас ароматными пучками кинзы, салата, укропа и прочих петрушек. А по-советски интеллигентного вида дядечки предложат умеренное разнообразие книжного развала, все — по 20-30 рублей.

Oy7X9kIb-lE

Просторные дворы здесь хранят прелести комплексной советской застройки: детские площадки и клумбы и скверы, которые по вечерам вполне компенсируют нехватку клубов и кафе-баров. Здесь же находит свой выход народная потребность в творчестве. Прибитые к деревьям игрушки, кажется, уже стали повсеместным самарским явлением, однако они каждый раз заставляют случайного прохожего обернуться и пустить скупую экзистенциальную слезу. О счастливом советском детстве они, конечно, не напоминают, зато заставляют задуматься о тлене и бренности бытия.

7EHP1hrhLrk

Интеллектуальным центром Загоры является Самарская академия государственного и муниципального управления, студенты которой разбредаются после пар и оседают в соседнем Болгарском сквере. Здесь, кстати, нет ни одного фонаря, зато высокие тенистые деревья — идеальное место для романтических свиданий и посиделок на «пьяных лавках». В этом местным жителям помогают многочисленные ночные ларьки и пара 24-часовых баров.

YGZ5J27Oj7A

Безусловная жемчужина района — парк «Воронежские озера», столь же прекрасный, сколь и многострадальный. Это место нескончаемой битвы между самарскими экологами и адептами Русской православной церкви, вот уже много лет решающими, что круче — деревья или храмы. В парке была построена деревянная церковь Святой Троицы, вокруг которой возвели до кучи трапезную и воскресную школу. На территорию уникального комплекса озер также посягают строители торговых центров: фундамент ТК «Империя» на Московском шоссе перекрыл грунтовые воды. В результате из пяти озер комплекса на сегодняшний день осталось только три.

eN9ZkD9P2w4

Несмотря на общее удручающее состояние парка, он не может не привлекать горожан, изголодавшихся по природным пейзажам. В поисках места для пикника на клетчатом пледе постарайтесь не слишком приближаться к воде — воскресный отдых может быть испорчен видом серо-зеленой тины и торчащих из воды металлических конструкций. Плед, кстати, возьмите потолще, чтобы стриженые кусты, именуемые здесь газоном, не особо впивались в изнеженное тело. Наденьте темные кроссовки — в парке отсутствуют асфальтированные дорожки, а грунтовые напоминают о деревенских полотнах Исаака Левитана — короче, будьте готовы ходить по грязи.

lCTF2ue7ITo

Все эти испытания, на самом деле, стоят удовольствия провести воскресный день в парке. В самых чистых его закоулках можно встретить откормленных уток, плавающих в воде меж хлебных буханок от щедрых посетителей. Летом здесь же купаются наиболее бесстрашные дети.

С наступлением холодов дети выбираются из воды, и перебираются на детскую площадку. Как и положено, ребятня играет на отгороженной от основного массива территории — за ржавой сеткой Рабица. Подрастая, дети перебираются на соседнюю спортивную площадку или заброшенную площадку для скейт-бординга.

iE_J-T9qP2E

Углубившись в парк, можно найти поляну свежеспиленных деревьев, среди которых местное население устраивает веселые посиделки с дымными кострами — из веток все тех же деревьев. Рядом со спилами расположилась ухоженная церковь — тот самый приход им. Святой Троицы.

FoggiDDvbt0

Прогулку по «Загорке» стоит закончить на пересечении с проспектом Кирова. Отсюда открывается чудесный вид на торговый центр «Стара-Загорский на кольцевой», пестреющий колоритными вывесками. Короновать загорский трип может рекламный баннер интим-магазина под прямолинейным названием «Ниже пояса». Допиваем купленное пиво, утепляемся новыми носками и уезжаем на последнем 47-ом, до нового приступа тоски по советско-болгарскому братству.

 

 

23683

Новое место: ресторан-бар «Библиотека»

Текст: Таня Симакова

Hd1s_yrLO0k
В конце сентября на Галактионовской, 40 открылся ресторан-бар «Библиотека». Сейчас он заработал в полную силу, чтобы можно было судить о нем более-менее объективно. Очевидно, заведение рассчитано на «своих». У бара нет ни сайта, ни группы в социальных сетях. Единственный официальный выход в публичное пространство — аккаунт в инстаграме (bibli0teka). С вывеской дело обстоит примерно также — о месторасположении бара сообщает лишь скромная, вырезанная из жести буква «Б» над воротами, соседствующими с разноцветными витринами супермаркета «Пчелка». Войдя в арку, нужно протиснуться мимо разгружающих продукты грузчиков магазина и пройти вглубь двора, где неярким неоном светит слово «Библиотека».

