23

On-The-Go: «На очереди — пещеры, заброшенные ангары и школьные актовые залы»

Матвей Горячев

13 февраля в НК «Звезда» состоится концерт On-The-Go — тольяттинской группы с уже всероссийским именем. Это одна из тех команд, за чьим развитием по-настоящему интересно следить не только потому, что парни родом из соседнего города.

Прямо из отчего дома, попивая вино из родительского серванта, наш спецкор Матвей Горячев хорохорился и задавал едкие вопросы про скучную музыку. Кому? Человеку, обладающему талантом, общественным признанием, у которого есть жена и дочь — фронтмену группы Юрию Макарычеву. Разговор вышел деловым и даже с намеком на бриф для начинающих музыкантов. Стиль. Настроение. Выступление. Главные скрепы отечественной инди-музыки.

 

Стиль

— Рядом с названием вашей группы часто встречаются такие прилагательные, как: главная, модная, сильная, успешная, популярная. Вы сами с этим согласны?

— Сейчас уже спокойно воспринимаем все эти лестные эпитеты. Радуют, конечно, комплименты и в какой-то мере даже поддерживают, но все это не служит поводом для согласия, несогласия или действительно вдумчивого разбора, заслужена ли эта похвала нами или нет. По-моему это достаточно бестолковое занятие, похожее на самолюбование. Все равно, что самому обозначить стиль своей игры. Пусть это сделает кто-то со стороны. Внутри коллектива у нас своя атмосфера, и у нас есть свой критический взгляд на то, что и как мы делаем, а остальное воспринимаем как следствие нашей работы.

— Знаете, видеозапись выступление в ГУМе вышла очень, не побоюсь этого слова, атмосферной, и иже с ней: стильной, модной всем тем, о чем мы говорили выше. Я угадаю ваше видео с трёх кадров, да и не только я. И вот на эту тему у меня несколько вопросов. Почему именно в центре имперской торговли состоялось именно такое вымокшее от слез насквозь, отчаянное и совсем некоммерческое выступление?

— Если честно, сам ГУМ мною воспринимается скорее как исторический памятник, нежели как центр торговли. И для съемки нам предоставили прекрасный выставочный зал (за что, кстати, отдельное большое спасибо руководству ГУМа), в котором когда-то брюки Миронова так и не превратились в элегантные шорты. Визуально тут никакой прямой связи с коммерцией и нет. Еще когда мы искали помещение для съемок первого большого лайва (которые, в итоге, прошли в спортзале), мы, в первую очередь, руководствовались желанием играть наши песни в просторном помещении с подходящей естественной реверберацией. В этот раз основные ориентиры были те же, и нам просто очень повезло заполучить именно это пространство. А в остальном мы сделали то же самое — просто сыграли наши песни. Для нас подобные сессии становятся доброй традицией. На очереди — пещеры, заброшенные ангары и школьные актовые залы.

— Вы заряжаетесь как-то от мест выступлений? Вы родились на берегу реки, это как-то сказывается на творчестве, как думаешь?

— Конечно, от места зависит многое. Нам не раз приходилось играть на фестивалях где-то на природе, в горах и в живописных парковых зонах, иногда сцена располагается прямо на берегу моря. Или же это может быть концертный зал со своей ни с чем не сравнимой атмосферой, как например, Малая Опера в Киеве, которая тоже по сути является историческим памятником. Все это — дополнительный эмоциональный фон как для нас, так и для слушателей. Что касается реки, могу сказать, что по Волге очень скучаю. Почти до конца школы я рос в поселке Прибрежный, который находится у реки на возвышении, и практически отовсюду виднеются Жигулевские горы и Волга. Конечно, близость к водоемам — это здорово и она сразу же чувствуется.

Могу сказать, что по Волге очень скучаю

— И, наверное, последнее на тему стиля. Вы отлично выглядите. Где одеваетесь? Или вас одевают?

— Хорошо одеваться нам помогает дружба с российскими представительствами Adidas Originals, H&M, Lee, а также с молодыми и перспективными киевлянами Syndicate. Что касается непосредственно выбора одежды, на данном этапе все осуществляется своими силами, к помощи стилистов прибегать пока не приходится.

Настроение

— Как мне показалось, ваши песни пропитаны отчаянием, печалью, но такой катарсической, в стиле: «всплакнул-полегчало». Это такой образ, сюжет или трустори?

— Мы не придумывали себе этот образ специально, все получилось само собой. Стоило просто прислушаться повнимательнее к тому, что есть внутри нас. Настроение, которое на данный момент доминирует в нашей музыке, можно назвать «светлой грустью», и оно ближе нам по духу, чем любое другое.

— Настроение создается за счет текстов или стихов? Как ты сам оцениваешь?

