4429

Опыт: как я поработала официанткой три часа и все прокляла

Полина Кузнецова Фото: Михаил Гусев для агентства Kasha

«Я много пишу об обслуживании в городских кафе — а 24 июля сама на день примерю фартук официантки в ресторане „Варенье“» — так начинался мой пост  в социальных сетях, посвященный благотворительному марафону фонда «Личное участие». В рамках марафона известные самарцы и я на день стали сотрудниками общепита, чтобы собрать деньги на строительство детской площадки — и неожиданно это были самые сложные заработанные мной рубли.

Я никогда не работала в общепите раньше и всегда смотрела на обслуживание с позиции гостя. На свою смену опоздала на двадцать минут, и забежала в ресторан растрепанная и запыхавшаяся. Впрочем, мое опоздание никто не заметил — остальные участники акции носились по залу в дыму и угаре, и я еще не понимала, что скоро я буду делать то же самое.

Инструктаж я пропустила, и мне поручили работу хостесс — стоять на входе, здороваться и предлагать столик. Казалось бы, чего проще! Но здесь мне удавалось облажаться: я то с воодушевлением лакея мчала придерживать дверь, то вовсе забывала обратить на входящего гостя внимание. А уж сколько раз я прощалась и здоровалась с гостями, которые просто выходили покурить.

В день официант зарабатывает от 700 до 1300 рублей чаевых

В ресторан зашли мужчина и женщина чуть старше тридцати. Улыбаюсь, предлагаю присесть у окна. Тихонько поглядываю на них: на столе нет меню, официанта в ближайшем радиусе тоже. Женщина начинает нервничать, мужчина что-то отвечает ей, хмуря брови. Ну уж нет, не в мою смену! Хватаю слегка потрепанное меню и отдаю гостям — ну, вы там выбирайте, а официант подойдет.

«Раз уж принесла меню, теперь сама и обслуживай» — говорят со спины. Я оборачиваюсь и вижу Веру. Ей еще нет 18, она учится в школе и устроилась подрабатывать в ресторан на лето. За полтора месяца она поняла, что работа тяжелая, но деньги на хоть какую-то независимость очень нужны. В день она зарабатывает от 700 до 1300 рублей чаевых. Часть тратит тут же на рабочем месте: «Официантов не то, чтобы хорошо кормят, приходится тратиться на нормальный обед». Хочу спросить, чем же таким кормят официантов, но не успеваю, — Вера жестом показывает, что гости уже закрыли меню и пора принимать заказ.

Гостья выбирает форель. Наклоняюсь к столу, чтобы записать название блюда, и получаю легкий шлепок на спине. Вера шикает: ты чего, так же нельзя. Приходится стоять по струнке, записывая позиции нервно дрожащими руками. Мужчина спрашивает, что входит в состав «Динамита». Кошусь на Веру — напарница быстро спасает меня от неловкого молчания. Записано!

Мы вбиваем заказ через специальный терминал: машина дичайше тормозит, официанты вокруг тихо переругиваются и торопят друг друга.

В горячем цеху работают только молодые парни — все веселые, раскрасневшиеся и вспотевшие

Через пару минут наступает очередь забрать заказ с кухни. Надеюсь увидеть шокирующие подробности, но внутренняя Лена Летучая выдыхает: на кухне порядок. Забираем закуски на первом этаже, напитки — на барной стойке прямо в зале, за основными блюдами спешим в горячий цех на втором этаже. Там работают только молодые парни — все веселые, раскрасневшиеся и вспотевшие. Между раскаленными сковородками они лавируют в резиновых сланцах, под которыми чернеют приспущенные носки.

Чтобы вынести пару блюд, мне приходится кружить по всему ресторану — прошло не так много времени, но я чувствую невыносимую усталость. Ставлю тарелки на стол с видом победителя, но встречаю недоумевающие взгляды. А, приборы! Сейчас-сейчас.

Я иду к Вере поделиться своей первой победой, но меня останавливает соседний стол: «Вы не собираетесь принять наш заказ?». Честно говоря, не собираюсь, но понимаю, что придется.

Мужчина в праздничной белой рубашке смотрит на меня со смесью жалости и злости: он пришел в ресторан с семьей, друзьями и маленькими детьми. Из-за полнейшей неразберихи они ждут официанта уже сорок минут, но в переполненном ресторане к ним никто не подходит. Каким-то чудом они заказали морс, но напиток пропал без вести. Дети капризничают, ситуация напряженная.

