3348

Как я вернулся из эмиграции: 4 истории

Вероника Синицына

Эмиграция манит сегодня как никогда: сказочные возможности для образования и карьеры, безумные тусовки в европейских клубах, хорошая погода, живописные городские пейзажи и никакой тягомотины в виде нудящих родственников с их проблемами и смертоносной бюрократии. Большинство понимает, что все это — только афиша, и реальность сурова к понауехавшим. «Большая Деревня» пообщалась с ребятами, которые вернулись в Самару после райской, или нет, жизни за рубежом, и узнала, насколько было хорошо в гостях, почему они вернулись и стыдно ли им перед друзьями и родными.

Нурлан Ералиев, США

Впервые я попал в США в 2007 году по программе Work&Travel. Через год после возвращения знакомые неожиданно предложили работу в американской компании с контрактом на три года. Я как раз окончил университет и, конечно, согласился — если не сейчас, то никогда. Меня назначили соцработником: я помогал семьям, которые брали приемных детей из стран бывшего СССР. Вместе со мной в Штаты поехала моя девушка.

Все, что есть в США — сделано для людей, от удобной парковки кафе до идеально постриженного газона у дома. Выходишь — все красивое, люди улыбаются, но, кажется, что это все ненастоящее. Так же долго не получалось привыкнуть к местной еде. Сладости всегда приторные, мясо — очень жирное. Натуральные продукты стоят намного дороже, и достать их можно только в специальных магазинах.

В США уровень стресса гораздо ниже, чем в России. Многие американцы старше 50 никогда не уезжали из родного города и тем более из страны. Ты достигаешь какого-то комфортного уровня и тебе этого достаточно: дом — работа — автозаправка — молл, все.

В эмиграции про тебя вдруг вспоминают те, с кем ты тысячу лет не общался даже в России

Тем не менее, мне нравилось в Штатах, но вскоре нам с девушкой пришлось расстаться, а начать новые отношения оказалось проблемой. Русскоговорящие женщины отказывались от отношений: не за этим сюда приехали. С американками же знакомиться не хотелось. Потом мне перестало нравиться то, чем я занимался. Я даже стал сравнивать себя с друзьями из России: мол, ребята там растут, а ты тратишь время непонятно на что.

Основная ошибка — думать, что за границей будет легче

Жизнь в эмиграции — не красивые фотокарточки, которые не имеют отношения к реальности. Когда ты находишься в другой стране, про тебя внезапно вспоминают все товарищи, с которыми ты тысячу лет не разговаривал. Как только я вернулся назад, мой успех среди знакомых пропал. Я снова стал своим, и многие перестали со мной общаться.

Вообще моей основной ошибкой была мысль, что за границей будет легче. В итоге меня мучило одиночество и чувство, что я занимаюсь не тем, чем должен. Поэтому я и вернулся. Почти сразу я встретил свою будущую жену, и сейчас абсолютно счастлив. У меня есть семья, и мне уже не хочется куда-то бежать.

Никита Артемьев, Марокко

Мы с женой уехали в Марокко в 2008 году по инициативе моей мамы, которая давно жила на две страны и постоянно звала к себе в гости. В Самаре я занимался ремонтом телефонов и открывал точки по всему городу — навыков оказалось достаточно, чтобы работать в другой стране. Вообще, в Марокко обширный рынок вакансий, и, например, медики, которые работают в России за 20 тысяч рублей, там будут купаться в роскоши. В стране очень плохая система образования, и наши дипломы котируют практически во всех областях. Даже обидно, что столько выпускников на родине не могут найти работу, а где-то в Африке супервостребованы. Элементарный французский и техническая специальность — идеальное комбо. Но у меня было все немного иначе.

Марокко — бывшая колония Франции. Я приехал в страну с английским, на котором там почти никто не разговаривает. Пришлось на три месяца засесть в пригороде Касабланки и учить французский с нуля. Кроме того, в быту востребован арабский, и волей неволей начинаешь приспосабливаться.

В стране апельсинов я решил заняться тем, что умею лучше всего, и со знакомым арабом открыл магазин по ремонту и продаже телефонов в центре Рабата. Марроканцы обожают европейцев, и я стал чем-то вроде ходячей рекламы — все приходили посмотреть на русского блондина, как на диковинку, и часто звали в гости. За общением с местными жителями я нашел инвестора, который хотел открыть терминалы по всей Африке и разыскивал инженеров-программистов. Тогда я оставил свой магазин и влился в его стартап.

Здесь никто особенно не парится насчет карьеры, и меня страшно тяготил этот размеренный образ жизни

По части экономики Марроко отстает от России на 5-10 лет, поэтому любые маркетинговые идеи здесь принимают с энтузиазмом. Заработать в стране довольно легко, но от этого никто не выпендривается — религия не поощряет. Там вообще незачем жить напоказ. Купил бананы, и уже счастлив. Не купишь сегодня — Иншаллах («Дай Бог» — прим. ред.), купишь завтра.