— Для меня это очень важный аспект. Никогда не пишу тексты песен спустя рукава — лишь бы зарифмовать и уложить ритмически. К счастью, для меня не проблема переключиться и мыслить на английском языке. К текстам я отношусь, скорее, как к поэзии. И это для меня в работе над песней — наиболее трудоемкий процесс: ведь нужно сложить паззл из слов и мыслей, чтобы получилась целостная, наполненная образами, пусть и абстрактными, картина. Взять, к примеру, The Whaler, навеянный хэмингуэйевской книгой «Старик и море». Это текст о противостоянии с одной стороны, а с другой — о том, что важное, начатое мужчиной дело необходимо довести до конца, часто полагаясь лишь на свои силы, и что все остальное не так важно. Это моя версия, а внимательный слушатель может трактовать те же слова по-своему и, например, написать мне об этом в соцсети. Это всегда интересно. И такая многослойность повествования, простор для скрытых смыслов только подтверждают поэтический статус написанного. Тексты раннего периода On-The-Go были более прозрачные.

Настроение, которое на данный момент доминирует в нашей музыке, можно назвать „светлой грустью“

— Ты копировал кого-то из великих?

Намеренно — нет. Часто перечитываю лириксы любимых исполнителей, а так — как говорится, «любые совпадения и сходства случайны».

— На концертных видео вы всегда такие серьезные, как и на многих фото, а в жизни (в интервью) — развеселые парни. Опять образ?

— У нас, если честно, не самые легкие в мире характеры. Все что мы делаем на сцене и в записи делается от души, и сложно отрешиться от трансляции своего внутреннего настроя. Невозможно совсем скрыть, если тебя что-то тревожит или раздражает, даже элементарные недосыпы из-за перелетов накладывают свой отпечаток. Я понимаю, что есть такой профессионализм, когда человек словно надевает маску и работает, источая энергию и свет, а потом падает, выжатый как лимон, и пребывает в депрессии. Кто-то подключает наркотики, чтобы справляться с нагрузкой. Нас такое не особо устраивает, потому что слишком энергозатратный способ существования в творческом мире. Мы ищем свой баланс и постепенно совершенствуемся. Иногда мы бываем даже слишком веселыми на сцене, но быть такими каждый раз мы не можем. Причем и действительность вокруг нас такова, что русские люди не особо улыбчивые в принципе. А что кривить душой и тянуть из себя улыбку после того, как ты с утра офигел в метро, чтобы успеть на «Сапсан» до Питера? Вот и грустно.

Что кривить душой и тянуть из себя улыбку после того, как ты с утра офигел в метро, чтобы успеть на „Сапсан“ до Питера?

— В композициях часто слышатся нотки того времени, когда вы играли рок, ну прям такой, с перегруженными гитарами. Бывает, что хочется взять и вспомнить пару старых хитов?

— Это же просто мы. Мы ничего насильственным путем в себе не меняли, да и не старались скрыть наших характерных интонаций или музыкальных привязанностей. В определенный момент существования группы произошел перелом, к которому мы долго готовились. Нам осточертела гонка в быстрых темпах, драйв и угар, и нам просто захотелось чего-то плавного, размеренного, меланхоличного. Хотя в последнем альбоме, на мой взгляд, ощутимо добавилось динамики.

У нас есть такая шутка, что на десять лет группы мы сделаем концерт из старых вещей и никого не предупредим. Но это всего лишь шутка, и вряд ли мы себе позволим такое. Среди всех участников группы главенствует мнение, что творчество раннего периода — это этап становления. Я бы не относился к нему слишком серьезно. Глубины и смысла гораздо больше сейчас. В аранжировках, композиции, структуре. Мне очень сложно представить, что я вновь всерьез буду кричать песню Feel It. Это даже на физиологическом уровне претит мне. Петь гораздо приятнее и естественнее, так как на следующий день я могу снова играть концерт, а не восстанавливать сорванный голос. А тот чудовищный волжский драйв и самоуничтожение — я, конечно, все понимаю, но тут вот ко мне как раз дочь подошла сейчас, и мне ее еще растить. Да, Алис?

Юра с дочерью Алисой. Источник фото: vk.com/yuraonthego

— Расскажи подробнее о привязанностях. Что можешь слушать постоянно, а что слушаешь сейчас?

— Мне уже давно очень нравятся Grizzly Bear. Группа, на которой я вырос и к которой часто возвращаюсь, — Deftones, их влияние можно расслушать, если покопаться в работах On-The-Go. Совсем мелким мне приходилось слушать классику рок и поп-музыки, то, что любил отец. В моих плейлистах всегда есть хип-хоп история: от того же J Dilla и тусовки до совсем новых ребят. Люблю Бека, Radiohead. Вообще много всего стараюсь слушать. Сейчас вот пытаюсь послушать новый альбом Bjork, D’Angelo очень крутой вышел недавно.