Стоит признать, что для настоящей библиотеки тут темновато. Отсутствие окон и приятный полумрак напоминают скорее книгохранилище, чем читальный зал. Для любителей модернистской литературы на полках ничего не найдется: книги выбраны случайным образом и выполняют, скорее, декоративную функцию. Впрочем, молодые социалисты могут перечитать любимые статьи Ленина, его собрание сочинений — в свободном доступе. Разномастные стулья и другой хорошо сохранившийся винтаж создают для этого вполне комфортную и непафосную атмосферу.

vLk5lra02_w

Работает бар ежедневно с утра и до позднего вечера. Днем в «Библиотеке» можно спокойно пообедать в сени многочисленных книжных полок, вечером — покурить кальян и без фанатизма выпить — к пьяному разгулу ничего не располагает, из динамиков негромко играет радио «Record Chillout». Зато в выходные шумно, людно и весело. Среди барменов знакомые все лица: Юрий пришел сюда из «Здесь», Гоша — из «Варенья». Соответственно, нареканий к коктейлям нет, да и цены адекватные для Самары. В баре довольно большой выбор пива, от вишневого бельгийского до светлого немецкого (к чести заведения — все свежее). Есть вполне достойное фирменное ячменное и темное пиво, которые готовят на заказ в одной из местных пивоварен.

dsEiwDuVMOY

Что касается обедов, то помимо скучноватых бизнес-ланчей (европейских и японских по цене 240 р.), обещают и бизнес-ужины. Основное меню стоит вполне разумных денег, но пока никаких гурманских сюрпризов в нем не найти. Горячо рекомендуемая создателями бара паста «Карбонара» или японская лапша за три сотни вполне стоят своих денег и не разочаруют. Отметим, что никакой едой в зале не пахнет, что само по себе приятный бонус и большая редкость для Самары. Обслуживание хорошее, приносят все быстро.

iL0t36Lgbk4

В баре работает два этажа: на первом предусмотрен вечерний досуг с музыкальным сопровождением, на цокольном — спокойная обеденная зона на несколько столов. Пока днем здесь достаточно пусто, а вот вечером в будний день свободных мест почти не было. Несмотря на отсутствие рекламы или какой-либо другой информации, из-за дефицита вменяемых заведений место стало достаточно популярным, поэтому в выходные дни вечером в «Библиотеке» работает не самый радушный фейс-контроль. Чтобы не попасть в его черный список, не нужно вести себя вызывающе или шуметь на выходе, жилые дома совсем рядом. В скором времени обещают ввести карты постоянных посетителей.

 

286

Мы стали умными, чтобы производить впечатление на девочек или мальчиков

Матвей Горячев

20 и 21 мая в рамках лекционного турне премии в области научно-популярной литературы «Просветитель» в Самаре выступит Ася Казанцева — известный научный журналист и популяризатор науки. Восходящая сайнс-рок-звезда расскажет пытливой аудитории о том, что происходит с мозгом, когда мы учим иностранные языки, и объяснит, почему компьютерные игры — это хорошо. «Большой Деревне» она рассказала, в какой ситуации сейчас находится российская научная журналистика и почему она и ее коллеги — мосты между сложной наукой и обывателем.

— Почему ты решила стать научным журналистом?

Просто повезло. Я окончила кафедру высшей нервной деятельности Петербургского университета, но к третьему-четвертому курсу мне было уже понятно, что хорошего ученого из меня не получится: не хватает абстрактного мышления. Когда ты ученый, ты очень долго ставишь эксперименты, потом, в лучшем случае через год, у тебя публикация, в лучшем случае через пять ты попадаешь в Nature, в лучшем случае через пятьдесят у тебя Нобелевская премия. Нужно обладать очень большим терпением, сильной верой в будущее. А журналистика — это более простая профессия, ты пишешь статью — она через день опубликована. Ты делаешь журнал — он через месяц в продаже. Ты пишешь книжку — через год она везде есть.

— Мне кажется, что с одной стороны ты упрощаешь работу ученого, а с другой — не у каждого научного журналиста есть книжка.