Обещаю разрулить криминальную историю и бегу на бар. Заказ никто не вбил — сорок минут гости ждали пустоту. Начинаю суетиться, но бармена нет на месте — обессилев, он вышел покурить. Тороплю его на заднем дворе.

Когда приношу последнее горячее, гости впервые спрашивают, как меня зовут

Гости берут пиво, графин виски, много мясных блюд, закуски, что-то для детей. Я постоянно переспрашиваю названия, мне отвечают сквозь зубы — злюсь, но понимаю, что эти люди хотят есть и очень устали.

Машина, в которую вбивают заказы, снова зависла. Страшно не хочется заставлять гостей ждать, и я бегу на бар за пивом и виски. Ставлю напитки на стол, но мужчина в белой рубашке снова недоволен — а лед вы не хотите принести? Исступленно плетусь к стойке, приношу вазочку.

— А щипцы?!

Тем временем, первые гости уходят — Вера бежит мне на помощь, несет счет и убирает со стола. Мы с ней мечемся в адовом огне — закуски, горячее, напитки. Брать сразу много тарелок, как профи, не удается — я ношу по одной, каждый раз оглушая зал топотом слона. Тарелку с сырниками едва не переворачиваю на себя — случайно появившаяся официантка поправляет соус на краю тарелки.

Когда приношу последнее горячее, гости начинают улыбаться — кажется, теперь все довольны. Впервые спрашивают, как меня зовут. Хочется расплакаться — я столько бегала, упрашивала, нервничала — и все это для людей, которые не знают, да и не должны знать моего имени.

Хочется быть хорошим официантом — я постоянно приношу чистые приборы (на столе их уже раза в два больше, чем нужно) и периодически рвусь убрать то, что еще не съедено. Дергаю Веру каждые пять минут, но она понимает, когда нужно забирать тарелки, лучше меня — по жестам, наклонам головы, взглядам.

Гости продолжают делать заказы, кухня едва справляется: вечер воскресенья — ресторанный час пик, да еще и благотворительная акция, на которую пришло достаточно народу. Иду навстречу судьбе с еще одним бокалом пива, но тут меня одергивает фотограф — участников марафона сейчас будут фотографировать. Прошу поскорее — ну какой марафон, у меня там столик.

Вера шепчет, что другие девчонки наверняка оказались умнее, и хотя бы рублей триста, но прикарманили

Ближе к десяти вечера участники марафона снимают фартуки и расходятся по домам. Но не я — к моим гостям пришли друзья. Они одни из последних посетителей ресторана. Бубню под нос, что меня все бесит, что я устала и ударилась ногой о дверь. Вера улыбается — подумаешь, и не такое бывает.

Гости просят счет. Они довольны мной — один даже спрашивает, основная ли это моя работа. В этот момент я не знаю никакой другой — что вы говорите, главный редактор? Не сегодня. Убираю тарелки, Вера приносит счет.

Спрашиваю у нее, кем она хочет стать после школы. Вера не хочет в общепит, ее мечта — стать актрисой. Наш разговор прерывает сильно перебравший гость, который выходит из ресторана. На пожелание хорошего вечера он обжигает нас холодным взглядом и картинно произносит: «Не верю!». Вот и твой Станиславский, Вера.

Мы идем к столику, чтобы забрать чаевые. Уточняю, сколько моя напарница заработала за сегодня. Оказалось, нисколько — ее чай пошел на благотворительность, как и весь остальной.

Вера говорит это с нескрываемым раздражением и шепчет, что другие девчонки наверняка оказались умнее, и хотя бы рублей триста, но прикарманили. Хочется осудить эту простую махинацию, но не выходит. Официанты, в отличие от меня, на благотворительность не подписывались.

Наши гости оставили на чай тысячу рублей — Вера видит сумму, стукает по столу и поджимает губы. Всего за марафон участниками и сотрудниками ресторана было собрано 42 532 рубля.

Смена заканчивается. Вера остается — ей нужно разложить чистые приборы по местам. Прощаюсь с ней и выхожу выдохнуть на улицу. Ноги заплетаются, голова гудит. Вечерняя Ленинградская очень свежая. Завтра мне идти на работу, где коллегам интересно, как меня зовут, не нужно бегать с раскаленными тарелками, а зарплата не зависит от чужой щедрости. Я проработала всего три часа: как вы делаете это каждый день?