— Слушай, а тебя не обламывает, что ты слушаешь музыку профессиональным ухом?

— От этого больше Максим (Максим Макарычев, гитарист группы и композитор — прим.ред.) страдает, потому что он гораздо больше и глубже разбирается в теории музыки и в ее расщеплении на атомы. Я стараюсь оставаться той частью команды, которая не так сильно углубляется в техническую часть продакшена, поэтому мне проще в плане восприятия. Ты просто не сосредотачиваешься на разборе, а оцениваешь работу с позиции, максимально приближенной к слушателю, а не музыканту. Хотя для многих это проблема, ухо «замыливается», восприятие притупляется, и это распространяется на все виды творчества, не только на музыку. У меня, к счастью, пока получается добиться дзэна, войти в состояние неискушенного человека, не судить заранее, ничего не ждать, а просто слушать. Но нужно выбрать правильный момент для этого.

— Я заметил, что On-The-Go существует в двух форматах: ведущая российская группа, при этом похожая на многие европейские. С одной стороны, это дважды подтверждает ваш профессионализм, с другой — опасный звоночек. Как считаешь?

— Спокойно к этому отношусь. В принципе, так можно разобрать любую европейскую команду относительно более ярких представителей мировой сцены. Кто-то более знаковый в нужный момент сделал продукт, который сработал очень хорошо и запомнился людям.

А для нас, как для русской команды, ситуация и вправду непростая, но это только мотивирует. То, что с нами происходит сейчас, — всего лишь этап, и их будет еще много. И для того, чтобы осознать себя и, тем более, закрепиться на зарубежном музыкальном рынке, нужно провести большую и серьезную работу. Мы, по сути, только начинаем этот путь. У нас нет ни европейского представительства, ни лейбла, только букинг и концерты, плюс база слушателей, которая постепенно расширяется. Работать в западной музыкальной индустрии, которая разительно отличается от нашей, нам пока что только предстоит, а то, что происходит здесь, сделано своими руками, практически без помощи различных агентств и прочих сторонних профессионалов. В Европе или в Штатах, если ты on board, шансы стать более узнаваемым и понятным гораздо выше, притом что ты все равно будешь одним из многих. Зато ты четко знаешь свое место на этом рынке и ничего тебя не смущает в этом. Мы не хотим ограничиваться только нашей страной.

В России мы ощущаем себя уверенно, в чем-то еще тревожных звоночков не чувствуется. В отношении самоидентификации проблемы более характерны для совсем молодых команд. Это им уже предстоит преодолевать сравнения с нами или, скажем, с «Моторамой».

В отношении самоидентификации проблемы более характерны для совсем молодых команд. Это им уже предстоит преодолевать сравнения с нами или, скажем, с „Моторамой“

Выступление

— Знаете, в последнее время в Самаре и в России вообще часто отменяют концерты по разным причинам. Вот вас точно не отменят. Как вы относитесь к происходящему? Поддерживаете, сталкивались ли с этим или «моя хата с краю»?

— Конечно, такое случается по-разным причинам: как по вине артиста, так и организатора концерта, из-за визового режима и так далее. А если мы говорим об отмене по причине обращений инициативных граждан и прочих активистов, то я думаю, долго это не продлится и не имеет под собой сколько-нибудь серьезных оснований, так как противоречит здравому смыслу.

Фото: Арсений Горшенин

— Вас ждет выступление в родном городе. Он, кстати, признан беднейшим в России среди крупных. Что думаете об этом?

— Был в Тольятти на новогодние праздники, повидался с родными. Как таковой разрухи и бедности я не увидел, может, потому, что все как раз снегом замело? А вообще мои родственники не так сильно зависят от автопрома и проблем в индустрии, даже не знаю. Жаловались, что на праздничное обустройство и украшения официально в городе деньги выделялись, но вот результатов никто почти и не увидел. Как всегда — дела бюджетные, в известном смысле. А привычные «дураки — дороги», кризис, Украина, но не будем об этом.

Будущее

— Юра, что ты думаешь по поводу этих снимков?

— Это же то самое приложение на айфон. Я помню два года назад смеха ради Максу делал такую же ко дню рождения, когда ему 21 исполнялось. А что тут думать? Будем ли мы старенькие и сморщенные никому не нужны, когда молодость постепенно уйдет из наших тел? Бояться старости — смысла ноль, главное — душой не стареть, как бы банально не звучало. Мы будем боевыми и отвязными стариканами. И обязательно будем выходить на сцену, а молодежь будет нас стебать, мол, «динозавры». Помню скорсезовский Shine a Light, так там же Джаггер в планах со спины выглядит и двигается как будто ему восемнадцать, и не важно, что у него лицо сморщенной бабушки. Огонь-то в глазах не утратил.