Я могла бы стать средним ученым, не выдающимся, а обычным. Ходить на работу в лабораторию, изучать какую-нибудь структуру в головном мозге мышей. А еще могла стать неплохим научным журналистом — и стала.

— Как ты это определяешь?

Ну, есть формальные критерии. Например, премия «Просветитель» — вполне достаточное доказательство того, что я неплохой научный журналист.

Для меня очевидно, что профессия также важна. Так как есть ученые, которые создают новое знание, а есть публика, которая от него очень далека. Научные-журналисты — это медиаторы, мостики через огромную пропасть между наукой и общественными представлениями о том, как все устроено. И если через эту пропасть связи не строить, тогда оба ее берега разойдутся слишком далеко, растеряют свои отношения и станут бессмысленными. Таким образом, чтобы наука могла развиваться, важно, чтобы в обществе были люди, которые понимают, для чего она нужна и что она делает. И без научной журналистики эта задача почти нереализуема.

— Знаешь, сейчас российская журналистика, по известным причинам, переживает не самые лучшие времена. Сказывается ли это как-то на научной журналистике?

Мне сложно говорить о проблемах, потому что, как и любое живое существо, я реагирую не на модуль, а на градиент. Не на то, как все происходит в абсолютных числах, а на то, в какую сторону это развивается. Как амеба в лужице сахара: ей не важно, сколько сахара вокруг неё, она движется туда, где его больше, и тогда она довольна и счастлива. Точно так же я воспринимаю научную журналистику, осваивая новые лужицы. За те десять лет, что я работаю в этой области, все становится лучше, лучше и лучше. Меньше проблем с тем, где работать, с общественным признанием, с признанием учеными. Сложно обсуждать проблемы, потому что их становится меньше с каждым годом.

— Фонд «Династия», например, обладает сейчас громадной проблемой (13 мая представители фонда «Династия» были приглашены в Минюст для вручения протокола по ст. 19.34 КоАП «Осуществление деятельности НКО, выполняющей функции иностранного агента, не включенной в реестр» — прим ред.).

Да, странная эта история с иностранным агентом, совсем свежая. Я, честно говоря, уже несколько дней не слышала новостей, но по последним данным от них вроде бы отстали. Это дикая история. Но если их не закроют, то она все равно не ломает тренд. Это какая-то разовая фигня, и против нее сплоченным фронтом выступили и общество и наука. Министерство образования написало письмо в защиту, и публика активно пишет. Получается, что и ученые и общественность прекрасно понимают, что «Династия» им действительно нужна. Это скорее признак того, что все хорошо с признанием.

— Ася, расскажи подробнее о своей работе. Ты предпочитаешь какие-то определенные темы?

Естественно, я пишу про биологию и медицину, стараюсь не писать ни про что другое. У меня была одна работа, где меня заставляли писать новости по физике, это было очень плохо, через полгода я оттуда сбежала. Я убеждена: у научного журналиста должно быть профильное образование или погруженность в тему, и он должен писать о том, в чем разбирается или может разобраться быстро.

— По какому принципу ты выбираешь темы, организуешь работу, какими источниками пользуешься?

Слушай, зависит от задачи. Сейчас я пишу книжку про лженауку. Тема выбирается очень просто. Ты приходишь в магазин и смотришь, каких научно-популярных книжек там все еще нет, хотя хорошо бы, чтобы они были, и какую из них ты можешь написать.

— Как ты думаешь, популяризация науки такими проектами, как Science Slam, где качество исследования измеряется шумом от аплодисментов, а на экране простенькие презентации, упрощает роль ученого и превращает его в шута?

Смысл «научных боев» в том, чтобы как можно более доступно, ярко и понятно презентовать результаты своей деятельности. И если, как ты говоришь, у них слабые презентации, то это только потому, что Science Slam начались совсем недавно. По мере того, как между учеными на таких мероприятиях будет нарастать конкуренция, каждый из них будет делать свою презентацию все лучше и лучше. Чем больше они соревнуются за внимание публики, тем лучше они выступают. И я совершенно не согласна с тем, что это ненужное упрощение.

