43

Кинотеатр на диване: «Будучи там» Хэла Эшби (Being There, 1979)

Роман Черкасов

Продолжаем пополнять копилку синефила: на этот раз редакционный кинокритик Роман Черкасов подобрал на уикенд комедию о том, как садовник стал лицом нации — пугающе актуальную в российской действительности.

 

Садовник Чэнс (Питер Селлерс) всю жизнь прожил в особняке старика-хозяина, никогда не выходил за ворота и так и не научился читать и писать — сколько себя помнит, он всегда только следил за садом и смотрел телевизор. Однажды хозяин умирает, и Чэнсу приходится покинуть дом. Он впервые в жизни выходит на улицу и, чуть растерянно озираясь по сторонам, под психоделическую фанк-обработку штраусовской «Так говорил Заратустра» идет по современному (то есть образца 79-го года) Вашингтону. Спустя пару дней Чэнс уже поучает нацию из телевизора, а его слова определяют направление экономической политики государства.

 

 

Поставленный по роману Ежи Косинки «Садовник», «Being There» стал последним стоящим фильмом в карьере режиссера Хэла Эшби (с началом 80-х он заметно сдулся) и последней серьезной работой английского комика Питера Селлерса (через полгода после выхода фильма он неожиданно умрет от инфаркта). Конечно же, Чэнс — это воспетый просветителями «естественный человек» — с одним, но очень принципиальным отличием. Если все эти вольтеровские «простодушные» росли вдали от цивилизации и были, как говорится, не испорчены ею, то Чэнс всю жизнь не только возделывал свой сад, но и, как полагается современным «простодушным», безостановочно смотрел телевизор. В общем, это единственное, что его интересует — смотреть телевизор. Ну, и иногда поесть, конечно.

 

 

Не то что наивный, а просто-напросто глупый, как пробка, но зато с солидной внешностью и мягким, вызывающим доверие лицом, Чэнс всюду приходится ко двору. Его нехитрые разглагольствования о садоводстве («осенью листья опадают, но весной появляются вновь») окружающие будут принимать за глубокие метафоры, эмоциональную тупость — за мудрую сдержанность, молчаливость — за знак крепкого ума человека, не привыкшего попусту трепать языком. Несмотря на Питера Селлерса, ряд забавных ситуаций и сюжет, построенный на недоразумении, «Будучи там» не очень похож на комедию: веселого тут, положа руку на сердце, немного, а юмор, особенно в финале, настолько злой, что смех просто застревает в горле. Вооружившись комедийным арсеналом, Хэл Эшби на деле снимает откровенно жутковатую притчу — о пустоте, которая хуже воровства, о том, что люди всегда видят то, что хотят видеть, и о малых сих, которые, увы, не так милы, как кажутся. Чэнс, похожий в этом своем старомодном костюме и шляпе на персонажей с картин Магритта, выглядит и вовсе живым воплощением одномерного человека, столь пугавшего гуманитарных мыслителей в конце прошлого столетия. А российского зрителя могут дополнительно попугать неожиданные параллели с все еще актуальной местной действительностью: внезапное вознесение никому не известного садовника на политический олимп будет настойчиво сопровождаться вопросом «who is mr. Chance Gardener?» — похожий вопрос при схожих обстоятельствах здесь тоже многие задавали 15 лет назад.

 

 

Интересно, что если почитать пользовательские рецензии, зрители чаще всего склонны не замечать сарказма, считать «Будучи там» трогательной историей в духе «Фореста Гампа», а самого Чэнса видеть носителем душевной чистоты, которая одна только и спасет этот грешный мир. То есть диагноз, поставленный авторами фильма, оказался куда точнее, чем можно было предположить.