Местные, кстати, стремятся эмигрировать во Францию, Германию и Норвегию, пашут на мало оплачиваемых работах, например, нянями, а на родине потом строят двухэтажные особняки. Французам, наоборот, выгодно работать в Марокко. Они открывают свои кафе и рестораны, где сочетаются новаторские идеи и превосходное качество местных продуктов.

 

Здесь никто особенно не парится насчет карьеры, и меня страшно тяготил этот размеренный образ жизни. Я думал о чем-то таком на пенсии, но сейчас мне хочется суетиться, бегать, зарабатывать. В Марокко у меня был бассейн около дома, океан под боком и деньги в кармане, но чувствовал я себя не очень. Во-первых, явно ощущался языковой барьер, от которого я устал. Во-вторых, жизнь протекала слишком медленно. Мы с женой вернулись в Россию, к друзьям, но сейчас нам хотелось бы пожить на два государства — Россию и то, где солнца больше.

Мария Бикбулатова, Чехия

Я решила уехать в Чехию, потому что считала, что российские реалии отнимают слишком много времени и сил. Наши города — полоса препятствий между точками, в которые нужно попасть, и это выматывает, как и грубость окружающих. Мне хотелось жить в более дружелюбном городе, и я выбрала Прагу, куда поехала учиться. Было непросто собрать документы в срок и соблюсти кучу формальностей — одна оплошность, и тебе откажут в визе.

Одно дело — приезжать в Чехию в отпуск, совсем другое — жить и работать. За рутиной почувствовать неспешный ритм города практически невозможно. Чистые улицы, люди с врожденным чувством такта, удобный транспорт, качественные продукты — все это хорошо, но, получив это, я счастливее не стала.

Многие не могут вернуться, потому что не хотят признаться, что не получили желаемого в эмиграции

Не знаю, можно ли это назвать разлукой с языком, семьей и друзьями, но несмотря на то, что в Чехии довольно много русских, чувствуешь себя чужим, и это ощущение со временем нарастает. В какой-то момент стало особенно тяжело, и я решила вернуться.

Мне кажется, многим трудно вернуться, потому что они сожгли мосты, потеряли работу, потратили кучу денег и усилий, и им просто сложно признаться, что они получили не то, что хотели. Лично я не чувствую себя проигравшей: просто мне кажется, что в России я более эффективна и могу сделать больше. Поэтому возвращаться было легко и радостно, хотя уверена, что ностальгия по вечерам, когда можно было просто выйти и гулять по волшебному городу, еще меня догонит.

Ольга Широкова, Франция

Я окончила самарский педагогический университет и преподавала английский и французский, но мне всегда хотелось чего-то большего. Так я заинтересовалась маркетингом и решила получить дополнительное образование. В России это слишком дорого и долго, поэтому я обратилась к заграничным программа и в итоге нашла доступный вариант во Франции. Пожалуй, это единственная страна в Европе, где можно закончить магистратуру практически бесплатно. Я, помню, тогда заплатила всего 400 евро за год. Собрала досье, прошла собеседование на четырех языках по телефону, и меня зачислили.

Найти дешевое официальное жилье практически невозможно, необходимо иметь человека с французским гражданством и доходом в несколько тысяч евро

В Париж я приехала, имея в кармане всего 1000 евро, которые потратила за две недели. Оставшись с пустым кошельком, я пошла на подработку гардеробщицей в ночной клуб. Потом дополнительно — бэбиситтером, переводчиком, учителем. Студентам во Франции нельзя трудиться больше 20 часов в неделю, и пока готовились документы на официальное трудоустройство, все мои подработки были нелегальны.

Найти официальное жилье во Франции практически невозможно — нужно иметь гаранта, то есть, человека с французским гражданством и доходом в несколько тысяч евро. Обычно таких знакомых у студентов нет, и все снимают жилье в университетских общежитиях, где комната обходится в 700 евро. Но мне повезло: через самарскую подругу я нашла комнату за 350 евро в месяц с видом на Эйфелеву башню, правда, с общим туалетом и без душа.

Я смотрела на французов и не понимала, как с таким расслабленным образом жизни они умудряются иметь крепкую экономику

Через полгода мне удалось попасть на стажировку в отдел маркетинга крупной компании, которая занималась организацией модных выставок. Столкнувшись с французами на работе, я удивилась, насколько они бывают ленивые. Иногда их рабочий день сводится к бесконечным обсуждениям и планированию. Порой я смотрела на них и не понимала, как с таким расслабленным образом жизни они умудряются иметь в стране крепкую экономику.

Вообще я всегда хотела жить в Москве, поэтому оставаться во Франции не планировала — эмигрантов нигде не ждут, если, конечно, за тобой нет хорошего тыла в лице мужа или большого состояния. Было ли мне хорошо во Франции? Однозначно, да. Жизнь в другой стране — бесценный опыт, который не получишь, читая книги или просматривая фильмы. Когда оказываешься наедине с собой в другой стране, начинаешь ценить то, что оставил на родине. Я считаю себя человеком мира, и мне хорошо везде, но лучше всего дома — там, где моя семья и где я в гармонии с собой. Для меня это однозначно Россия.