Про меня тоже часто говорят, что я все вульгаризирую, но при этом пользы от меня в каком-то смысле не меньше, чем от серьезных академических популяризаторов науки. Потому что такого рода упрощение может привлечь людей, которые раньше не интересовались научной журналистикой, их не надо с порога пугать, иначе они запаникуют и уйдут смотреть «Дом-2». Им надо показать, что мы вообще-то занимаемся интересными и важными вещами. Это надо делать в разных формах. У меня формат заведомо упрощенный — с шуточками и баечками, и это хорошо. Но важны и другие форматы. То есть когда Александр Марков (заведующий кафедры эволюции МГУ, один из первых занимался возрождением научной журналистики в России — прим ред.) пишет серьезную книжку про эволюцию — это очень важно. Но его книги про эволюцию, особенно третья, сложные, едва ли смогут стать первыми научно-популярными книжками в жизни человека, который раньше таких книг не читал. А вот моя книжка может быть той, после которой человек заинтересуется и пойдет читать более серьезные источники. Поэтому популяризация должна быть на разных уровнях.

— У тебя есть оппоненты?

У любого сколько-нибудь публичного человека есть те, кто с ним не согласен, — это нормально. Причем, что бы ты ни делал, тебя обязательно будут критиковать с двух сторон сразу. Одни будут критиковать за то, что ты сложная, заумная, занудная и лучше бы баечек больше рассказывала, а другие, наоборот, будут хаять за эти самые баечки в тексте, которому лучше быть более заумным, серьезным и академичным.

Когда мы с коллегами делали научно-популярную передачу «Прогресс» на Пятом канале в 2008 году, моя работа заключалась в обзвоне ученых и задавании умных вопросов. Потому что часто бывало так. Мы им звоним, говорим: «Здравствуйте, мы научно-популярная программа „Прогресс“», они на это отвечают: «Мы ненавидим журналистов», и вешают трубку. А так как я-то училась на биофаке, то перед тем, как делать новые звонки, я читала много научных статей того, кому мы собираемся звонить, и с порога ошарашивала его каким-нибудь прекрасным вопросом, содержащим слово никотинамидадениндинуклеотидфосфат. Ученые таяли, давали комментарий, после этого слово никотинамидадениндинуклеотидфосфат, конечно, вырезалось из эфира и они снова обижались.

— Как мне кажется, до 1990-х научная журналистика и научпоп в целом были более развиты. Были ученые — лидеры мнений, передачи, постоянно издавались какие-то книги. Как относишься к тому, что было, и к тому, что стало?

Я родилась в 1986 году, и не помню этого лично. Теоретически представляю, что в СССР была хорошая школа популяризации, я застала какие-то ее следы, ну, там, у меня была советская детская энциклопедия, но действительно об этом лучше говорить с более взрослыми людьми.

Сегодня научной журналистике приходится конкурировать с компьютерными играми, обычными новостями, фейсбуком. Почему человек пойдет на твою лекцию вместо того, чтобы смотреть телевизор, резаться в консоль, заниматься миллионом более классных вещей? Для этого твоя лекция должна быть интереснее. И вот эта проблема для нас, представителей второй волны популяризации (которая, на мой взгляд, не является прямой наследницей советского прошлого, а скорее осваивает западные традиции распространения знания), стоит острее, чем для научной журналистики времен СССР. Ей не приходилось конкурировать за внимание, она была продуктом плановой экономики, и у нее не было финансовой заинтересованности в вовлечении новых людей.

— У тебя есть кумиры среди ученых, популяризаторов науки?

Я бы не стала употреблять слово «кумир», но, конечно, я птенец из гнезда Александра Маркова. Он один из тех, кто как раз возродили научную журналистику в России. Он начал писать про эволюцию для широкой публики, когда это еще не было мейнстримом, когда никто не понимал, как это делается и почему это важно. В 2010 году, когда я только начинала писать тексты, Марков назвал меня в ЖЖ восходящей звездой отечественного научпопа, в связи с чем мне и пришлось восходить.

—  Почему в России ученый может быть недооценен общественностью?

Почему о нем не пишут научные журналисты? Ну, российскому ученому приходится конкурировать со всем миром, потому что любой научный журналист читает на английском, и любому научному журналисту доступны эксперименты со всего мира. Для того чтобы он понял и разглядел, что вот этот ученый из Самары круче, он должен наткнуться на статью этого специалиста в Nature. И то Nature выходит каждую неделю, и в нем десятки статей. Как раз это звено популяризации сильно провисает: у нас нет пресс-служб университетов в их западном понимании. Если ты откроешь сайт любого западного университета, там будет цепочка новостей про открытия, эксперименты. А если ты откроешь сайт почти любого российского университета, то там тоже будет цепочка новостей — про то, как наш ректор встретился с полярниками, пожарниками, наш ректор отпраздновал день рождения, наш ректор поцеловал мальчика в живот. И не будет ничего про то, что сделали ученые в этом университете. Некоторые пытаются с этим бороться: МФТИ, СПБГУ, но это какие-то разовые и неуверенные выступления.

