880

«Фантастика была литературным гетто»

Полина Кузнецова

21 марта в самарскую «Метиду» приезжал Ник Перумов — один из самых известных фантастов современности, который начал карьеру с эпопеи «Кольцо Тьмы» по вселенной Толкиена. Сейчас на счету Ника более двадцати книг, в числе которых — совместная работа с Сергеем Лукьяненко. Автор живет и работает в США, а его произведения переведены на семь языков. Фанаты называют его одним из отцов российской фантастики.

«Большая Деревня» предложила Нику встретиться с самарской писательницей Ириной Саморуковой, которая выпустила роман «Тюратам» с элементами фантастики, а сейчас запустила краудфандинг на издание полумистического произведения. Почему у нас нет нормальной фантастики, как реальность перестала быть интересной и как относятся к российским авторам за рубежом?

Почему фантастика была литературным гетто

Выросло целое поколение, у которого не было нормальной детской литературы

Ник: С советских времен идет деление на «нормальных» писателей и фантастов. Помните, еще была формулировка «детективы, фантастика и другое низкопробное чтиво». Авторы, которые не писали дидактики и производственных романов, оказались бесполезными в Советском Союзе.

Ирина: Фантастика существовала вне литературного потока и воспринималась как книжное гетто.

Иллюстрация к произведениям Ника Перумова

Ник: Выросло целое поколение, у которого не было нормальной детской литературы. Когда появился Кир Булычев, все просто упали — бах, и новая реальность. Я пытаюсь восполнить то, чего недополучил, через моих детей. У них большой выбор хороших историй с яркими характерами, приключениями, злодеями. Наша любовь к книгам держалась на голоде, их — на интересе, и это правильно.

«Гарри Поттер — классическая сиротка, которую щемят злые родственники»

Я считаю, настоящим прорывом для России стал перевод Гарри Поттера: кинувшиеся к компьютерам дети вдруг сообразили, что читать — круто. Перед собой я сейчас тоже ставлю задачу увлечь подростков чтением. В одиночку, конечно, вряд ли получится, но ведь Роулинг удалось, а чего добился ты?

Почему мы плетемся в хвосте

Когда наша популярная литература создаст мир, как у Роулинг, я смогу сказать, что мы победили, но сейчас — нет

Ирина: Наша литература отстает от западной, потому что давно не возникало книги, которая предлагает человеку новый мир. Из чего-то похожего на ум приходит «Незнайка» — кстати, поколение, которое выросло на нем, потом стояло во главе перестройки. Это оказались деятельные люди, которые хотели приключений, выбора. В дидактической и реалистической литературе приключений. Когда наша популярная литература создаст мир, как у Роулинг, я смогу сказать, что мы победили, но сейчас — нет.

Поколение, выросшее на «Незнайке», встало во главе перестройки

Ник: Но ведь мир Роулинг не совсем придуман, он очень похож на наш. И герой близок читателю. Это классическая сиротка, которую щемят злые родственники.

Ирина: Слишком много выдумывать тоже нельзя. Фантазия должна легко ложиться на матрицу, которая существует в реальных механизмах человека.

Почему российских авторов не читают за рубежом

На русских писателях за рубежом стоит клеймо «Смотрите, медведь заговорил»

Ник: Я живу в США, и у местных писателей очень простой взгляд на литературу: есть хорошие вещи, и их нужно повторять, а то, что не зашло сейчас, зайдет у следующего поколения. Наш подход им не близок, и англо-саксонский мир жестко контролирует доступ к умам своих детей, иностранцам туда не попасть.

Ирина: Возможно, они просто сами хотят писать?

Ник: Российских авторов за рубежом просто не знают. Сергею Лукьяненко и Дмитрию Глуховскому удалось пробиться, но на них, как и на других русских писателях, там стоит клеймо «Смотрите, медведь заговорил». Нас воспринимают как полных аутсайдеров, основной же дискурс формируют свои, и нам неплохо бы это позаимствовать. Российских детей стоит ограничивать от тех, кто говорит «эта страна» и выплескивает свою злость на страницы книг. Очень приятно и комфортно бороться с кровавым режимом, сидя за столиком в «Жан-Жаке» и оставляя за вечер до 30 тысяч рублей — я говорю о всеми любимом Димочке Быкове. Он такой лапочка и пусечка, который борется с диктатурой Путина. В Америке и Англии такие люди не могут появиться, там все четко: права она или нет, это моя страна.

1

Читать про реальность неинтересно, потому что действительность так быстра, что мы не можем ухватить ее за хвост

Ирина: Но ведь зарубежные авторы критично настроены и могут запросто обругивать свою страну.

Ник: Они занимаются этим в специально отведенных для этого бесильнях. Если копнуть глубже и посмотреть на литературу, которую читают дети, там посыл только один, и он железный — наша цивилизация выше всех, а вокруг одни варвары.

Что будет

Ирина: Фантастика перестала быть гетто, потому что вся литература стала фантастичной. Читать про реальность неинтересно, потому что действительность так быстра, что мы не можем ухватить ее за хвост. А вот создание миров захватывает. По этому пути пошли все нормальные писатели, например, Сорокин и Пелевин.

Ник: И читатели современной фантастической литературы — не эскаписты. Вы наверное слышали, было такое обвинение в начале 1990-х.

По роману «Не время для драконов», написанному в соавторстве Перумова с Лукьяненко, создали одноименную компьютерную игру

Вопрос не в инструментарии: главное, чтобы писателю было, что сказать

Ирина: Это пошло еще со времен, когда литературу делили на высокую и массовую, где массовую потребляли якобы те, кто хотят убежать от реальности. Вы что, с утра до вечера читая Джойса, погрузитесь в современность?

Ник: Меня часто спрашивают, что будет с фантастикой. Компьютерные, настольные и карточные игры дали начало серии в пятьдесят, если не больше, томов с приключениями. Есть основания полагать, что литература будет развиваться в этом направлении. Но вопрос ведь не в инструментарии, главное, чтобы писателю было, что сказать. Ведь есть книги, которые вспыхивают в короткий срок и исчезают в литературном лимбо, а есть те, которые читают дети, потом дети детей и их внуки — к хорошей фантастике это тоже относится.