— Тебе не кажется, что популяризация науки среди взрослых людей — это как попытка запрыгнуть на уходящий поезд? Может, лучше работать с детьми? Ведь практически никто этого не делает.

Ты зря говоришь, что этого никто не делает. Есть Илья Колмановский, который делает биологические лаборатории для детей, есть целый отдел Политехнического музея, который этим занимается, есть «Экспериментариум», есть много проектов для детей. Но это не означает, что не нужны проекты для взрослых. Публикации для детей — это не ко мне, я не понимаю, как к ним подойти, мне это не интересно. Может быть, если мы с мужем все-таки решим размножаться, и у нас будут свои детеныши, я изменю свое отношение.

— А зачем нужна популяризация науки взрослым?

Когда человек приходит на лекцию или покупает книгу, то его мало интересует общественное благо. Все делается ради собственной пользы, и она очень велика. Дело в том, что научная журналистика повышает коммуникативную ценность читателя, в этом ее важнейшая прикладная задача. Мы травим баечки, используем интересные метафоры, даем классные примеры. Все это отлично применимо, во-первых, к собственной жизни человека — то есть, применяя научные эксперименты как матрицу, мы можем делать интересные выводы о своей жизни. Во-вторых, потому что баечки повышают коммуникативную ценность читателя и помогают ему выигрывать половой отбор.

Дело в том, что интеллект — человеческий аналог павлиньего хвоста. Мы стали такими умными, чтобы производить впечатление на девочек или мальчиков. Про это есть всякие смешные исследования. Например, что можно показать молодым людям фотографии пожилых актрис, уже не супер сексуальных и привлекательных, а потом попросить их написать сочинение про то, как они провели лето. В итоге будет такое нормальное, обычное сочинение. А можно показать другой группе молодых людей снимки прекрасных, молодых барышень с декольте и попросить сделать текст на ту же тему. У второй группы в сочинениях, статистически достоверно, будет больше длинных, умных, сложных слов. Там будет и разница между трансцендентным и трансцендентальным, и имманентное, кто что знает, и все это в сочинении про каникулы. Этот эксперимент показывает, что в присутствии красивых девушек мужчины стремятся производить хорошее впечатление на потенциального полового партнера, потому что интеллект, как и чувство юмора, коррелирует с так называемым «качеством генов». Выбор умного партнера повышает вероятность того, что у женщины будут умные и красивые сыновья, которые, в свою очередь, тоже будут успешно клеить партнерш, и все это позволит женщине более эффективно распространить свои гены в цепочке поколений.

— Тяжело быть известной личностью?

У меня смешанное отношение к личной известности. С одной стороны, она, конечно, ужасно достает, потому что к тебе прилетает нездоровое внимание неадекватных личностей. Чуть ли не каждый день пишут какие-нибудь сумасшедшие, которые пламенно излагают свои теории всего, а потом начинают писать письма с угрозами, когда ты игнорируешь их теории всего. Уже даже на моем уровне личная известность привлекает изрядное количество неадекватов, страшно подумать, что будет дальше. С другой стороны, личная известность повышает безопасность. Если я заболею лейкемией, то мне будет проще собрать денег на лечение. Если меня захотят посадить в тюрьму по надуманному обвинению, то мне будет проще поднять шум. В России быть лично известным скорее полезно, мало ли что может случиться.

— А вообще-то, многие знания — многие печали?

Я не могу представить ситуацию, когда знания оказываются лишними. Надо бы почитать, в каком контексте возникла эта мысль и как ее потом трактовали. По-моему, она не соответствует реальности и повседневному опыту.

2994

Просто дети стали старше

Если детские игры ложатся в основу взрослого и серьезного увлечения — всегда получается нечто впечатляющее и душевное. Повзрослев, Елена Седова не смогла расстаться с плюшевым мишкой, а Алиса Якиманская не перестала играть в куклы. «Большая деревня» встретилась с ними и выяснила все тонкости изготовления игрушки, сделанной по правилам скульптуры.

Алиса Якиманская

HvIb9Lziohs

— Расскажи подробнее о своих куклах, в чем уникальность твоих работ?

— Когда-то в Самаре был магазин «Кукольный дом», и там я увидела работы Имы Народицкой. В тот момент я поняла, что хочу делать нечто подобное, хочу делать живых кукол. Их лица чуть перекошенные, мимика не совсем правильная, черты какие-то трогательные, и у каждой есть своя история. Мои куклы немного гротескные. Они лепятся из специального пластика, который не нужно запекать в духовке, костюмы шью из натуральных материалов и использую в работе собранный летом гербарий. Главные цензоры — это мои дети. Для меня очень важно услышать: «Она как живая!»

— Сколько времени, в среднем, уходит на создания одной куклы, на весь процесс — от разработки эскиза до пришивания последней пуговки?

— Если это не простая куколка, вроде небольшого ангела, а серьезная работа— то уходит года три. Сама лепка занимает всего неделю. Всегда хочется сделать что-то вдумчивое, а не просто так. Сама идея возникает внезапно, а потом ее нужно понять и продумать.

Одна из последних моих работ — «многоточие». Три старичка сидят в темных пальтишках на табуреточках. Они так сгруппированы, что со спины напоминают три точки. И вот каждый из них о чем-то думает и чего-то ждет, каждый свое, и даже их взгляды направлены в разные стороны. Они сидят спиной, но в зеркале отражаются их лица и лица зрителей.

0_zkocqT45I
Многоточие

Началось с того, что мы шли с сыном по дороге и загадывали друг другу загадки. Мне ребенок загадал такую: «Не акула, а плавает». Я долго мучилась, и оказалось, что это почтальон. Я думаю, сейчас я тебе такое загадаю. И вот я ему: «Три человечка в темных пальто сидят и чего-то ждут, что же будет дальше?» То есть, я очеловечила образ многоточия.

— Что для тебя является самым сильным источником вдохновения?

— Я очень люблю людей. Люблю наблюдать за ними, особенно, за стариками. У них на лице написана целая жизнь. Даже стыдно иногда бывает, когда видишь в автобусе или трамвае очень интересное лицо и начинаешь его долго разглядывать. Вдохновляет сама жизнь, путешествия, моя семья.

Hs78SPGCd6U
Человечек с тележкой и чемоданом


— Скажи, можно ли где-то увидеть твои работы живьем — в музее, галерее или в каком-нибудь магазине?

— Сейчас, нет. С магазинами я не сотрудничаю, и так много заказов. Но одна моя кукла будет жить в детской картинной галерее.

В Тольятти есть две моих работы у чудесного человека — психотерапевта Татьяны Гоголевич. Она в рамках своей терапии использует кукол для лечения людей с психическими отклонениями. Вместе с пациентами придумывает им истории, делает из них персонажей. Я этому очень рада.

Также я начала делать кукол для театра. В Новокуйбышевске в театре драмы у меня уже есть два полноценных спектакля. Я создавала целые сценографии. Это уже другой опыт — не маленькая статичная кукла, а гигантское для меня пространство — сцена.

D8keF_qryeo

— Все уже потихоньку начинает паниковать в поисках подарков на Новый год. А ты готовишь что-нибудь особенное в преддверии праздников?

— Я буду делать город ангелов. Будут три вида разных домиков, которые похожи на уютные домики Праги или Амстердама. Их можно повесить на стену. У каждого такого домика — окно, в которое выглядывает ангел и следит за порядком в доме. Сами куклы частично вылеплены, а тельце набито мандариновыми корочками, то есть, они будут пахнуть новым годом. Внутри в этом домике будут лежать сделанные мной открытки, конверты и сухоцветы.

Алиса Якиманская с радостью примет в дар от читателей «Большой Деревни» деревянные катушки для ниток, ржавые ключи, старые пуговицы, пожелтевшие открытки и другие ненужные мелочи, которые жалко выбросить.

Елена Седова

xm8Bs1opyAI

— Как и когда к тебе пришла идея делать своими руками игрушки? Почему именно мишки тедди?

— Еще в детстве я помню, что постоянно шила зайчиков из простыни и раскрашивала им лица фломастерами. Вторая волна накатила, когда у меня родился ребенок. Я помню, как муж уехал на месяц по работе, и я так скучала по нему, что решила сшить своего первого мишку из каких-то старых вельветовых штанов. Медведь был страшный.

Потом уже муж подарил мне швейную машинку, и я начала шить игрушек на ней. Мы тогда жили в Москве, я сидела дома с ребенком, и когда было свободное время, занималась всяким рукоделием. В какой-то момент игрушек стало так много, что я почувствовала в себе потенциал и начала сдавать их в магазин. Они все были такие страшненькие, непонятно, из чего сшитые, но вдобавок ко всему я писала к ним сказки. Они даже пользовались популярностью. Сейчас я вспоминаю и поражаюсь своей смелости.

5ffJq2qYcYU
Заяц Андрей

Позже я познакомилась с одной девушкой, Олей Жарковой. Вот тогда я и поняла, какой должен быть мишка. Именно у нее я в первый раз увидела авторского мишку тедди, качественного, уверенного и невероятно трогательного. Наверное, Олю можно считать моим учителем, хотя я не училась у нее. Просто она вдохновила и помогла понять, чем я должна заниматься.

— Какие материалы ты используешь в работе? Что внутри у твоих медвежат?

— Материалы я люблю разные, но предпочтения отдаю старым, с историей. Мне нравиться шить из плюша. Он в работе довольно сложный, ускользающий, но на выходе получается магический эффект. Он такой мягкий, блестит и меняет цвет. В декоре я использую и современные и антикварные элементы. Очень люблю старинные кружева (покупаю на ebay), если случается попасть на блошиный рынок в другой стране — покупаю и скатерти, и одежду кукольную или детскую, и пуговки, бусинки, ленточки, тряпочки. А в набивке использую только опилки. Я считаю, что мишка должен быть тяжелым и жестким, чтобы как котенка или щенка возьмешь в руки, и он своим весом и глазками любовь внушает.

RPlONWvqtgg
Луна родилась в Провансе. Лавандовые поля и леса с лисами и трюфелями она знает, как свои лапки. Она часто садится на велосипед и долго едет по склонам. Местные жители хорошо знают эту девочку, и часто зовут ее на обед. Луна любит козий сыр с орегано и чесноком, рыбную плохлебку и душистые круассаны. Луна умеет варить мыло и шампунь. В ее домике по стенам висят сухие букетики трав и цветов, стоит невероятный запах луга и леса

Цена игрушки соответственно зависит от использованных в работе материалов. Иногда смотришь на мишку и понимаешь, надо ему подвесочку у ювелира заказать или курточку сшить из ткани за 500 рублей. Вот если человек мне очень нравится и он хочет купить игрушку, но не может себе позволить, то я всегда цену ниже говорю и никогда не жалею.

— Для тебя это хобби или работа?

— Для меня игрушки — это не хобби и не работа. Прежде всего, я чувствую себя творцом. Мне приятно думать, что от меня останется кусочек любви и тепла, который будет где-то жить и кого-то радовать. Человек смотрит на мою игрушку и получает от этого приятные эмоции. А если это может еще и приносить деньги, то почему бы и нет.

 

Посмотреть на все игрушки Елены Седовой можно вконтакте.

 

100

Осенний гид по Глине

Катя Рассказова

Сегодня мы закрасим еще одно белое пятно на контурной карте Самары. Гулять будем по поселку Красная Глинка — самой крайней точке города, о чем любезно напомнит огромная надпись «Самара», выглядывающая из придорожных кустов. Этот гид для тех, кто всю тяжелую и длинную рабочую неделю мечтал уехать на край света, но чтобы не более двух часов в пути, или для тех, кто сладко проспал до конечной остановки автобуса первого маршрута.

Самарская Швейцария (или любая другая страна с горами) величественно начинается с крутого подъема в горку и недостроенного готического замка около остановки «Автостанция». Название тут полностью соответствует содержанию: пара ожидающих автобуса пассажиров, стайка газелей, крытый рынок, сауна, кафе и магазин в одном здании. Тут ловить нечего, поэтому сразу идите сотню метров вперед и любуйтесь видом на стадион и Лысую гору с парочкой девятиэтажек на склоне. Зимой в здании при стадионе полный набор — прокат коньков и ледянок, каток и елка, а сейчас из развлечений — посидеть на пустой трибуне и походить по мягким дорожкам для бега.

Если отойти от спорта немного вправо и вскарабкаться в горку снова — увидите гордость любого поселка — Дом Культуры. На Глинке это ДК «Искра» — советская эклектика из квадратных колонн, барельефов неустановленных богинь, позолоты и гордого кремлевско-кирпичного цвета. «Искра» — это и местный театр драм, оперы и балетов для студий самодеятельности, и выставочный зал.

По монументальной лесенке от ДК можно спуститься вниз на аллею с лавочками, дедушками и бабушками, и по ней пойти налево — к обзорной площадке на мосту. Об этом мостике через железнодорожные пути знают немногие, но вид на осенний лес с одной стороны и индустриальную композицию завода «Электрощит» с другой, стоят усилий.

«Электрощит» — одно из немногих производств, функционирующих со времени основания поселка и по сей день. Изначально именно вокруг него и начала формироваться Красная Глинка. Молодые инженеры до сих пор выбирают этот завод в качестве места прохождения производственной практики и первого места работы. Присмотритесь к людям на улице, кто-то из них — передовик производства в третьем и четвертом поколении.

Если фотографировать альпийский горно-железнодорожный пейзаж и фантазировать об инженерах уже надоело, предлагаем вернуться тем же путем, по аллее, назад, пройти мимо ДК, затем, мимо стадиона, чтобы отыскать следующий пойнт наших карт — городскую общественную баню.

Для любителей веников и пара на двери есть сообщения о длине и стоимости «сеанса помыва» (170 рублей за 1 час 30 мин), а также таинственного «льготного помыва» и «детского помыва» (70 рублей за то же время). Милые и общительные бабушки на входе снабдят вас вениками, мазями и советами, а желающим — сообщат о возможности снять номер за 400 рублей с человека.

Следующие пункты обязательного посещения найти самостоятельно, без проводника, будет тяжеловато, но стоит попробовать. Чуть выше стадиона есть въезд во дворик с небольшой обзорной площадкой и большой надписью «Красная Глинка» на торце жилого дома. Ради открывающегося оттуда вида стоит немного поплутать. Из этого двора можно попасть сразу в прекрасную галерею на свежем воздухе. Здесь — настоящая экспозиция ЖЭК-арта, зайцы, фламинго и совы ручной работы, алтари из мягких игрушек и кукол в цветах из пластиковых бутылок.

Такую обширную коллекцию вы вряд ли найдете где-то еще, кроме поселка Управленческого, про который мы уже писали. Неподалеку есть островок советско-дворовой архитектуры — легендарный для местной молодежи двор с деревянным кораблем, витязями и разбойниками. Кто-то проходил здесь обряды инициации, а кто-то пел и танцевал, судя по остову сцены и зрительных лавочек на краю двора.

Но, предлагаем сделать фото и не задерживаться здесь, потому что на очереди место, которое действительно должен посетить каждый оказавшийся на Красной Глинке — горнолыжный комплекс «Сок».

Из-за него поселок в самом деле напоминает горнолыжный курорт — это прекрасно оборудованная локация проведения всевозможных соревнований, даже международных, тренировок спортсменов и любителей сноуборда и лыж. Сейчас подъемник, кафе и прокат оборудования просто вписываются в прекрасный осенний лесной пейзаж, а через пару месяцев станут меккой спортсменов со всей области и визитной карточкой Самары.

Тем, кто уже достаточно утомился, пора перекусить. Для этого «Большая Деревня» выбрала два места: по пути вниз с горнолыжки, у основания ул. Батайской есть неприметное, но аутентичное кафе «Кафе» в гаражном массиве. Заведение ориентировано, в основном, на водителей газелей, у которых здесь конечная остановка, но и других посетителей тут ласково встретят, накормят и напоят чем покрепче. Главное — найти потайное кафе, с маленькой вывеской, а там уже вас уже ждет пара дорожных историй между бокалами.

Недалеко от кафе расположена свеженькая новостройка, привлекающая внимание удивительным архитектурным решением крыши — огромным глазом, отсылающим к знаменитому тайному обществу или торговцам популярным в нулевые спайсом. Очевидно, тут кроется неразгаданная тайна этого поселка.

Второе место, где можно подкрепить силы — один из многочисленных ресторанов «Бирхаус», сразу на въезде на Глинку. Тут вам и вид на Волгу, и шатры, и стандартная ресторанная еда, рассказывать о которой вряд ли имеет смысл.

Закончить тур по окраинам рекомендуем традиционным фото с волжским берегом, вид которого поможет легче перенести часовую дорогу в центр.